Мне стало не по себе.

Каждое наше решение меняло их обычную жизнь.

Но хуже всего было бы успокаивать людей ложными обещаниями.

На склад мы отправились ближе к вечеру.

Ивар настоял, чтобы присутствовали не только мы, но и независимый писарь из канцелярии. Грон Хасс присоединился сам.

Он выглядел утомленным.

— Господа, надеюсь, эта проверка не займет до ночи, — сказал он, открывая складскую ведомость. — У нас завтра большой прием материалов.

— Тогда начнем, — ответил Ивар.

Мы вошли в длинное помещение с высокими полками.

Внутри пахло деревом, смазкой и холодным металлом. Ящики стояли рядами, каждый имел номер и печать.

Грон повел нас к дальнему отсеку.

— Здесь хранятся проводящие пластины высокого качества. Вот текущий резерв.

Он указал на три закрытых ящика.

Писарь проверил номера.

Мы вскрыли печати и пересчитали содержимое.

Двадцать восемь пластин.

Ровно столько, сколько значилось в свежей описи.

— Все сходится, — сказал Грон.

— Здесь сходится, — поправил Ивар. — А где остальные?

Начальник снабжения нахмурился.

— Вы снова о старой ведомости?

— Да.

— Часть материалов передавалась на удаленные посты.

— Тогда покажите накладные.

Грон посмотрел на помощника.

Тот принес еще одну папку.

Мы начали сравнивать документы.

По одной накладной двадцать пластин отправили на западный перевал. По другой — двенадцать на ремонт городского теплового узла. Еще четырнадцать значились как «резервное распределение по распоряжению снабжения».

Ивар положил последнюю бумагу на стол.

— Вот это что означает?

Грон ответил не сразу.

— Материалы передавали нескольким подразделениям по мере необходимости.

— Каким?

— Должны быть дополнительные акты.

— Где?

Он нахмурился сильнее.

— Проверим архив.

Я внимательно посмотрела на накладную.

В отличие от двух предыдущих, на ней не было подписей получателей.

Только отметка о выдаче и печать снабжения.

— Если материалы получили несколько подразделений, — сказала я, — у каждого должна остаться запись. Иначе невозможно установить, какие детали использовали на конкретном объекте.

Грон повернулся ко мне.

— Госпожа Элден, вы инженер, а не ревизор.

— Верно. Но мне нужно знать происхождение деталей, которые мы будем устанавливать на маяки.

— Все материалы проходят контроль.

— Тогда документы должны это подтвердить.

Ивар едва заметно кивнул.

Грон посмотрел на него.

— Я понимаю ваши опасения. Но сейчас служба снабжения работает с огромной нагрузкой. Не исключаю, что часть записей еще не поступила из удаленных гарнизонов.

— Тогда запросите, — сказал Ивар.

— Запрошу.

Писарь сделал отметку.

Мы перешли к следующей полке.

Там хранились запасные крепления, защитные кожухи и несколько старых измерителей. Ивар проверил маркировку, я записала номера деталей, которые могли понадобиться для ремонта четвертого маяка.

При этом я старалась не смотреть на Грона слишком пристально.

Мне он не нравился.

Но неприязнь не являлась доказательством преступления.

И все же кое-что меня тревожило.

Он постоянно говорил об общем количестве материалов.

А я спрашивала о конкретных партиях и их происхождении.

Для хорошего снабжения это были одинаково важные вопросы.

Когда мы вышли со склада, уже стемнело.

Ивар шел рядом, сердито постукивая пальцами по папке.

— Не нравится мне все это.

— Мне тоже.

— Сорок шесть пластин неизвестно где.

— Пока неизвестно. Возможно, записи найдутся.

Он посмотрел на меня.

— Вы действительно верите, что это простая путаница?

Я задумалась.

— Не знаю. Но хочу проверить, прежде чем обвинять человека.

— Разумно.

Мы остановились возле мастерской.

Ивар посмотрел на меня с неожиданной серьезностью.

