Возле кузницы молодой парень в рабочем фартуке пытался протащить через двор ящик с металлическими втулками. Ящик застрял между камнями, парень дернул сильнее, и одна из досок треснула.

— Стойте, — сказала я. — Сейчас все рассыплется.

Он поднял на меня растерянные глаза.

— Не должно. Я вчера укреплял.

— Тогда, возможно, не стоило поднимать за эту планку.

Парень посмотрел на деревянную ручку, оставшуюся у него в руке, и смутился.

— Да уж.

Мы вместе придвинули ящик к стене. Я помогла придержать крышку, пока он подложил под нее ремень.

— Вы новый мастер? — спросил он.

— Нора Элден.

— Мик Фарр. Ученик Ивара Хольма. Он велел доставить на седьмой маяк старые втулки. Говорит, новый запас пока трогать нельзя.

— Разумно. Мы еще не выяснили, что не так с последней партией.

Мик внимательно посмотрел на меня.

— А правда, что вы из столицы?

— Правда.

— Там все мастерские такие большие, как рассказывают?

Я вспомнила помещение, в котором проработала семь лет, и тесную комнату над пекарней, с которой все начиналось.

— Очень разные. Размер мастерской не всегда говорит о том, насколько хорошее в ней делают.

— Ивар тоже так говорит. Только грубее.

Я рассмеялась.

Мик подхватил ремень.

— Вы к маяку? Можем вместе.

Я помогла ему дотащить ящик до служебных саней. Он рассказывал о крепости без остановки: кто из механиков умеет чинить замерзшие клапаны, где выдают самую вкусную похлебку и какой караул всегда первым узнает о приезде обоза. Я пыталась запомнить имена, но вскоре сдалась.

— Ты здесь давно? — спросила я.

— С четырнадцати лет. Сначала помогал дяде в кузнице, потом Ивар взял в ученики. Он говорит, если я научусь читать чертежи так же внимательно, как слушаю сплетни, из меня выйдет толк.

— Он, наверное, прав.

— Насчет сплетен или чертежей?

— Насчет того, что внимательность полезна.

Мик довольно улыбнулся.

У ворот нас уже ждали Ивар и двое механиков. Все были одеты в толстые куртки, на поясе у каждого висели инструменты. Старый мастер первым делом осмотрел наши рукавицы.

— Ученик, запасные ключи взял?

— В ящике.

— И список деталей?

Мик похлопал по карману.

— Здесь.

— Тогда поехали.

Мне понравилось, что Ивар не стал снова сомневаться в моей квалификации. Мы вчера договорились о порядке работ, и теперь он обращался ко мне как к участнику команды.

На башне нас встретил другой смотритель, сменивший ночного. По его словам, мощность удалось удержать без новых резких скачков. Центральная станция передавала нагрузку четвертому и шестому маякам; температура в обоих оставалась в разрешенных пределах, хотя резерв почти исчерпался.

— Значит, времени мало, — сказала я.

— Но не настолько, чтобы забыть о проверках, — отозвался Ивар.

Он велел Мику показать журнал отключения. Мы сверили показания на панели с независимыми измерителями. Поврежденный нижний модуль был отключен еще накануне, а верхнее защитное кольцо получало ограниченное питание по двум оставшимся линиям. Теперь мы проверили, что в изолированном модуле не осталось опасного заряда: измерители показали ноль, а заземляющий контур завершил отвод. Только после этого один из механиков снял внешний кожух.

Я подошла ближе.

Внутри находились три широкие металлические полосы, разделенные жаростойкими пластинами. Соединения между ними были закрыты защитным стеклом. На первый взгляд все выглядело аккуратно: ровные швы, правильная последовательность рун, ни одного явно оборванного участка.

— Где новая перемычка? — спросила я.

— Вот эта, — показал Ивар. — Поставили последней зимой.

Я поднесла измерительную скобу к каждой полосе. На отключенном блоке магический отклик был слабым, но остаточная намагниченность сохранялась достаточно долго, чтобы сравнить участки. В первой линии прибор едва дрогнул. Во второй отозвался коротким чистым звоном. У третьей снова появилась та самая неровная нота, которую я слышала вчера.

