«Первый день после развода».

Посмотрела на строчку, подумала немного и зачеркнула.

Ниже написала:

«Дорога на Север».

Так мне понравилось больше.

К вечеру следующего дня за окном появились первые горы.

Поезд остановился на большой пересадочной станции. Дальше железная дорога уходила к рудникам, а пассажирам, направлявшимся в Фарн, предстояло пересесть в закрытые северные экипажи.

Здесь воздух оказался заметно холоднее.

Я вышла на платформу, плотнее запахнула плащ и вдохнула.

От резкого мороза защипало нос. Люди вокруг носили меховые шапки, высокие сапоги и толстые рукавицы. Мои столичные перчатки сразу показались смешными.

— Говорила же, — заметила Рута, появившись рядом. — Купите настоящие. Здесь у вокзала хорошая лавка.

Я послушалась.

В лавке продавались теплые стельки, меховые накидки, дорожные грелки и небольшие магические пластины, которые поддерживали тепло несколько часов.

Последние меня заинтересовали.

Я взяла одну, повернула к свету и рассмотрела серебряную сетку на поверхности.

— Какая у нее емкость? — спросила продавца.

— На четыре часа, госпожа. Если не держать на самом сильном нагреве, то и дольше.

— Проводники здесь спаяны последовательно?

Продавец удивился.

— Наверное. Я только продаю.

Я попросила показать другую пластину.

На первой один из углов был плохо закреплен. При долгой работе контакт мог нагреваться неравномерно.

— Возьму вторую, — сказала я.

Рута наблюдала с интересом.

— А вы действительно разбираетесь в этих штуках.

— Немного.

— Если это немного, то мне страшно подумать, что вы называете серьезной работой.

Я улыбнулась.

Впервые за последние дни разговор о магических устройствах не напомнил мне о муже.

Напротив, принес настоящее удовольствие.

До отправления оставалось несколько часов. Мы устроились в маленькой станции гостинице, где подавали густой суп, горячий хлеб и травяной чай.

За соседним столом двое военных обсуждали состояние горных дорог.

— У третьего перевала уже закрыли нижний путь, — сказал один. — Говорят, лед нарос по самую арку.

— А генерал?

— Приказал расчистить. Как будто у нас лишние люди есть.

— Дорогу ведь для обозов держат.

— Держат. Но попробуй потом объяснить Дорну, почему опоздали с поставкой.

Имя заставило меня прислушаться.

— Вы о генерале Рейнаре Дорне? — осторожно спросила я.

Мужчины повернулись.

Один из них, широколицый офицер с рыжими усами, кивнул.

— О нем самом.

— Мне предстоит работать в его крепости. Хотелось бы понимать, чего ожидать.

Офицеры переглянулись.

— Строгий, — сказал рыжеусый.

Второй усмехнулся.

— Это мягко сказано.

— Почему?

— Потому что он требует выполнять приказ точно, а если видит ошибку, не станет закрывать глаза даже для собственного племянника.

— У него есть племянник? — спросила я.

Офицер рассмеялся.

— Понятия не имею. Это я к слову.

Рыжеусый поставил кружку.

— Если вы умеете делать свою работу, бояться нечего. Дорн не любит болтунов и тех, кто докладывает об успехах раньше проверки. Зато за своих людей отвечает.

— В столице рассказывают, будто он однажды сжег крепость.

Офицеры перестали улыбаться.

— Много чего рассказывают, — произнес второй.

— Это правда?

Рыжеусый некоторое время смотрел в чай.

— Во время большой бури пять лет назад на западном перевале был тяжелый бой за дорогу. Тогда многие погибли. Старую крепость потом действительно уничтожили. Но что там происходило, лучше спрашивать у тех, кто принимал решение.

— У самого генерала?

— Если решитесь.

Разговор на этом закончился.

Я не стала настаивать.

Мне уже хватало того, что слухи о Дорне оказались не совсем выдуманными. Но и принимать их за полную правду было бы глупо.

Позднее, когда мы пересели в северный экипаж, я долго смотрела на дорогу через узкое окно.

Суровый генерал.

Опасные маяки.

Странные поставки.

У меня не было ни малейшей уверенности, что я сделала правильный выбор.

Но возвращаться не хотелось.

Всю следующую ночь экипажи двигались медленно.

Дорога проходила между высокими склонами. Иногда за окнами мелькали огни сторожевых башен, иногда вокруг было только темное небо и заснеженные камни.

Рута уснула почти сразу.

Я долго не могла устроиться удобно. На одном повороте экипаж так сильно качнуло, что сумка с инструментами упала с полки.

Я поймала ее за ремень и осторожно поставила на колени.

— Тяжелая? — спросил сидевший напротив молодой солдат.

— Немного.

Он протянул руку.

— Давайте закреплю. Тут постоянно трясет.

Я поблагодарила его.

Солдат представился Дависом. Он возвращался в гарнизон после короткого отпуска.

— Первый раз едете? — спросил он.

Я едва не рассмеялась.

За два дня меня уже несколько раз узнавали как новичка.

— Да.

— Тогда не пугайтесь, если услышите ночью гул.

— Какой?

— От маяков. Когда нагрузка большая, иногда по камням идет вибрация. Особенно возле крепости.

— А как часто?

— Последние недели чаще обычного.

Я насторожилась.

— Раньше такого не было?

— Было, когда случались сильные бури. Но сейчас погода спокойная, а люди все равно жалуются на странные звуки.

Я задумалась.

Магические маяки не должны были создавать ощутимую вибрацию на большом расстоянии, если работали правильно. Звук мог появляться при перегрузке проводников или неправильном распределении энергии.

Но судить по рассказу солдата было невозможно.

— Вы служите возле самих башен? — спросила я.

— Нет. В крепости. Снабжение и охрана.

— Тогда, наверное, знаете главного механика?

— Ивара Хольма? Конечно.

— Какой он?

Давис задумался.

— Ворчливый.

— Это все?

— Очень ворчливый.

Рута, не открывая глаз, произнесла:

— Хороший мастер не обязан быть приятным человеком.

Мы рассмеялись.

Давис поправил сумку и вернулся на свое место.

— Если вы к Хольму, готовьтесь. Он считает, что все молодые мастера в столице учатся красиво писать отчеты, а гайку закрутить не могут.

— Я могу.

— Тогда у вас есть шанс.

Через некоторое время экипаж остановился у заставы.

Снаружи раздались голоса. Кто-то открыл дверцу, впуская ледяной воздух.

— Всем оставаться на местах! Проверка дорожных печатей.

Я подтянула плащ.

Давис выглянул в окно и тихо выругался.

— Что случилось? — спросила я.

— У нижнего участка перегрелась защита. Придется ждать, пока остынет проводник.

Я прислушалась.

Сквозь скрип полозьев и голоса снаружи доносился негромкий металлический звон. Он шел от магической пластины, закрепленной на воротах заставы.

Звук был неравномерным.

Я узнала его почти сразу.

Так звучало соединение, в котором один проводник принимал больше энергии, чем остальные. Ничего необычного для старых устройств, но при морозе такие нарушения быстро приводили к повреждениям.

Я не могла просто выйти и вмешаться в чужое оборудование. