— Я вижу сумму.

— Ты могла бы никогда больше не работать на чужих людей.

Я посмотрела на него.

— А ты все еще не понимаешь, что я работаю не только ради денег.

Он раздраженно усмехнулся.

— Вот именно это и было твоей проблемой. Ты всегда смотрела на устройства как на свои драгоценные игрушки. А я пытался строить настоящее дело.

Раньше подобные слова причинили бы мне боль.

Сегодня тоже причинили.

Но гораздо меньше, чем я ожидала.

— Тогда строй свое дело, Альдар, — сказала я. — Только не за счет безопасности людей.

Я поднялась.

Он тоже встал.

— Ты пожалеешь об этом.

Я остановилась у двери.

— Возможно, когда-нибудь я пожалею о каком-нибудь своем решении. Но не о том, что отказалась продавать молчание.

Альдар долго смотрел на меня.

Потом тихо произнес:

— Ты действительно думаешь, что генерал станет относиться к тебе так же, когда ты перестанешь быть ему нужна?

Я почувствовала, как на мгновение внутри все похолодело.

Он точно знал, куда ударить.

Семь лет брака научили его различать мои страхи лучше, чем кого-либо другого.

Но ответ оказался неожиданно простым.

— Это будет зависеть от генерала, — сказала я. — А не от тебя.

Я вышла из комнаты.

И на этот раз не остановилась, даже когда он позвал меня по имени.

Обратно в крепость я возвращалась пешком.

Дорога занимала почти час, но мне требовалось время, чтобы успокоиться.

Снег хрустел под новыми ботинками. Возле домов горели фонари, из окон доносились голоса. У пекарни стояла небольшая очередь за вечерним хлебом.

Я остановилась на мосту над горячим каналом.

От воды поднимался пар.

Неподалеку двое мальчишек запускали деревянную лодочку, пытаясь удержать ее на течении. Один из них слишком сильно наклонился через ограждение, и второй поспешил схватить его за воротник.

Я улыбнулась.

В Фарне все было устроено иначе, чем в столице.

Не лучше во всем.

Здесь тоже существовали несправедливость, страх и люди, которым нельзя доверять.

Но здесь я постепенно училась жить не только ради чужих ожиданий.

Альдар предложил мне двести тысяч крон.

Значительную сумму.

Я не была настолько гордой, чтобы притворяться, будто деньги ничего не значат.

На них действительно можно было начать новую жизнь.

Но условия соглашения лишали меня права говорить о проблемах, которые я сама обнаружила.

И фактически ставили мою профессиональную репутацию в зависимость от компании, присвоившей часть моих работ.

Соглашаться было нельзя.

Даже если суд в итоге не признает все мои требования.

Даже если мне придется начинать с маленькой мастерской и нескольких недорогих заказов.

Я остановилась и посмотрела на собственные руки.

Пальцы больше не немели.

На левой ладони сохранился небольшой старый ожог.

Его я получила много лет назад, когда впервые пыталась собрать сложное рунное соединение без помощи преподавателя.

Тогда мастер Верн сказал, что хороший специалист должен знать не только, как работать, но и когда остановиться.

Кажется, я наконец начинала понимать смысл его слов не только в отношении магии.

В крепости меня ожидал Рейнар.

Он стоял возле ворот и разговаривал с дежурным офицером. Увидев меня, закончил разговор и подошел.

— Нора.

— Добрый вечер.

Он внимательно посмотрел на мое лицо.

— Все в порядке?

Я помолчала.

— Была встреча с бывшим мужем.

Рейнар не сразу ответил.

— Понятно.

Мы пошли через двор.

Он не стал расспрашивать, о чем мы говорили, и я была ему благодарна.

Но через несколько минут сама сказала:

— Альдар предложил мне большую компенсацию за отказ от претензий.

— И вы согласились?

— Нет.

— Почему?

— Потому что вместе с отказом от имущественного спора он хочет ограничить мои показания о состоянии маяков.

Рейнар остановился.

— У вас есть текст предложения?

— Да.

