Гул стих.

Я убрала руки от рамки и обнаружила, что они дрожат.

Мик смотрел на меня широко раскрытыми глазами.

— Госпожа Элден...

— Все нормально.

Ивар взял мои запястья, осмотрел пальцы.

— Ничего нормального не вижу. Руки ледяные.

— Это пройдет.

— Пройдет, если сейчас сядете и перестанете работать.

Я хотела возразить, но внезапно почувствовала слабость.

В помещении было тепло, однако меня знобило. Пальцы почти не ощущали ткани перчаток.

Ивар усадил меня на скамью.

— Мик, горячую воду. И позови санитара.

— Не надо санитара, — пробормотала я.

— Надо. Не спорьте.

Я раздраженно выдохнула.

Еще минуту назад я была уверена, что полностью контролирую ситуацию. Теперь приходилось признать: я переоценила свои силы.

Ивар проверил настройки.

— Соединение работает. Но запускать линию будем только после испытаний.

— Я знаю.

— Тогда почему смотрите так, будто собираетесь вскочить и все закончить сами?

Я опустила глаза.

— Потому что не люблю оставлять работу незавершенной.

— А я не люблю, когда мастера падают возле рабочего стола. Потом приходится искать новых.

Я невольно улыбнулась.

— Вы умеете утешать.

— Я умею считать потери.

Он накрыл мои руки теплой тканью.

Постепенно чувствительность начала возвращаться.

Но слабость не проходила.

Когда в павильон вошел Рейнар, я уже успела пожалеть, что вообще предложила ручную настройку.

Генерал остановился возле стола.

Его взгляд сразу переместился с приборов на меня.

— Что случилось?

Ивар ответил без промедления:

— Перенастраивали старый клапан. Госпожа Элден работала через прямой контакт. Настройка получилась, но она переохладилась.

Рейнар посмотрел на мои руки.

— Насколько серьезно?

— Пока неясно, — ответил механик. — Санитара вызвали. Сознание ясное, пальцы постепенно отходят.

— Я могу сама объяснить, — сказала я.

Генерал перевел взгляд на меня.

— Объясните.

Я рассказала о расчетах, пробном запуске и времени настройки.

Рейнар выслушал, не перебивая.

— Вы знали о риске?

— Да.

— Почему решили работать без штатной рамки?

— Потому что при ограниченной мощности это было допустимо. Но я ошиблась в оценке времени, необходимого для третьего канала.

Он некоторое время молчал.

Потом спросил:

— Если повторить процедуру, вы поступили бы так же?

Я задумалась.

Раньше мне хотелось бы ответить, что справилась бы лучше.

Но правда была другой.

— Нет, — сказала я. — Потребовала бы рамку из крепости. Или остановилась раньше и продолжила после отдыха.

Рейнар кивнул.

— Тогда вывод сделан.

Я удивленно посмотрела на него.

— И все?

— А что еще?

— Я думала, вы начнете ругаться.

На его лице появилось странное выражение.

— И это улучшит ваше состояние?

Мне стало неловко.

— Нет.

— Тогда дождемся санитара. Работы продолжат Ивар и его люди. Вы вернетесь в крепость, как только сможете ехать.

Я выпрямилась.

— Мне нужно проверить результаты настройки.

— Проверите журнал после испытаний.

— Но это моя работа.

— Ваша работа — обеспечить правильный результат. Не обязательно лично держать каждый инструмент.

Я открыла рот, но не нашла ответа.

Рейнар повернулся к Ивару.

— Вы сможете провести испытания без нее?

— Разумеется. Схема записана, ограничения известны.

— Тогда продолжайте. Если возникнут отклонения, остановите запуск и сообщите.

Он снова посмотрел на меня.

— Госпожа Элден, я не сомневаюсь в вашей квалификации. Но мне нужны специалисты, которые способны работать завтра, а не только сегодня.

Я отвела глаза.

Слова были разумными.

И все-таки неприятными.

Не потому, что генерал был неправ.

Просто слишком долго я привыкала доказывать собственную ценность работой до изнеможения.

