И ни одно из них мне не нравилось.

Орн встретил нас возле дверей Сердца.

Он выглядел бледным.

— Нашли еще одну запись, — сказал он, не дожидаясь вопросов. — В журнале доступа к вспомогательной управляющей нише.

Я подошла ближе.

Он показал страницу.

В ночь перед потерей связи с пятым маяком служба снабжения запросила временный доступ не только к внешнему шкафу, который мы проверяли, но и к техническому помещению рядом с центральной станцией.

Причина значилась коротко:

«Сверка резервных управляющих деталей и учетных журналов».

Я нахмурилась.

— Почему снабжение проверяет управляющие журналы?

Орн беспомощно развел руками.

— Я тоже не понял. Но на запросе стояла служебная печать.

Ивар взял лист.

— А кто входил?

— По записи — Грон Хасс и один сопровождающий техник.

Я посмотрела на дату.

Она совпадала с днем, когда в управляющем шкафу пятой линии ослабили крепление.

— Техник подтвердил посещение? — спросила я.

Орн кивнул.

— Да. Но утверждает, что находился только в передней части помещения. Сам Грон прошел дальше, к шкафам с документацией.

Ивар нахмурился.

— Почему он не сообщил об этом раньше?

— Говорит, не придал значения. Начальник снабжения имел доступ к учетным материалам.

Я посмотрела на дальнюю дверь.

За ней находилась вспомогательная техническая комната.

Она не была частью основного распределителя, но через нее проходили несколько управляющих линий и хранились журналы прежних ремонтных работ.

Именно там могли находиться сведения о замене резервных проводников.

— Кто сейчас контролирует доступ? — спросила я.

— Дежурный офицер. После ночной аварии генерал ввел новый порядок.

— Тогда нужно проверить, все ли документы на месте.

Ивар кивнул.

— Согласен.

Мы уже собирались идти к шкафам, когда на переговорной пластине раздался резкий сигнал.

Орн поднял трубку.

— Центральная станция.

Потом нахмурился.

— Что значит, упало давление?

Он выслушал ответ и посмотрел на нас.

— На шестом маяке кратковременное снижение теплового потока.

Я почувствовала неприятный холод.

— Насколько?

— На четыре деления. Пока восстановилось.

Ивар выругался.

— Черт. Нам только этого не хватало.

Я посмотрела на схему.

Шестой маяк находился в одном распределительном секторе с седьмым.

Если один из них начнет работать нестабильно, нагрузка снова перераспределится через общий канал.

А во время приближающейся Белой Стужи это было особенно опасно.

— Нужно предупредить смотрителей, — сказала я. — И временно ограничить автоматические переключения, пока не установим причину.

Орн уже передавал распоряжение.

Мы остались возле панели.

Несколько минут показания сохранялись ровными.

Потом шестой маяк снова снизил мощность.

На этот раз не так сильно.

Но достаточно, чтобы я окончательно перестала верить в случайное совпадение всех неисправностей.

— Ивар, — тихо сказала я, — нам необходимо проверить Сердце полностью.

Он посмотрел на меня.

— Знаю.

И в его голосе впервые за все время нашего знакомства я услышала настоящий страх.

Ближе к вечеру мы получили новое сообщение от Мика.

Он находился на городском складе вместе с одним из писарей, проверяя старые ведомости.

В короткой записке говорилось, что удалось найти подтверждение: четырнадцать высокосеребряных пластин действительно вывезли через нижние ворота.

Но в городской приемной книге они не значились.

Не было и записи о передаче на переработку.

Я показала сообщение Ивару.

Он тяжело вздохнул.

— Значит, материалы исчезли между крепостным складом и неизвестным получателем.

— Пока да.

— И разрешение подписал Грон.

Я кивнула.

Теперь подозрения выглядели гораздо серьезнее.

Но нам все еще требовалось официально установить, куда ушла партия.

И почему в документах появилась несуществующая ремонтная площадка.

Ивар направил сведения генералу.

Затем велел мне заняться аварийным контуром.

— Я сам проверю центральные журналы, — сказал он.

— Почему?

— Потому что вы уже сутки почти не отходите от этой станции. А нам еще нужны ваши расчеты для старой сети.

Я посмотрела на него.

Он был прав.

Но уходить не хотелось.

— Если найдете что-то важное, сообщите сразу.

— Разумеется.

Я взяла папку.

Уже у двери обернулась.

Ивар стоял возле огромной схемы Сердца.

Седой, уставший, с испачканными металлической пылью руками.

И впервые мне пришла в голову мысль, что он тоже не может работать бесконечно.

— Ивар, — сказала я, — не оставайтесь здесь один до ночи.

Он поднял голову.

— Это вы мне?

Я улыбнулась.

— Да.

Старый механик усмехнулся.

— Вот теперь точно сработались.

В мастерской было жарко.

Кузнецы нагревали старые проводящие пластины, очищали металл и подготавливали крепления для аварийного контура.

Мик уже вернулся со склада и стоял над чертежами.

Увидев меня, он подбежал.

— Госпожа Элден! Мы нашли запись о перевозке.

— Знаю. Мне передали.

— Я еще вспомнил одну деталь.

Я остановилась.

— Какую?

— На санях была маленькая красная отметка. Я думал, обычный знак срочной доставки. Но сегодня писарь показал старые журналы, и оказалось, что такой знак использовали для грузов, которые временно передавались частным подрядчикам.

Я задумалась.

— Ты уверен, что видел именно его?

Мик замялся.

— Не совсем. Было темно. Но похоже.

— Тогда запишем как предположение, не как установленный факт.

Он кивнул.

Я показала на чертежи.

— Как дела с резонаторами?

Парень оживился.

— Первый почти готов. Второй нужно очистить. А для третьего Ивар велел изготовить новый привод.

Я посмотрела на стол.

Там лежал старый бронзовый диск с несколькими отверстиями по краю.

— Где нашли?

— На верхней сторожевой башне. Бранн прислал с инструментами.

Я внимательно осмотрела металл.

На поверхности имелись небольшие следы коррозии, но основные рунные каналы сохранились.

— Проверяли состав?

— Да. Городской мастер подтвердил, что сплав подходит для низкой нагрузки.

— Хорошо.

Мы начали разбирать чертеж.

Старый резонатор был устроен довольно просто. Внутри находился металлический диск, который колебался при ударе колокола. Эти колебания передавались на управляющую пластину и заставляли клапаны переключаться в заранее установленном порядке.

Когда-то система требовала постоянного присутствия мастеров на каждой звоннице.

Теперь мы могли использовать более точные измерители и синхронизировать переключения по центральному сигналу.

Но только если этот сигнал существовал.

А мы все меньше были уверены, что Сердце сохранит управление во время бури.

Я взяла карандаш.

— Мик, нам нужно сделать так, чтобы каждая звонница могла работать отдельно.

Он нахмурился.

— Но тогда они не будут знать, когда переключаться.

— Будут. По заранее согласованному ритму. Не идеально, зато без зависимости от центрального узла.

— А если одна задержится?

— Именно поэтому ограничим скорость подачи энергии и подготовим отдельные контрольные сигналы. Если отклонение станет слишком большим, участок отключится, не повреждая соседние.

Он задумался.

— Значит, лучше потерять немного тепла, чем сломать всю систему?

— Именно.

Мы начали пересчитывать допустимые интервалы.

Работа продвигалась медленно.

Каждый новый вариант требовал проверки на испытательном стенде.

Я несколько раз ловила себя на желании ускорить расчет, пропустить промежуточную проверку, сразу перейти к сборке.

Но останавливала себя.

Слишком хорошо знала, чем заканчивается подобная спешка.