— В столовой только и разговоров, что о приезде вашего бывшего мужа. Оказывается, у нас сегодня был настоящий столичный скандал.

— Скандала не было.

— Тем лучше. Но людям скучно. Они и обычное совещание превратят в представление, если дать возможность.

Я вздохнула.

— Надеюсь, через пару дней забудут.

Тесса посмотрела на меня внимательнее.

— Вы как?

Я пожала плечами.

— Устала.

— Руки?

— В порядке.

— А остальное?

Я хотела ответить, что тоже в порядке.

Но почему-то не смогла.

Тесса вздохнула.

— Пойдемте. У меня остался горячий чай.

Мы устроились в маленькой комнате за лазаретом.

Тесса поставила чайник, достала хлеб и банку варенья. Здесь было уютно: на подоконнике росло небольшое растение с толстыми листьями, а возле печи стояло кресло, покрытое старым пледом.

— Рассказывайте, — сказала она.

Я посмотрела на нее.

— Что именно?

— То, из-за чего у вас такой вид, будто вы только что всю дорогу до столицы прошли пешком.

Я невольно улыбнулась.

Потом рассказала.

Не все. О некоторых подробностях брака я пока не могла говорить спокойно.

Но объяснила про соглашение, которое Альдар предъявил на совещании. Про подпись, похожую на мою. Про попытку убедить меня отказаться от проверки.

Тесса слушала молча.

Когда я закончила, она спросила:

— Вы уверены, что не подписывали?

— Да.

— Тогда почему сомневаетесь?

Я посмотрела на нее с удивлением.

— Я не сомневаюсь.

— В подлинности бумаги — нет. А в себе?

Я опустила глаза.

Некоторое время мы молчали.

Потом я тихо сказала:

— Семь лет я считала Альдара хорошим человеком. Иногда слишком занятым. Иногда несправедливым. Но хорошим.

Тесса не перебивала.

— А теперь понимаю, что он мог годами использовать мою работу. И я ничего не замечала. Иногда мне кажется, что если я настолько ошиблась в нем, то, наверное, и в себе могу ошибаться.

Она поставила чашку.

— Нора, вы умеете рассчитывать сложные системы. Это не означает, что обязаны были заранее угадать все решения собственного мужа.

Я грустно улыбнулась.

— Звучит разумно.

— Потому что так и есть.

Она протянула мне хлеб.

— И еще кое-что. Вы не обязаны сейчас немедленно стать сильной, самостоятельной и совершенно невозмутимой женщиной. Можно злиться. Можно плакать. Можно скучать по тому, что было хорошего.

Я посмотрела на нее.

— Даже если он меня предал?

— Особенно тогда.

Тесса откинулась на спинку кресла.

— Люди иногда думают, что после плохого брака женщина должна сразу возненавидеть все прошлое. Но ведь вы любили. Это была часть вашей жизни. Она не становится выдумкой только потому, что человек поступил подло.

Я долго молчала.

Потом неожиданно почувствовала, как глаза наполняются слезами.

— Мне иногда ужасно стыдно, — призналась я. — Не за развод. За то, что позволяла ему говорить со мной таким тоном. За то, что отдавала чертежи, даже не требуя собственного имени.

— Вы доверяли мужу.

— А надо было проверять.

— Надо было и ему не злоупотреблять вашим доверием.

Я вытерла глаза.

Тесса не стала утешать меня пустыми словами.

Просто налила еще чая.

И почему-то этого оказалось достаточно.

Когда я вышла из лазарета, в крепости уже наступила ночь.

Я собиралась сразу подняться в комнату, но возле лестницы заметила Рейнара.

Он стоял у большого окна и разговаривал с капитаном Ровеном.

Увидев меня, генерал коротко кивнул.

Я ответила тем же и хотела пройти дальше.

— Нора, — позвал он.

Я остановилась.

Капитан Ровен извинился и ушел.

Мы остались вдвоем.

— Как прошел остаток дня? — спросил Рейнар.

— Спокойнее, чем начало.

Он посмотрел на папку в моих руках.

— Работали допоздна?

