— О них мне уже рассказали.

— Значит, кто-то вас опередил. И хорошо. В выходной сходите. Если, конечно, мы когда-нибудь увидим выходной.

Она говорила с сухим юмором, но без жалоб. Я вдруг поймала себя на том, что слушаю ее с удовольствием. Тесса не пыталась расспрашивать о моем прошлом и не раздавала советов, о которых ее никто не просил.

— Вы давно здесь работаете? — спросила я.

— Двенадцать лет. Приехала на два сезона, потом осталась.

— Почему?

— Люди хорошие. И работы много. А вы, кажется, собирались спросить, не жалею ли я.

— Немного.

Тесса улыбнулась.

— Иногда жалею о том, что не купила дополнительную пару теплых чулок. О переезде — нет.

Я усмехнулась.

— Убедительно.

— Вот и проверите сами. Только сначала научитесь отдыхать хотя бы по вечерам.

Я посмотрела на свою тарелку. Половина похлебки уже остыла, потому что за разговором я снова забыла о еде.

Тесса проследила за моим взглядом и молча подвинула ко мне хлеб.

На четвертый день в Фарне я впервые выбралась за пределы крепости без необходимости ехать к маяку.

Ивар отправил Мика забрать из городского склада старый справочник по составам сплавов. Я вызвалась пойти вместе с ним: нужное издание было редким, и мне хотелось убедиться, что мы нашли правильную таблицу. Кроме того, мне надоели собственные мысли о поврежденной перемычке. Иногда полезно на час отвлечься от задачи, чтобы вернуться к ней яснее.

Город днем оказался еще оживленнее, чем в утро моего приезда. По улицам двигались сани, из окон лавок тянулись запахи горячей выпечки и пряностей. Возле водоразборной колонки выстроились жители с ведрами. Часть домов была соединена трубами с общими отопительными камерами, а на перекрестках стояли небольшие защитные столбы, отмечавшие границы прогреваемых участков.

Мик шел рядом и с удовольствием показывал местные достопримечательности.

— Здесь лучший хлеб, — сказал он возле пекарни. — А напротив сапожник. Он иногда продает обувь дешевле тем, кто работает в крепости.

Я вспомнила гладкие подошвы собственных ботинок.

— Сапожник мне действительно нужен.

— Пойдемте после склада. У него хороший выбор.

Мы свернули к рыночной площади. Там кто-то играл на маленькой деревянной флейте, рядом торговали орехами и сушеными ягодами. Люди переговаривались, ругались из-за цены дров, смеялись над чьими-то шутками. Фарн жил обычной жизнью, насколько это вообще было возможно под защитой семи магических башен.

Возле одной из лавок я заметила женщину с ребенком. Мальчик лет шести держал в руках деревянного дракона и пытался заставить игрушку летать.

— Мам, а если маяк погаснет, дракон генерала нас согреет? — спросил он.

Женщина вздохнула.

— Маяк не погаснет, Том. И перестань бегать по снегу без варежек.

Мальчик недовольно сунул руки в карманы.

Я прошла мимо, но его вопрос остался со мной.

В столице было легко говорить о тысячах жителей. Цифра не имела лиц. Здесь у нее появились варежки, потерянная игрушечная веревка, материнский усталый голос и желание верить, что взрослые обязательно справятся.

В складе мы нашли справочник и несколько старых ведомостей. Хозяин помещения, полный мужчина по имени Рон, подробно рассказал, когда поступали запасные материалы и какие партии забирала крепость. Я записала номера, но не стала делать выводов по его словам: складские пометки требовали проверки.

На обратном пути мы зашли к сапожнику.

Пока мастер подбирал мне ботинки с ребристой подошвой, Мик разглядывал витрину с детскими варежками.

— У сестры сын в таком возрасте, — пояснил он, заметив мой взгляд. — Вечно все теряет. На прошлой неделе две пары за три дня.

— Значит, у него богатая коллекция где-то под снегом.

Мик засмеялся.

