Ивар вздохнул.

— Может. А может, все сгнило. Потому и едем смотреть.

— Но если работает, можно будет сразу подключить?

— Нет.

— Почему?

— Потому что сначала проверим.

Мик посмотрел на меня.

Я улыбнулась.

— Ивар прав.

— Вы теперь всегда на его стороне?

— Когда он говорит разумные вещи.

Старый механик довольно хмыкнул.

Сани качнулись на повороте.

Я придержала сумку и взглянула в окно.

На снегу виднелись следы животных. Дальше, возле каменного выступа, стояла старая деревянная табличка. Надпись почти стерлась, но я разобрала несколько слов:

«Опасный участок. Проезд запрещен».

— Это уже старая дорога? — спросила я.

— Да, — ответил Ивар. — Раньше по ней доставляли руду. Потом построили новый тракт. После обвала старый закрыли окончательно.

Я посмотрела вверх.

Под снегом угадывались очертания каменной кладки. Дорога проходила по искусственной насыпи, укрепленной арками. Часть арок была засыпана, другие темнели небольшими входами.

— А техническая галерея идет под ними?

— Именно.

Я задумалась.

Если старые проводники действительно проходили внутри каменного основания, их могли хорошо сохранить от непогоды.

Но обвал легко мог повредить отдельные участки.

Нужно было увидеть все своими глазами.

Через некоторое время сани остановились.

Снаружи раздался голос Бранна:

— Дальше пешком.

Мы вышли.

Холод ударил в лицо. Я плотнее запахнула куртку и натянула рукавицы.

Рейнар уже стоял возле старого каменного ограждения. Он разговаривал с саперами, показывая на темный вход под дорогой.

Я подошла ближе.

— Это он?

— По карте — да, — ответил генерал. — Но внутрь пока не заходите.

Бранн отправил двух саперов проверить свод. Они осмотрели каменные опоры, измерили глубину трещин и убедились, что над входом нет опасных снежных навесов.

Проверка заняла почти час.

Я терпеливо ждала, хотя каждые несколько минут хотелось подойти и заглянуть внутрь.

Ивар, кажется, чувствовал то же самое.

Он несколько раз доставал часы, потом убирал обратно.

Мик стоял возле саней и разглядывал старые крепления.

Наконец Бранн вернулся.

— Вход безопасен. Первый участок галереи тоже. Дальше будем проверять по мере продвижения.

Рейнар кивнул.

— Идем.

Мы зажгли переносные светильники.

И вошли под ледяную дорогу.

Внутри пахло влажным камнем и старым металлом.

Потолок был низким, стены сложены из крупных серых блоков. Вдоль правой стороны проходили две толстые трубы, покрытые слоем пыли и ржавчины. Между ними тянулись металлические полосы старых рунных проводников.

Некоторые выглядели вполне прилично.

Другие давно утратили защитное покрытие.

Я остановилась возле первого распределительного узла.

— Ивар, посмотрите.

Он подошел.

На стене висела бронзовая пластина с тремя управляющими знаками. Один был поврежден, зато два других сохранились удивительно хорошо.

— Старый тип, — сказал механик. — Еще до централизованного управления.

Я приложила измерительную скобу к отключенному проводнику.

Прибор не отозвался.

— Заряда нет.

— И не должно, — ответил Ивар. — Линию отключили много лет назад.

Я осмотрела крепления.

— Но металл не разрушился полностью. Возможно, после очистки его еще можно использовать.

Бранн подошел сзади.

— Свод здесь целый. Но дальше есть трещина над поперечной аркой. Я сначала проверю.

Мы остановились.

Пока саперы работали, я изучала старый узел.

Он был устроен совсем иначе, чем современные системы.

Никаких сложных автоматических регуляторов.

Каждый поток проходил через отдельный клапан, который можно было переключать вручную. При повышении нагрузки механик должен был следить за показаниями и вовремя менять положение руны.

Работать с такой системой было труднее.

Зато она не зависела от единого управляющего устройства.

— Представляете, сколько людей требовалось для обслуживания? — спросила я.

Ивар кивнул.

— На каждой станции дежурили по двое. Иногда трое. Старые журналы полны жалоб на нехватку мастеров.

— Но при повреждении центральной линии остальные могли продолжать работать.

— Могли. Пока хватало тепла от источника.

Я провела пальцем по краю бронзовой пластины.

Именно это меня и интересовало.

Не возможность заменить современную систему.

А возможность сохранить хотя бы часть защиты, если Сердце перестанет распределять энергию.

Мы продолжили путь.

Через несколько сотен шагов галерея расширилась.

Перед нами открылось небольшое помещение с круглым каменным колодцем посередине. От него отходили четыре старые линии.

На дальней стене висела огромная схема.

Я невольно остановилась.

— Вот она.

Ивар подошел ближе.

Даже сквозь слой пыли рисунок был прекрасно различим.

Четыре тепловых канала.

Три распределительных узла.

И сеть старых звонниц, соединенных тонкими металлическими линиями.

Я достала карандаш и начала переносить основные отметки в журнал.

— Подождите, — сказал Мик.

Он указал на нижний угол схемы.

— Здесь что-то написано.

Мы очистили поверхность от пыли.

Под рисунком обнаружилась старая инструкция:

«Аварийное распределение допускается только при подтвержденной устойчивости верхнего источника. Совместное включение с главным контуром без разделительной перемычки запрещено».

Я перечитала надпись.

Потом еще раз.

— Вот почему старую сеть нельзя просто подключить к нынешним маякам, — сказала я.

Ивар кивнул.

— Слишком разные режимы работы.

— Да. Современные башни используют общий распределитель. Здесь энергия идет отдельными потоками. Если соединить напрямую, разница давлений может повредить оба контура.

Мик нахмурился.

— Значит, ничего не получится?

— Я этого не говорила.

Я показала на схему.

— Если верхний источник сохранил мощность, его можно использовать самостоятельно. Например, для аварийного отопления нескольких укрытий. А если удастся разработать подходящую разделительную перемычку, возможно, получится подать часть энергии и на современные внешние узлы.

Ивар посмотрел на меня.

— Только часть.

— Разумеется. Полноценный защитный купол такой источник не удержит. Но при кратковременной аварии дополнительное питание может дать людям несколько часов.

Я замолчала.

Несколько часов.

Когда речь идет о зимней буре, это может показаться ничтожным сроком.

Но иногда именно нескольких часов достаточно, чтобы вывести людей из опасной зоны или восстановить поврежденное соединение.

Рейнар, стоявший рядом, внимательно слушал.

— Сколько времени потребуется, чтобы оценить возможность восстановления?

— Сначала нужно проверить источник. Потом целостность линий. Затем провести независимые испытания каждого участка. Сейчас рано называть срок.

Он кивнул.

— Продолжайте осмотр.

Я посмотрела на него.

— Вам не кажется, что мы занимаемся слишком старой системой?

— Если бы я считал ее бесполезной, не приехал бы сюда.

Ответ прозвучал просто.

И почему-то мне захотелось улыбнуться.

Следующая часть галереи оказалась повреждена.

Саперы обнаружили трещину, проходившую через боковую опору. За ней лежали камни, осыпавшиеся много лет назад. Проход не был полностью закрыт, но пробираться дальше без дополнительного укрепления было опасно.

Бранн остановил группу.

— Здесь пока все. Нужно ставить подпорки и проверять свод. Сегодня не успеем.

Ивар недовольно посмотрел на темноту впереди.

— А распределительная станция всего за этим поворотом.

— Может быть, — ответил Бранн. — Но если сверху посыплется камень, расстояние не будет иметь значения.

Я закрыла журнал.