— Посмотрите, — сказала я и взяла карандаш. — Если энергия идет от источника к верхнему кольцу, эта перемычка работает почти нормально. Но если часть потока возвращается от соседнего маяка, ей некуда уйти. Она проходит через тот же узкий участок, нагревая его сильнее.

Ивар смотрел внимательно.

— Поэтому сильнее всего поврежден внутренний край?

— Похоже. Особенно если состав металла немного отличается от расчетного.

— Вы хотите сказать, это не случайный брак?

— Я хочу сказать, конструкция может быть неправильно рассчитана для такого режима. Пока мы не проверили сплав и остальные башни, вывод преждевременный.

Мне самой хотелось сказать больше. В голове уже возникали неприятные совпадения: расчеты, о которых я предупреждала Альдара; новая партия, которую он собирался отправить без дополнительных испытаний; внезапные сбои на нескольких маяках. Но сейчас передо мной лежали только бумаги и одна испорченная перемычка. Этого было недостаточно.

Ивар почесал подбородок.

— Тогда что предлагаете? Изготовить копию старой конструкции?

— Не совсем. Старую целиком сейчас не поставить, слишком много креплений не совпадет. Можно временно вернуть ограничитель и сделать отдельную защитную перемычку. Но ее придется испытать сначала отдельно, затем на малой мощности в башне. И даже если все получится, я не стану рекомендовать полную нагрузку до проверки состава металла.

— Сколько времени?

Я прикинула объем работ.

— На изготовление и испытания — не меньше суток. При условии, что нужный сплав имеется.

Ивар сразу посмотрел на Мика.

— Старые запасные пластины из западного склада помнишь?

— Те, что вы велели не сдавать на переплавку?

— Они самые.

— Там должно остаться четыре, может, пять.

— Принесешь образец. Только не таскай все подряд. Сначала сравним маркировку.

Мик убежал, довольный, что получил поручение.

Я стала собирать листы в нужном порядке. Под нижним чертежом обнаружился еще один, узкий и довольно старый. В правом углу стояла мелкая пометка: «Временная схема, не вводить без проверки».

Я пробежала глазами несколько рун и замерла.

Узкое соединение в середине рисунка напоминало кое-что из моих ученических опытов.

Не точную копию, нет. Здесь линии шли под другим углом, а два вспомогательных знака были заменены. Но сам принцип был знаком: дополнительная петля, способная на короткое время принять обратный поток, а затем вернуть его в основную линию.

Много лет назад я пробовала такую схему в маленькой домашней грелке. Она работала, но при слишком резком переключении начинала неприятно звенеть и перегревать соединение. Для маленького прибора я придумала отдельный ограничитель. В крупных устройствах подобный путь вообще старалась не использовать.

Я взяла лист ближе к свету.

— Что? — спросил Ивар.

— Пока не уверена. Здесь есть знакомое решение. Мне нужно сравнить его со своими старыми расчетами.

— Вашими?

— Я работала над похожей перемычкой еще до замужества. Для совсем другого устройства. Возможно, сходство случайное.

Ивар не стал требовать немедленного объяснения.

— Тогда сравните. А мы пока займемся железом.

Я аккуратно сняла копию подозрительного фрагмента на прозрачную чертежную бумагу. Оригинал остался в папке, с номером и подписью смотрителя. Мне было важно не допустить, чтобы позднее кто-нибудь заявил, будто я что-то изменила после осмотра.

К вечеру пальцы устали от холодного металла и мелких пометок. Зато у нас появился план временного ремонта и два независимых подтверждения неисправности.

Это была небольшая победа.

Главное испытание ждало нас впереди.

Когда мы вернулись в крепость, я попросила Ивара показать рабочую кузницу. Там уже готовили стол для изготовления защитной перемычки. Мик принес старую пластину со склада и осторожно положил ее возле измерителей.

— Эта подойдет? — спросил он.

Я прочитала маркировку и проверила толщину.