— Нора, если качественные материалы действительно куда-то исчезли, нам придется готовиться к худшему. На складах осталось меньше резерва, чем мы считали.

— Значит, нужно срочно определить, какие соединения наиболее опасны.

— Да.

— И сколько деталей можно восстановить, не используя новые пластины.

Ивар кивнул.

— Завтра займемся.

Я посмотрела на освещенные окна мастерской.

Внутри еще работали люди.

Мик, наверное, снова сидел над чертежами. Он все чаще просил объяснить ему сложные рунные соединения и постепенно начинал задавать вопросы, на которые нельзя было ответить одной фразой.

Мне нравилось его учить.

Возможно, потому что когда-то мастер Верн так же терпеливо объяснял мне, почему очередная красивая схема не выдержит даже первого серьезного испытания.

— Ивар, — сказала я, — можно завтра выделить Мику час для занятий?

Старый механик удивился.

— Каких?

— Хочу показать ему способы проверки обратного потока без прямого контакта. Он уже умеет снимать показания, но пока не всегда понимает, почему они меняются.

Ивар подумал.

— Полезно. Только не перегружайте парня. Ему еще ящики таскать.

Я рассмеялась.

— Постараюсь.

— И себя не перегружайте.

— Вы с Тессой теперь будете повторять это каждый день?

— Пока не привыкнете.

Он ушел.

А я еще несколько минут стояла возле мастерской, глядя на свет в окнах.

Здесь я постепенно переставала чувствовать себя чужой.

И именно поэтому мысли о возможной катастрофе становились все тяжелее.

На следующий день Мик явился ко мне с двумя чистыми тетрадями.

— Зачем две? — спросила я.

Он смутился.

— В одной буду писать правильно. В другой — то, что сначала не пойму.

Я не удержалась от улыбки.

— Хорошая идея. Только иногда полезно сохранять и неправильные расчеты.

— Зачем?

Я достала собственную старую тетрадь.

— Чтобы потом видеть, где ошибся. И не повторять ту же ошибку через несколько лет.

Мы устроились за отдельным столом.

Я подготовила небольшой испытательный контур, полностью изолированный от защитной сети. Он питался от слабого накопителя, которого хватало лишь на работу измерителей и нескольких учебных рун.

Мик внимательно следил за моими действиями.

— Сегодня научимся определять, куда уходит обратный поток, — сказала я.

— Без того, чтобы трогать металл руками?

— Именно.

— Ивар говорил, что вы умеете слышать неисправности.

— Иногда. Но хороший прибор должен позволять повторить измерение и без моего слуха.

Я показала ему два соединения.

В первом поток проходил через обычную прямую линию.

Во втором имелась небольшая боковая петля.

— Что произойдет, если здесь изменится направление энергии?

Мик задумался.

— Часть вернется назад.

— А дальше?

— Попадет в боковой канал?

— Да. Но что будет, если канал слишком узкий?

Он посмотрел на рисунок.

— Нагреется.

— Верно.

Мы провели несколько испытаний.

Сначала Мик путался в показаниях. Потом начал замечать, что при обратном импульсе меняется не только температура, но и задержка отклика.

Он радовался каждому правильному ответу.

Я неожиданно вспомнила себя в его возрасте.

Тогда мне казалось, что если я научусь делать хорошие устройства, этого будет достаточно для счастливой жизни.

Оказалось, жизнь сложнее.

Но любовь к работе никуда не исчезла.

— А можно сделать так, чтобы старая сеть звонниц принимала энергию от нынешних маяков? — спросил Мик.

Я посмотрела на него с интересом.

— Почему ты спрашиваешь?

— Мы ведь нашли под ледяной дорогой отдельный контур. Он слабее нынешнего. Но если соединить их через ограничитель...

Он замолчал.

— Я понимаю, что напрямую нельзя.

Я улыбнулась.

— Хороший вопрос. И ты правильно заметил главную трудность.

Я взяла чистый лист.