— Могу посмотреть?

Я достала папку.

Он прочитал несколько страниц, не торопясь.

Когда закончил, его лицо стало необычно суровым.

— Передайте копию магистрату.

— Собираюсь.

— И не встречайтесь с ним больше без представителя.

Я подняла голову.

Последняя фраза прозвучала слишком категорично.

— Простите?

Рейнар посмотрел на меня.

— Ваш бывший супруг пытается использовать личные отношения, чтобы повлиять на расследование. Такие разговоры лучше проводить при свидетелях.

— Возможно. Но я сама решу, с кем встречаться.

Он нахмурился.

— Нора, я не собираюсь распоряжаться вашей личной жизнью.

— Тогда не говорите мне, что делать.

Мы замолчали.

Вокруг проходили солдаты. Из кузницы доносился стук молота. Неподалеку скрипнули ворота.

Рейнар медленно сложил документы.

— Вы правы, — сказал он.

Я удивленно посмотрела на него.

— Что?

— Я сформулировал это как приказ. Не следовало.

Он вернул мне папку.

— Я могу рекомендовать вам вести такие переговоры в присутствии поверенного. Это уменьшит риск давления и позволит сохранить точную запись сказанного. Но решение остается за вами.

Я почувствовала, как раздражение постепенно проходит.

— Спасибо.

Он кивнул.

Мы продолжили путь.

Некоторое время молчали.

Потом я сказала:

— Простите. Я, наверное, слишком резко ответила.

— Вы недавно столкнулись с человеком, который привык решать за вас. Понимаю, почему вы так реагируете.

Я посмотрела на него.

— Это не означает, что можно срываться на вас.

— Нет. Но означает, что мы можем поговорить и исправить недоразумение.

Мне стало немного легче.

Впрочем, один вопрос все еще не давал покоя.

— Рейнар, — сказала я, — вы ведь привыкли командовать. Как собираетесь строить отношения с женщиной, которая не хочет подчиняться?

Он остановился.

Вопрос прозвучал гораздо прямее, чем я собиралась.

Но забирать его обратно не хотелось.

Рейнар посмотрел на меня внимательно.

— Я командую гарнизоном, Нора. Не людьми, с которыми собираюсь делить личную жизнь.

Я невольно улыбнулась.

— Звучит хорошо.

— Посмотрим, насколько хорошо получится на деле.

Он тоже улыбнулся.

Потом добавил:

— И если я снова начну разговаривать с вами как с подчиненным офицером, можете напомнить мне об этом.

— Обязательно.

— Не сомневался.

Я рассмеялась.

Нам обоим стало легче.

Вечером мы встретились снова.

На этот раз не в рабочем кабинете и не возле маяка.

Рейнар пригласил меня поужинать в небольшую комнату рядом с офицерской столовой. Там стояли простой круглый стол, два кресла и полка с книгами.

Никакой роскоши.

Только теплый свет лампы и запах жареного мяса.

Я вошла немного смущенная.

— Надеюсь, это не очередное служебное совещание?

Рейнар поднялся.

— Нет. Сегодня хотел поговорить с вами без карт и отчетов.

— Не уверена, что умею.

— Я тоже.

Я рассмеялась.

Мы сели.

Ужин оказался простым, но очень вкусным. Горячее мясо с овощами, свежий хлеб и небольшой пирог с ягодами.

Некоторое время разговаривали о совершенно обычных вещах.

Рейнар рассказал, как в юности пытался научиться играть на скрипке, но преподаватель через месяц заявил, что ему лучше заняться военным делом.

Я смеялась так сильно, что едва не пролила чай.

— Неужели все было настолько плохо?

— Соседи просили отца запретить занятия.

— Бедные люди.

— Я тоже так считаю.

Потом я рассказала о мастерской Верна и своей первой неудачной грелке, которая однажды перегрелась прямо во время экзамена.

— И что сказал преподаватель? — спросил Рейнар.

— Что, по крайней мере, теперь мы точно знаем, какое соединение использовать нельзя.

Он улыбнулся.