— Здесь, — сказала я.

Мик заглянул через плечо.

— А на вид ничего.

— Поэтому и проверяем.

Ивар достал длинные щипцы.

— Снимать?

— Да. Только сначала замерьте положение креплений. Если после разборки выяснится, что они были смещены, нам понадобятся точные данные.

Один из механиков поставил отметки на чертеже. Второй повторил размеры металлической линейкой. Лишь затем Ивар отвинтил болты.

Перемычка вышла туго. Когда ее положили на рабочую доску, я увидела небольшое изменение цвета вокруг внутреннего соединения. Темное пятно тянулось вдоль края пластины, будто металл долго перегревался именно в этом месте.

— Похоже на усталость сплава, — сказал Ивар.

— Возможно. Но почему только здесь? — Я показала на соседнюю полосу. — Она испытывала похожую нагрузку и сохранилась лучше.

— Варианты: материал, сборка или распределение энергии.

— Или все сразу.

Он кивнул.

Мы попытались измерить сопротивление проводника при малом испытательном потоке. Для этого использовали настольный контур, в котором энергия заведомо была слишком слабой, чтобы повредить деталь или обжечь руки. Мик записывал показания. Ивар проверял соединения. Я следила за звуком и положением рун.

При первых двух измерениях результат был почти нормальным. На третьем, когда мы медленно изменили направление потока, перемычка отозвалась резким звонким щелчком.

— Вот оно, — сказала я.

— Подождите, — предупредил Ивар. — Повторим на другом приборе.

Мы повторили. Щелчок возник снова, в том же месте. Величина потока была небольшой, но отклик появлялся слишком рано.

— Значит, при обратной нагрузке соединение начинает работать неправильно, — заключил Ивар.

— Да. И в башне оно получало такие колебания раз за разом.

Мик склонился над журналом.

— А почему обратная нагрузка вообще появляется? По схеме поток должен идти вперед.

— Потому что новая система распределяет часть энергии между соседними башнями, — объяснила я. — Когда одна сбрасывает нагрузку, другая на мгновение возвращает часть потока в общий канал. Это допустимо, если все соединения рассчитаны на такие изменения.

— А эта не рассчитана?

— Похоже, нет. Но нам еще нужно выяснить, почему. Возможно, сплав сделан не по спецификации. Возможно, часть рун изменили. Одной неисправной детали недостаточно, чтобы обвинять производителя.

Мик серьезно кивнул, записывая слова.

Ивар посмотрел на меня с одобрением.

— Хорошо сказано. Я терпеть не могу, когда диагноз ставят раньше осмотра.

Мне захотелось ответить, что за последние годы подобные диагнозы я слышала часто. Но разговор о бывшем муже здесь был бы совершенно неуместен.

Вместо этого я попросила принести первоначальные чертежи блока.

До полудня мы перебрали три папки технических документов. В первой находились старые схемы тридцатилетней давности. Во второй — изменения, внесенные после нескольких холодных зим. Третья содержала современную модернизацию, одобренную поставщиком.

Я раскладывала листы прямо на длинном столе в помещении смотрителей. За окном временами поднимался ветер, и в оконных щелях тихо свистело. Седьмой маяк продолжал работать на пониженной мощности. Раз в полчаса смотритель докладывал о состоянии четырех соседних постов и записывал ответы в журнал.

— Здесь раньше стоял ограничитель, — заметила я, сравнивая два листа.

Ивар наклонился.

— Его убрали при модернизации. Нам сказали, новая перемычка сама выравнивает поток.

— Она может выравнивать обычные колебания. Но при обратной нагрузке ей нужен отдельный путь для сброса избытка.

— На заводском чертеже такого пути нет.

Я посмотрела на третью папку.

Новая схема действительно выглядела проще старой. Меньше металла, меньше соединений, короче линии. Для торгового дома это означало экономию. Для мастерской — быструю сборку и удобный ремонт. Но никакой красивый чертеж не мог отменить законов распределения магического потока.