Ивар кивнул.

Генерал собрался уходить, но остановился возле двери.

— Госпожа Элден.

— Да?

— Вы выглядите так, будто собираетесь провести здесь и ночь. Не советую.

Я посмотрела на разложенные бумаги.

— Осталось немного.

— Это говорят все, у кого остается много. Мы уже потеряли время из-за ошибок в документах. Не хотелось бы прибавить к ним ошибку от усталости.

С этим спорить было трудно.

— Закончу расчет и пойду.

— Договорились.

Он ушел. Я еще несколько мгновений смотрела на дверь, потом вернулась к столу.

— Не ожидала, что он станет интересоваться нашим рабочим временем, — призналась я.

Ивар пожал плечами.

— После одного случая несколько лет назад интересуется. У людей предел сил есть. Только признавать его не все любят. Особенно командиры.

Он не стал рассказывать больше. Я тоже не спросила.

На третий день моего пребывания на Севере мы провели первые испытания временного соединения.

Сначала использовали малый стенд в мастерской. Его нагревали от отдельного источника, не связанного с защитными маяками, и проверяли, как новая перемычка поведет себя при прямом и обратном потоке. Первые показания были ровными. Затем Ивар изменил направление энергии, и ограничитель сработал слишком резко.

Мик вздрогнул от металлического щелчка.

— Сломали?

— Нет, — сказала я. — Но такой удар нам не нужен. При частых переключениях крепления быстро расшатаются.

Ивар уже рассматривал измеритель.

— Жесткая пружина. Ослабим натяжение.

— Если слишком ослабим, ограничитель будет запаздывать.

— Значит, пересчитаем. Для этого и делаем испытания.

Мы изменили крепление. Второй запуск дал результат лучше, но на длинной нагрузке металл нагревался сильнее, чем рассчитывали. Пришлось увеличить площадь теплоотвода и повторить всю последовательность.

Мне хотелось поторопиться. Седьмой маяк по-прежнему работал с пониженной мощностью, а соседние башни несли лишнюю нагрузку. Но каждая неудачная проверка на стенде была гораздо безопаснее ошибки внутри настоящей башни.

К полудню мы добились устойчивых показаний. Я записала максимальную допустимую нагрузку, подчеркнула ограничения и настояла, чтобы Ивар повторил испытание без моего участия. Он справился не хуже меня.

— Теперь верю, — сказал он.

— Во что?

— Что ваша штука действительно работает, а не держится на том, что вы над ней стоите.

Я рассмеялась.

— Хорошо бы все устройства так проверять.

Мы повезли подготовленный ограничитель к седьмому маяку. При установке пришлось разобрать часть нижнего блока и заменить два поврежденных крепления. Мик подавал инструмент, второй механик следил за состоянием заземления. Я проверяла соответствие новых соединений расчетам, Ивар руководил сборкой.

Когда кожух наконец закрыли, никто не предложил сразу включать полную мощность.

Мы начали с минимальной.

Смотритель записал первые показания. Я прислушалась к работе проводников. Вместо прежнего неровного звука слышался обычный ровный гул, хотя на переходах еще возникало короткое напряженное дрожание.

— Пять минут, — сказал Ивар. — Потом добавим одно деление.

Прошло пять минут.

Еще пять.

Мы увеличили нагрузку. Затем снова остановились и проверили нагрев.

Все показатели оставались в разрешенных пределах.

Когда мощность достигла половины обычной, смотритель поднял голову к окну.

— Свет заметно ровнее.

— Продолжаем осторожно, — ответила я.

Еще два деления. Еще одна проверка. Наконец дошли до уровня, на котором маяк мог самостоятельно удерживать свою часть защитного участка при спокойной погоде.

Полную мощность мы не включали. Два соединения старой модернизированной линии все еще вызывали вопросы, и никто из нас не собирался рисковать ради красивой цифры в отчете.

Зато соседним башням больше не приходилось постоянно компенсировать большую часть нагрузки седьмой.

Ивар снял рукавицы и устало опустился на стул.

— Вот теперь похоже на работу.

Мик сиял так, будто только что лично собрал новый маяк.

