Никто не заговорил, пока смотритель не отсчитал десять спокойных ударов контрольного маятника.

— Удерживает, — произнес он.

Ивар не улыбнулся.

— Пока удерживает. Не вздумай принять это за окончательный ремонт.

— Не приму, мастер.

Я опустила настроечную скобу. Металл в ее рукояти ощутимо нагрелся, хотя к открытому проводнику я не прикасалась. Значит, колебания были сильнее, чем показывала панель. Сам по себе этот факт еще не объяснял поломку, но теперь хотя бы появлялась возможность разобраться.

— Когда разрешите вскрыть нижний блок? — спросила я.

— Не раньше, чем уйдет остаточный заряд, — ответил Ивар. — И только после проверки заземления. В прошлый раз один умник решил, что три минуты достаточно. Потом неделю не мог согнуть пальцы.

— Я подожду.

— Прекрасно. Первый разумный ответ за сегодняшний день.

Рейнар взглянул на нас.

— Через час хочу предварительный перечень того, что необходимо для проверки. Не предположения о виновных, а оборудование, люди и последовательность работ.

— Получите, — сказал Ивар.

— И еще. Госпожа Элден, с дороги вам обеспечили комнату?

Вопрос застал меня врасплох.

— Пока нет.

Генерал повернулся к сопровождавшему его офицеру:

— Капитан, оформите размещение. В гостевом крыле есть свободные комнаты. Проследите, чтобы мастер получила питание и рабочую одежду для выхода на башни.

— Есть.

— Я могу остаться здесь до окончания проверки, — сказала я.

Рейнар посмотрел на панель.

— Вы сможете работать точнее после сна. Сколько вы не отдыхали как следует?

— Не считала.

— Тогда тем более. Сейчас мы держим маяк на безопасном для осмотра режиме. Через час составите план с Иваром и пойдете отдыхать. Если ситуация изменится, вас найдут.

Мне не понравилось, что мое состояние обсуждали при посторонних. Но спорить с тем, что я устала, было бессмысленно. Я допустила бы куда более серьезную ошибку, если бы пыталась доказать незнакомым людям собственную выносливость.

— Хорошо, генерал.

Он коротко кивнул и вышел вслед за офицером.

Я перевела взгляд на Ивара.

— Всегда так разговаривает?

— Как?

— Будто одновременно ведет совещание и проверяет, не забыли ли мы надеть сапоги.

Ивар хмыкнул.

— Когда несколько тысяч человек зависят от того, надели ли вы сапоги, привыкаешь обращать внимание на мелочи. Пойдемте. Покажу вам помещение, где можно составить список, не оглохнув от этого гула.

Мы оставили у распределителя двух мастеров. По пути к выходу я еще раз посмотрела на погасший нижний канал. На верхней площадке оставалась лишь треть обычного сияния. Другие шесть башен сейчас работали за седьмую — в пределах возможностей, но без большого запаса.

Я приехала вовремя, сказала мне Рута на станции. Теперь я не была в этом уверена. Возможно, мне следовало оказаться здесь месяц назад.

В комнате смотрителя имелись стол, два стула, шкаф с запасными рукавицами и чайник, от которого шел терпкий запах трав. На стене висела подробная схема седьмого маяка. Я сразу заметила, что она старше тех чертежей, которые показывал мне Ивар в мастерской.

— Почему здесь старая версия? — спросила я.

— Новую не прислали в нужном размере. Эту хотя бы видно издалека.

— Но мастер может ориентироваться не по тем линиям.

— Мастер обязан знать, что перед ним схема прежней сборки, — недовольно отозвался Ивар. — Видите год в углу? А если человек на него не смотрит, я к распределителю его не подпущу.

Я приблизилась к стене. Год действительно стоял, причем крупно и ясно. Мне оставалось признать, что я придралась не по делу.

— Извините.

Ивар удивленно поднял брови.

— За что?

— За замечание о схеме. Она правильно подписана.

— Хм. С таким подходом, может, и сработаемся.

Он достал журнал ремонтов и положил передо мной. Мы разделили задачи. Ивар отвечал за отключение, безопасность и разборку блока; я — за измерения, сравнение рунных линий и заключение о причине отказа. Двое крепостных механиков должны были присутствовать при проверке. Смотритель вел показания до и после каждой операции.

