Я смотрела на него через открытую дверцу.

— Генерал, можно спросить?

— Конечно.

— Почему вы настолько внимательно следите за состоянием своих людей?

Он немного нахмурился.

— Потому что отвечаю за них.

— Это я понимаю. Но большинство командиров не интересуются, поел ли инженер или достаточно ли теплые у него перчатки.

— Значит, у большинства командиров есть люди, которым они поручают следить за такими вещами.

— А у вас нет?

— Есть. Просто иногда я вижу проблему раньше, чем они успевают доложить.

Ответ прозвучал спокойно.

Я почувствовала, что вопрос, возможно, был слишком личным.

— Простите. Не хотела вмешиваться.

— Вы не вмешиваетесь.

Он задержался еще на мгновение.

— Несколько лет назад я слишком поздно понял, что люди работают на пределе сил. С тех пор стараюсь внимательнее относиться к предупреждениям.

Я хотела спросить подробнее.

Но выражение его лица изменилось, и я поняла, что сейчас он не собирается рассказывать.

— Это разумно, — сказала я.

— Не всегда получается.

Он закрыл дверцу.

— Отдыхайте, Нора.

И поехал вперед.

Я откинулась на спинку сиденья.

Снова Нора.

Не госпожа Элден.

Не столичный специалист.

Просто Нора.

Наверное, мне следовало перестать обращать на это внимание.

Но почему-то не получалось.

Тесса действительно встретила меня так, будто собиралась убить.

— Я только вчера говорила вам, что нельзя работать до изнеможения!

— Я помню.

— Тогда объясните, почему вы опять здесь?

Я сидела на кушетке в лазарете и послушно протягивала ей руки.

— Допустила ошибку при оценке времени настройки.

— Очень профессиональное объяснение, — сухо заметила лекарь. — А теперь покажите пальцы.

Она внимательно осмотрела кожу, проверила чувствительность и заставила меня несколько раз сжать и разжать кулаки.

Я терпеливо выполняла указания.

— Боль есть?

— Немного покалывает.

— Это хорошо. Значит, чувствительность возвращается.

Она обработала руки согревающим составом, наложила мягкие повязки и велела не использовать прямую рунную настройку несколько дней.

— Но завтра у меня запланирована проверка...

— Завтра будете читать документы, считать и спорить с Иваром. Для этого пальцы греть магией необязательно.

Я вздохнула.

Тесса посмотрела на меня внимательнее.

— Вам действительно так трудно остановиться?

Вопрос оказался неожиданным.

— Наверное, да.

Она села напротив.

— Почему?

Я задумалась.

Можно было отшутиться. Сказать, что люблю работу, что не терплю незаконченных дел, что привыкла все делать самостоятельно.

Но почему-то не захотелось.

— Потому что мне долго казалось, что если я перестану быть полезной, меня перестанут любить.

Тесса не ответила сразу.

Ее лицо стало серьезнее.

— Это из-за бывшего мужа?

Я посмотрела на собственные руки.

— Наверное.

Она некоторое время молчала.

Потом осторожно поправила край повязки.

— Нора, работа — прекрасная вещь. Особенно когда умеешь делать ее хорошо. Но если любовь зависит от того, сколько ты сегодня починила, это плохая любовь.

Я почувствовала, как в горле появился комок.

— Знаю.

— Знать иногда проще, чем привыкнуть.

Она поднялась.

— Поэтому начнем с малого. Сегодня вы поужинаете. Потом пойдете спать. А завтра позволите другим людям сделать часть работы.

Я невольно улыбнулась.

— Вы с генералом сговорились?

— Нет. Но приятно слышать, что он хотя бы иногда говорит разумные вещи.

Мы обе рассмеялись.

Тесса выдала мне маленький флакон с согревающим составом.

— Пользоваться утром и вечером. Если онемение вернется — сразу ко мне.

— Хорошо.

Она посмотрела на меня с подозрением.

— И никаких ночных испытаний.

— Обещаю.