— Возможно. Сплав соответствует прежним чертежам. Но сначала убедимся, что пластина не повреждена хранением.

— Я ее сам нашел. В сухом шкафу, за старой рамой.

— Хорошо, что не выбросили.

Ивар удовлетворенно крякнул.

— Я тридцать лет слушаю, что старое надо заменять новым. Особенно охотно это говорят люди, которые продают новое.

Мы проверили пластину, и результаты оказались приемлемыми. Один из механиков занялся вырезанием заготовки. Другой подготовил крепления. Мик переписывал размеры и время от времени прибегал ко мне с уточняющими вопросами.

Работа шла медленно. Здесь нельзя было просто подогнать металл на глаз. При неправильной толщине защитный ограничитель сработал бы слишком поздно или, наоборот, постоянно забирал бы энергию у маяка.

Я несколько раз пересчитывала допустимую нагрузку. Ивар проверял каждый результат самостоятельно. Когда наши цифры расходились, мы искали причину, а не спорили, чей опыт важнее.

Поначалу это казалось непривычным. Альдар в последние годы терпеть не мог, когда я поправляла его расчеты при других людях. Здесь никто не считал проверку чужой работы личным оскорблением.

Перед ужином в кузнице появился генерал.

Он был без тяжелого плаща, в простом темном мундире. Я впервые заметила, что на правой руке у него несколько старых ожогов. Не парадный офицер, которому все опасные работы выполняют подчиненные, подумала я, а человек, которому приходилось иметь дело с настоящим огнем.

— Как продвигается? — спросил он.

Ивар вытер руки ветошью.

— Нашли поврежденную перемычку. При обратном потоке она перегревается. Сейчас делаем временный обход с отдельным ограничителем. На испытания уйдет еще день, возможно, больше.

— Седьмой сможет вернуть полную мощность?

— Не обещаем, — ответила я.

Генерал повернулся ко мне.

— Почему?

— Потому что причина повреждения еще не установлена окончательно. Мы можем убрать непосредственную опасность, но неизвестно, насколько исправны остальные новые проводники. На полной мощности при сильной буре они будут работать гораздо тяжелее.

Он подошел к столу и посмотрел на два образца — старый и поврежденный.

— А если ограничимся частичной мощностью?

— Удержим систему в более безопасном состоянии, пока не проведем проверку. Но придется внимательно следить за соседними маяками.

— То есть мне понадобится дополнительная смена смотрителей.

— Да. И человек, который каждую ночь будет собирать показания с четырех станций, а не только с седьмой.

Рейнар кивнул, словно уже мысленно распределял людей.

— Сделаем. Что с причиной? Есть признаки умышленного повреждения?

Я ответила не сразу.

— Пока нет доказательств. Есть странности в конструкции и подозрение на неправильную работу сплава. Умышленно ли кто-то допустил это, я сказать не могу.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Хорошо. Так и напишите в отчете.

— Я и собиралась.

На секунду мне показалось, что он хочет улыбнуться. Но выражение лица почти не изменилось.

— Вы спорите даже тогда, когда с вами соглашаются, госпожа Элден?

Я смутилась.

— Похоже, да.

— Постарайтесь сохранить эту привычку для случаев, когда она действительно нужна.

В его голосе не было раздражения. Скорее сухое замечание человека, привыкшего к долгим совещаниям.

Ивар отвернулся к инструментам, но я заметила, как подрагивают его усы.

— Есть еще что-нибудь? — спросил генерал.

Я вспомнила о чертежах.

— Нужны исходные измерения, на основании которых одобрили модернизацию. У Ивара есть заключение, но нет самих протоколов испытаний.

— От кого запросить?

— От службы снабжения и поставщика. Если испытания проводились, записи должны сохраниться.

Рейнар посмотрел на Ивара.

— Запрос оформляли?

— Дважды. Получали копию заключения.

— Оформите третий, на мое имя. С требованием предоставить именно измерения, а не пересказ результатов. Срок — завтрашний день.