— Можно?

Я подняла голову.

— Да.

Он подошел к столу.

Некоторое время мы молча смотрели на старую схему.

Потом он произнес:

— Я передал Бранну распоряжение подготовить копии моего разрешения на модернизацию. Завтра они будут у вас.

— Хорошо.

— И отдельно направлю доклад о необходимости служебной проверки прежнего решения. Не хочу ждать, пока неисправности станут еще серьезнее.

Я подняла глаза.

— Вы уже решили?

— Да.

— Даже если комиссия сочтет, что вы проявили небрежность?

— Тогда придется отвечать.

Я некоторое время молчала.

Потом спросила:

— Рейнар, зачем вы пришли?

Он посмотрел на меня.

— Сказать, что документы будут доступны.

— Только поэтому?

Он задержал взгляд на моем лице.

— Нет.

У меня почему-то участилось дыхание.

— Тогда почему?

Рейнар не ответил сразу.

За стеной кто-то рассмеялся. Ивар громко велел Мику убрать мокрые сапоги подальше от печи.

Обычный вечер.

И совершенно необычный разговор.

— Потому что я не хотел оставлять между нами недосказанность, — произнес Рейнар.

Я посмотрела на него.

— Между нами?

Он слегка нахмурился.

— Я понимаю, что вы приехали сюда работать. И не собираюсь смешивать личное с профессиональным. Но за последние дни мне стало важно ваше мнение не только как специалиста.

Я почувствовала, как лицо теплеет.

Он говорил осторожно.

Без привычной военной уверенности.

Это было настолько непривычно, что я не знала, как отвечать.

— Мне тоже важно ваше мнение, — сказала я наконец.

Рейнар немного расслабился.

Но я продолжила:

— Именно поэтому меня так задело, что вы промолчали.

Он кивнул.

— Понимаю.

— Я не хочу снова оказаться рядом с человеком, которому приходится верить только потому, что он сильнее, богаче или занимает более высокое положение.

— Я этого не требую.

— Знаю.

Я вздохнула.

— Просто иногда мне кажется, что я совершенно разучилась доверять.

Рейнар посмотрел на меня внимательно.

— Тогда не торопитесь.

Я подняла голову.

— Что?

— Не заставляйте себя доверять мне быстрее, чем сможете. Проверяйте мои слова. Спорьте с решениями, если считаете их неправильными. Я не обещаю никогда не ошибаться.

Он помолчал.

— Но не собираюсь требовать, чтобы вы молчали о моих ошибках.

Я долго смотрела на него.

Потом неожиданно улыбнулась.

— Вы сейчас говорите очень правильные вещи.

Он чуть приподнял бровь.

— Это плохо?

— Нет. Просто я стараюсь понять, насколько вы умеете выполнять собственные обещания.

На его губах появилась слабая улыбка.

— Справедливо.

Мы замолчали.

Мне хотелось сказать еще многое.

О том, как страшно было уезжать из столицы.

Как неожиданно приятно оказалось работать рядом с Иваром.

Как трудно привыкнуть к тому, что мужчина не пытается перебить меня, когда я говорю о чертежах.

Но вместо этого я спросила:

— Вы когда-нибудь были женаты?

Рейнар посмотрел на меня с удивлением.

— Нет.

— Почему?

— Не складывалось.

— Очень подробный ответ.

Он усмехнулся.

— Военная служба редко оставляет много времени для личной жизни. Были отношения, но ни одни не стали семьей.

Я кивнула.

— Понимаю.

— А вы, судя по всему, сейчас не слишком хотите снова обсуждать замужество.

Я тихо рассмеялась.

— Это мягко сказано.

— Тогда не будем.

Мне стало легче.

Он не стал расспрашивать, готова ли я к новым отношениям. Не пытался намекнуть, что рядом с ним все будет иначе.

Просто принял мой ответ.

И от этого захотелось подойти ближе.

Я опустила взгляд на его руки.

Крупные ладони, несколько старых ожогов, коротко подстриженные ногти. Не руки человека, который всю жизнь подписывал приказы, не прикасаясь к настоящей работе.