— Не слишком. Ивар сегодня отпустил меня почти без споров.

— Значит, вы нашли способ с ним договориться.

— Кажется, да.

Я улыбнулась.

Рейнар ответил короткой улыбкой, затем посерьезнел.

— Хотел сказать вам кое-что о сегодняшнем совещании.

Я напряглась.

— Слушаю.

— Ваш бывший супруг представил документ, который касается ваших личных прав. Я не стану оценивать его подлинность без проверки.

— Понимаю.

— Но пока нет решения магистрата, ваш контракт остается действительным. Техническую работу вы продолжаете на прежних условиях.

Я почувствовала облегчение.

— Спасибо.

Он слегка нахмурился.

— Нора, это не одолжение. Вы выполнили работу, предусмотренную договором. Оснований расторгать его сейчас нет.

Я опустила глаза.

— Знаю. Просто...

— Просто привыкли, что кто-то может изменить условия после того, как вы уже согласились?

Я подняла голову.

Он смотрел спокойно.

Без жалости.

Без насмешки.

— Похоже на то, — призналась я.

Рейнар некоторое время молчал.

Потом сказал:

— Здесь тоже бывают плохие решения. И я иногда ошибаюсь. Но если мы заключили договор, его условия имеют значение для обеих сторон.

Я невольно улыбнулась.

— Вы удивительно серьезно относитесь к документам.

— После нескольких неприятных случаев научился.

Его лицо на мгновение изменилось.

Я заметила это, но не стала расспрашивать.

Вместо этого сказала:

— Сегодня я поняла, что почти ничего не знаю о том, как вы управляете крепостью.

— И что хотите узнать?

Вопрос прозвучал неожиданно.

Я задумалась.

Могла спросить о поставках, системе снабжения, военных приказах. Но все эти темы мы обсуждали каждый день.

— Почему вы всегда говорите так спокойно, даже когда злитесь?

Рейнар поднял бровь.

— Вы считаете, что сегодня я злился?

— Да.

Он посмотрел в окно.

— Справедливо.

Я улыбнулась.

— Тогда почему не показали?

— Потому что гнев плохо помогает принимать решения.

— Но вы ведь дракон.

Он повернул голову.

— Это должно что-то менять?

— Обычно драконы темпераментнее людей.

— Некоторые. Но если я начну превращаться при каждом неприятном разговоре, крепость придется ремонтировать слишком часто.

Я рассмеялась.

На его губах появилась улыбка.

Не официальная.

Настоящая.

И от этого он вдруг стал еще привлекательнее.

Я заметила, как у него возле левой брови чуть заметно сморщился шрам. Он был старым, почти белым на фоне кожи.

Мне захотелось спросить, где генерал его получил.

Но я остановилась.

Не все вопросы стоило задавать сразу.

Рейнар посмотрел на мои руки.

— Тесса сказала, что вы больше не жалуетесь на онемение.

— Она сообщает вам обо всех пациентах?

— Только о тех, кто работает с опасными устройствами и пытается убедить окружающих, что не нуждается в отдыхе.

Я покачала головой.

— Вы оба невозможны.

— Нас часто в этом обвиняют.

Я улыбнулась.

Потом неожиданно произнесла:

— Знаете, сегодня бывший муж сказал, что люди здесь забудут обо мне, как только найдут другого мастера.

Рейнар посерьезнел.

Я сама удивилась, что рассказала ему об этом.

Но слова уже были произнесены.

— И что вы ему ответили? — спросил он.

— Что сама решу, где работать дальше.

— Разумный ответ.

Я посмотрела в сторону темного коридора.

— Только он все равно заставил меня задуматься.

Рейнар молчал.

Я почувствовала необходимость объяснить.

— Всю жизнь я занималась магическими устройствами. Мне нравилось быть полезной. Нравилось, когда удавалось что-то исправить. Но после развода я постоянно спрашиваю себя, будут ли люди относиться ко мне так же, если однажды я перестану справляться.

Он долго смотрел на меня.

Потом сказал:

— Вы слишком много требуете от себя, Нора.

Я грустно улыбнулась.

— Мне уже говорили.