Я купила ботинки. Они были тяжелее столичных, зато держались на льду уверенно. Когда мы вышли на улицу, мне пришлось привыкать к их необычной жесткости, но уже на первом скользком участке я поняла, что сделала правильный выбор.

— Ну вот, — сказал Мик. — Теперь и Ивар придраться не сможет.

— Не уверена. Он наверняка найдет другое.

— Найдет, — с серьезным видом подтвердил Мик.

Я рассмеялась.

Вернувшись к воротам крепости, мы заметили небольшую группу людей возле объявлений. Дежурный вывешивал распоряжение о временном ограничении выхода за западную линию защиты. Один из мужчин недовольно спросил, когда все закончится.

— Пока не проверим безопасность, — ответил дежурный.

— Нам на той стороне дрова вывозить!

— Подадите заявку. Организуем сопровождение в разрешенное время.

Люди ворчали, но расходились спокойно. Было заметно, что ограничения создают неудобства, хотя большинство понимало их необходимость.

Я вдруг почувствовала сильное желание закончить ремонт быстрее. Не ради того, чтобы Ивар похвалил или генерал признал мои способности. Просто в городе жили люди, которым нужен был исправный маяк, чтобы спокойно заниматься своими делами.

Мик заметил, что я остановилась.

— Мы ведь починим, да?

Я посмотрела на него.

Он был совсем молодым, хотя старался держаться так же уверенно, как старшие мастера. Мне вспомнилось, как я сама впервые получила сложный заказ. Тогда очень хотелось, чтобы кто-нибудь старший просто сказал, что все получится.

Но обещать того, чего не знаешь, было нечестно.

— Мы уже сделали важную часть, — ответила я. — А дальше будем проверять. Шаг за шагом.

Мик подумал и кивнул.

— Ивар так же говорит. Только обычно добавляет пару ругательств.

— Наверное, поэтому я еще не стала главным механиком.

Мы пошли дальше.

Вечером я устроилась в маленькой чертежной комнате при мастерской. Ивар разрешил оставлять там документы, чтобы не переносить тяжелые папки в гостевое крыло.

Старая ученическая тетрадь лежала передо мной рядом с копией чертежа седьмого маяка. Я уже несколько раз сравнивала их, но не могла избавиться от ощущения, что пропускаю очевидное.

В ученической работе много лет назад я предложила соединение для маленькой переносной грелки. Устройство должно было сохранять тепло во время коротких перебоев энергии. Для этого я нарисовала дополнительную петлю: поток заходил в узкий боковой канал, задерживался там на несколько мгновений и возвращался в основную линию.

Схема имела недостаток. При резком обратном импульсе петля перегревалась. Тогда мой преподаватель заставил меня провести серию испытаний, и я добавила отдельный ограничитель. Без него конструкция считалась непригодной для больших нагрузок.

Я хорошо помнила тот день. Мастер Верн сказал, что красивое решение становится хорошим только после того, как перестает быть опасным.

На чертеже седьмого маяка повторялась именно первая версия — без полноценного ограничителя. Более того, петля была растянута и соединена с общим распределительным каналом.

Я долго смотрела на линии.

У магических конструкций могли совпадать обычные решения. Никто не владел исключительным правом на круг, угол или простую руну отвода. Но здесь повторялась характерная форма моего старого опыта: два сближенных изгиба, между которыми оставался узкий промежуток. Так я когда-то пыталась сэкономить место внутри маленького корпуса.

Зачем кому-то понадобилось переносить ее на большую защитную башню?

Я поднялась и достала из сумки еще одну тетрадь. В ней хранились исправления, сделанные уже после испытаний. Я разложила оба листа рядом.

Петли действительно совпадали почти полностью. Разница заключалась в двух вспомогательных знаках: в новой схеме они были изменены, будто кто-то пытался увеличить пропускную способность, не меняя основной формы.

Я услышала стук в дверь.

— Войдите.

На пороге стоял генерал.

Я невольно выпрямилась.

— Простите, что без предупреждения, — сказал он. — Ивар сообщил, что вы еще работаете. Мне нужны окончательные ограничения по седьмому маяку, чтобы составить приказ на ночные смены.