Я просила также доставить первоначальную схему, состав материалов из последней партии и копии результатов испытаний. Ивар записал все без возражений, но на слове «испытания» покачал головой.

— Документов привезли столько, что на них можно целый месяц печь растапливать, — пробормотал он. — Только пользы пока немного.

— Отчеты бывают разные.

— Мне нужны те, которые помогают чинить башню.

— Мне тоже.

Он задержал взгляд на моем лице, потом подвинул мне чайник.

— Наливайте. Вы за сегодняшний день съели хоть что-нибудь?

Я вспомнила пирог, который Тесса буквально вручила мне у двери. В спешке я положила его в сумку и так и не достала.

— Не совсем.

— Это как?

— Пирог у меня есть.

— Где?

— В сумке.

Ивар посмотрел на меня с таким выражением, будто обнаружил еще одну неисправность, причем гораздо более простую, чем у маяка.

— Съешьте пирог, госпожа Элден. Он сам себя не съест.

Я послушалась. Пирог оказался с мясом и луком, еще теплым внутри. Пока я ела, Ивар рассказал о седьмом маяке больше, чем содержалось в двух последних отчетах. Раньше башня чаще других принимала нагрузку при северном ветре, но выдерживала ее исправно. Первые непонятные сбои начались примерно три месяца назад. Сначала мастерские меняли местные клеммы, затем проверяли подземную подводку. Каждая замена давала улучшение на несколько дней. После этого все повторялось.

— А центральный узел? — спросила я.

— Там говорят, что у них показания ровные.

— Кто проводил проверку?

— Наши инженеры и представитель поставщика. Снабжение прислало протокол.

— Вы видели исходные измерения или только заключение?

Ивар поставил чашку.

— Вот это хороший вопрос. Только заключение.

Мы включили отсутствие исходных данных в список первоочередных запросов.

Когда закончили, я заметила, что за окном уже совсем стемнело. Седьмой маяк светил тускло, зато линия дальних башен оставалась ровной. Сейчас этого хватало.

У дверей меня ожидал солдат, который отвел в гостевое крыло. Комната оказалась небольшой, но чистой. Окно выходило на внутренний двор, где сновали люди с ящиками и санями. На кровати лежали одеяла, рядом стоял таз с теплой водой. К моему удивлению, в шкафу уже висели плотная рабочая куртка и запасной шерстяной свитер.

Я сняла плащ, поставила рядом сумку и присела на край кровати.

Впервые за несколько дней никто не требовал от меня объяснений о разводе. Никто не говорил, как следует себя вести, чтобы сохранить достоинство семьи. Даже строгий генерал интересовался прежде всего тем, что я знаю и сколько могу работать без ошибок.

Я хотела порадоваться этому, но вместо радости почувствовала усталость. Настолько сильную, что не сумела даже расплести волосы. Только сняла ботинки и легла поверх покрывала.

Мне приснилась столичная мастерская. Альдар стоял за столом и листал мои журналы, а я никак не могла вспомнить, куда положила ключ от шкафа. Потом его лицо исчезло, и я увидела семь огней на снежных склонах. Один за другим они гасли, хотя я тянулась к ним обеими руками.

Я проснулась от собственного резкого вдоха.

В комнате было тихо. За окном занимался серый северный рассвет.

Я села, потерла лицо и заставила себя дышать ровнее. Сон не был предсказанием. Просто за последние дни произошло слишком много событий.

На столе стоял закрытый термос с горячим чаем. Рядом лежала записка, написанная крупным небрежным почерком:

«Подъем без спешки. Осмотр блока после восьми. И. Х.»

Я посмотрела на часы. Половина седьмого.

Впереди оставалось достаточно времени, чтобы привести себя в порядок и хотя бы позавтракать.

На следующий день я вышла во двор в выданной крепостью куртке. Она была немного велика в плечах, зато удивительно теплой. Подбитые мехом ботинки я пока носила собственные и уже успела пожалеть об этом: на обледенелых ступенях подошвы скользили.