На этот раз я действительно собиралась сдержать слово.

На следующее утро меня разбудили не тревожные колокола и не посыльный с очередной неисправностью.

Меня разбудил голод.

Я открыла глаза и некоторое время лежала, прислушиваясь к тихим звукам крепости.

За окном стучали колеса телеги, кто-то отдавал распоряжения. В соседнем коридоре смеялись служанки.

Ничего необычного.

Я посмотрела на руки.

Пальцы сгибались свободно. Покалывание почти исчезло.

Тесса была права: отдых действительно помог.

Эта мысль почему-то показалась мне неприятно новым открытием.

Я оделась, спустилась в столовую и впервые за несколько дней спокойно позавтракала.

Затем отправилась в мастерскую.

Ивар уже сидел над отчетами.

Увидев меня, он поднял палец.

— Только бумажная работа.

— Тесса вас предупредила?

— Конечно. Она предупредила половину крепости.

Я закатила глаза.

— Прекрасно.

— Зато теперь никто не предложит вам голыми руками держать рунный проводник.

Я села напротив.

— Как прошли испытания в Каменном Логе?

Ивар заметно повеселел.

— Удачно. После вашего отъезда проверили все соединения, сначала на малом давлении, потом постепенно увеличили подачу. Никаких скачков. К утру старый контур уже помогал подогревать восточные дома.

Я почувствовала облегчение.

— Значит, получилось.

— Пока да. Но мы оставили местного мастера следить за клапанами и ограничили максимальную подачу. Это временная мера, как и на седьмом маяке.

— Хорошо.

Ивар подвинул мне журнал.

Я прочитала записи.

Все выглядело последовательно. Никаких непонятных скачков, никаких превышений пределов.

— Отличная работа, — сказала я.

Старый механик хмыкнул.

— Наша работа.

Я подняла на него глаза.

Он говорил серьезно.

Не из вежливости.

Мне почему-то стало очень тепло.

— Да, — согласилась я. — Наша.

В этот момент в дверь постучали.

Вошел Мик, держа небольшой запечатанный пакет.

— Принесли из городской пробирной.

Я сразу выпрямилась.

— Результаты?

— Да.

Ивар протянул руку.

— Давай сюда.

Он вскрыл печать, достал документ и быстро пробежал глазами.

Выражение его лица изменилось.

— Вот же...

Он замолчал.

Я протянула руку.

— Что там?

Ивар передал мне лист.

В заключении указывалось, что исследованный образец проводника не соответствует утвержденному первоначальному составу.

Доля серебра оказалась ниже установленного минимума почти на треть.

Я перечитала строку.

Потом еще раз.

— Проверка точная? — спросила я.

— Пробирная мастерская использовала контрольную навеску, — ответил Ивар. — Вот протокол. Два измерения, контрольный образец, подпись мастера.

Я внимательно изучила документ.

Результаты совпадали в пределах допустимой погрешности. Поврежденная часть проводника и материал из неперегретого участка показали практически одинаковый состав.

Значит, металл не потерял серебро во время аварии.

Его изготовили таким.

— Это объясняет перегрев, — сказала я.

— По крайней мере, делает его гораздо вероятнее, — уточнил Ивар.

Я кивнула.

— Да. Но сам состав не объясняет отсутствие ограничителя. Здесь два разных вопроса.

— И оба неприятные.

Мы молча смотрели на отчет.

Мик первым нарушил тишину:

— Значит, кто-то украл серебро?

Ивар резко повернулся к нему.

— Не торопись. Неправильный состав еще не доказывает кражу.

— Но ведь его должно было быть больше?

— Должно. А почему меньше, мы выясним.

Я положила документ на стол.

— Нужно проверить другие детали из той же партии. Если отклонение повторится, речь будет не об одном бракованном проводнике.

Ивар кивнул.

— Я уже запросил образцы с четвертого и второго маяков.

— А документы поставщика?

— Вот с ними сложнее.

Он достал из нижнего ящика толстую папку.