Санитар осмотрел меня через несколько минут.

Ничего угрожающего жизни он не обнаружил, но велел согреть руки постепенно, выпить горячего и не работать с рунными соединениями хотя бы до следующего утра.

— Чувствительность вернется полностью? — спросила я.

— Судя по тому, как быстро восстанавливается, должна. Но если онемение останется к утру, покажетесь лекарю в крепости.

Я кивнула.

Пальцы уже слушались лучше.

Ивар закончил первичную проверку и передал управление местному механику. Старую линию решили запускать без меня, но только после последовательных испытаний. Я продиктовала свои замечания, и Мик аккуратно записал их в журнал.

Когда мы вышли из павильона, на улице уже темнело.

Поселение постепенно зажигало фонари. Из труб поднимался дым, возле школы кто-то заносил внутрь дрова. Дети возвращались по крытым переходам домой.

Я остановилась на крыльце.

Рейнар разговаривал со старостой возле служебных саней.

Эйна выглядела обеспокоенной.

— Если не удастся восстановить подачу, придется завтра переселять семьи из восточных домов, — говорила она. — Мы уже подготовили школу.

— Правильно, — ответил генерал. — Но пока не отменяйте обычное отопление. Мастера проверяют резервный контур. Решение примем по результатам.

— Спасибо, что приехали лично.

— Это моя обязанность.

Я прислонилась к дверному косяку.

Ему действительно приходилось думать о слишком многом.

О дорогах, запасах, солдатах, тепле в домах. О последствиях решений, которые в столице обычно обсуждали за хорошим ужином и забывали сразу после подписания договора.

Рейнар заметил меня.

Закончил разговор и подошел.

— Как руки?

— Лучше.

— Санитар разрешил ехать?

— Да.

Он посмотрел на мои перчатки.

— Наденьте запасные. Эти отсырели.

Я хотела сказать, что сама знаю, когда нужно менять перчатки.

Но вместо этого молча достала сухую пару.

Генерал дождался, пока я переоденусь.

— Вы сердитесь, — сказал он.

Я подняла глаза.

— Немного.

— На меня?

Я подумала.

— Скорее на себя.

— Тогда могу предложить вам не тратить силы на бесполезный спор.

— Какой?

— В котором вы пытаетесь убедить себя, что обязаны были справиться без отдыха.

Я посмотрела на него с удивлением.

Рейнар стоял совсем близко. В последних отблесках вечернего света его глаза казались светлее обычного.

— Вы всегда так легко понимаете, о чем думают другие? — спросила я.

— Нет. Но я много лет работаю с людьми, которые привыкли не признавать усталость.

— И сами всегда признаете?

Он едва заметно усмехнулся.

— Не всегда.

Я не удержалась от улыбки.

— Тогда нам обоим есть чему учиться.

— Похоже на то.

Он отступил, освобождая дорогу к саням.

— Поедем. В крепости Тесса осмотрит ваши руки.

Я вздохнула.

— Только не говорите, что уже сообщили ей.

— Сообщил.

— Она меня убьет.

— Сомневаюсь. Ей понадобилось бы слишком много времени, чтобы объяснять Ивару, почему теперь некому проверять маяки.

Я рассмеялась.

Не ожидала от генерала такой шутки.

Он тоже улыбнулся — коротко, почти незаметно.

И почему-то именно эта улыбка запомнилась мне сильнее, чем его суровое лицо во время нашего первого знакомства.

Обратная дорога оказалась тяжелее утренней.

Не из-за холода.

Я устала настолько, что почти не могла сосредоточиться на разговоре. Ивар с Миком ехали впереди, сопровождая инструменты, а для меня выделили отдельные закрытые сани, в которых находился запас теплых одеял.

Рейнар некоторое время ехал верхом рядом.

Потом у узкого перевала остановил коня и заглянул внутрь.

— Как себя чувствуете?

— Лучше.

— Не кружится голова?

— Нет.

Он кивнул.

— Если станет хуже, скажите сопровождающему. До крепости около двух часов.