Рейнар заметил мой взгляд.

— Что-то не так?

— Нет.

Я подняла глаза.

Он стоял совсем близко.

Между нами оставался всего один шаг.

Я могла различить тонкий шрам возле брови и серебряные пряди у висков.

Рейнар не двигался.

И я вдруг поняла, что он тоже чувствует это странное напряжение.

Не просто симпатию.

Не только уважение.

Что-то гораздо более опасное для женщины, которая совсем недавно обещала себе никогда больше не влюбляться.

— Нора, — тихо сказал он.

Я подняла голову.

— Да?

Он помолчал.

— Я бы хотел вас поцеловать.

Сердце ударило сильнее.

Я смотрела на него несколько секунд, не находя слов.

Потом неожиданно для самой себя спросила:

— А почему не целуете?

Рейнар не улыбнулся.

— Потому что не знаю, хотите ли вы этого.

Я почувствовала, как дрожат пальцы.

Мне было тридцать лет.

Я прожила семь лет в браке.

И все равно этот простой вопрос заставил меня растеряться сильнее, чем первые признания Альдара когда-то.

Не потому, что я не знала ответа.

А потому, что впервые за долгое время его действительно хотели услышать.

— Хочу, — сказала я.

Рейнар медленно приблизился.

У меня оставалась возможность отступить.

Но я не отступила.

Наоборот, сама сделала последний шаг.

Его ладонь осторожно коснулась моей щеки. Теплая, немного шероховатая кожа. Он наклонился, и наши губы встретились.

Первый поцелуй оказался совсем не таким, каким я его представляла.

Не стремительным.

Не отчаянным.

В нем не было попытки заставить меня забыть прошлое.

Рейнар целовал осторожно, словно давал мне время привыкнуть к происходящему. И от этой сдержанности у меня неожиданно перехватило дыхание.

Я положила ладонь ему на грудь.

Под пальцами чувствовалась плотная ткань мундира и ровное тепло его тела.

Он чуть отстранился.

— Все хорошо?

Я кивнула.

— Да.

И сама поцеловала его снова.

На этот раз увереннее.

Рейнар обнял меня за талию, притягивая ближе, но не удерживая силой. Его рука остановилась на моей спине. Я почувствовала, как он глубоко вдохнул.

Когда мы наконец отстранились, мне понадобилось несколько мгновений, чтобы вспомнить, где мы находимся.

Старая сторожка.

Метель.

Ивар за стеной.

Неисправные маяки.

Мой недавно законченный брак.

Все это никуда не исчезло.

Но впервые за долгое время я не пыталась немедленно понять, что будет дальше.

Рейнар осторожно убрал прядь волос с моего лица.

— Я не собирался торопить события, — сказал он.

Я тихо рассмеялась.

— Тогда у вас плохо получилось.

Он улыбнулся.

— Похоже на то.

Я посмотрела на него.

— Рейнар, я не готова сейчас обещать что-то серьезное.

— Я и не прошу.

— И мне нужно время, чтобы разобраться в себе.

— Понимаю.

Он немного помолчал.

— Но я не стану делать вид, что ничего не произошло.

Я почувствовала облегчение.

— Я тоже не хочу.

Мы еще некоторое время стояли рядом.

Потом из соседней комнаты донесся голос Ивара:

— Госпожа Элден! Если вы там закончите изучать старое железо, чай остывает!

Я закрыла глаза.

Рейнар тихо рассмеялся.

— Кажется, нас зовут.

— Кажется.

Я поправила волосы.

Он отступил, позволяя мне первой выйти из комнаты.

И только тогда я поняла, что улыбаюсь.

Совершенно глупо.

Как девчонка.

И, пожалуй, впервые за много недель мне не хотелось себя за это ругать.

Утром дорогу расчистили достаточно, чтобы мы могли вернуться.

Бранн лично проверил нижний поворот, после чего дал разрешение выезжать.

Снег перестал идти. Небо стало бледно-голубым, а на вершинах гор появилось слабое зимнее солнце.

Я сидела в санях рядом с Иваром и пыталась сосредоточиться на записях.

Получалось плохо.