— Значит, починили?

— Временно стабилизировали, — поправила я. — Это важно. Но не одно и то же.

— Я понял.

— Точно?

— Точно. Теперь могу правильно сказать в столовой.

Ивар покачал головой.

— Ты бы лучше журнал заполнил.

Мы рассмеялись.

Я выглянула в окно. Над башней сияние стало плотнее и ровнее. Другие маяки вдали продолжали гореть спокойно. Пусть это была лишь небольшая часть будущей работы, но впервые после приезда я увидела результат, который можно было подтвердить измерениями.

Человек, работавший с нами с утра, принес кружки горячего настоя. Смотритель позвал по переговорной пластине центральную станцию и сообщил о новых показаниях.

Мне захотелось сесть прямо на холодную скамью возле стены и несколько минут ни о чем не думать.

Вместо этого я еще раз проверила нагрев и поставила подпись в журнале.

«Нора Элден. Контрольный запуск временной линии».

Имя выглядело на странице совершенно естественно.

Об успехе быстро узнали в крепости.

Вечером, когда я вошла в столовую, Мик уже рассказывал кому-то, как мы добились устойчивой работы маяка. По его версии, происходило все примерно вдвое быстрее и гораздо опаснее, чем на самом деле.

— И тут перемычка как щелкнет! — объявлял он, широко разведя руки. — А госпожа Элден даже не отступила.

— Потому что щелкнул настольный прибор, — заметила я, проходя мимо. — И мы заранее знали, что он может щелкнуть.

За столом рассмеялись.

Мик покраснел.

— Я просто объяснял.

— Объясняй точнее, — сказал Ивар, появляясь за моей спиной. — Иначе завтра все будут думать, будто мы подрывали седьмой маяк, пока генерал не смотрел.

Я взяла поднос с горячей похлебкой и хлебом. В столовой было шумно, люди разговаривали о службе, спорили из-за карты дорог, кто-то жаловался на промокшие сапоги. Несколько человек кивнули мне как знакомой.

Я не ожидала, что простое приветствие окажется таким приятным.

В столице при встрече меня обычно спрашивали об Альдаре: как его здоровье, когда следующий прием, правда ли он заключил новый договор. Здесь спрашивали, удалось ли починить башню.

Я села рядом с Тессой, которая спорила с офицером о дополнительных одеялах для сторожевых постов.

— Нельзя заставлять людей стоять по четыре часа на ветру в мокрых плащах, — говорила она. — Это не мужество, это плохая организация.

— У нас не хватает сухих комплектов на весь резерв, — возражал офицер.

— Тогда менять посты чаще. В лазарете мне не нужны новые больные.

Увидев меня, Тесса подвинула кружку с чаем.

— Нашли минуту поесть? Прекрасное событие.

— Уже второй раз сегодня, — ответила я.

— Прогресс налицо.

Она внимательно осмотрела мою руку.

— Повязка чистая. Молодец. А теперь скажите, правда, что ваши маяки стали работать лучше?

— Седьмой стабилизировали. Но прежние ограничения еще действуют.

— Значит, детям из дальнего поселка пока нельзя гулять за защитной чертой?

— Пока лучше не надо.

Тесса кивнула.

— Я так и скажу учительнице. Она сегодня спрашивала.

Я посмотрела на нее.

— В городе уже беспокоятся?

— Конечно. Люди могут не знать, что такое рунное распределение, но когда по вечерам маяк тускнеет, замечают. У нас вчера привели двух сторожей с переохлаждением. Они слишком долго задержались за линией, пока искали сломавшуюся упряжь.

— Серьезно?

— К счастью, нет. Отогрели, напоили, отправили отдыхать. Но зимой здесь не нужно большого несчастья, чтобы получить неприятности.

Мы ненадолго замолчали.

Тесса отломила кусок хлеба.

— Город вам понравился?

— Я почти не успела его посмотреть.

— Вот и зря. Фарн не сводится к башням и гарнизону. На рынке по утрам продают хорошие сыры. В восточной части есть пекарня, куда даже генерал иногда отправляет денщика. А на нижней площади купальни.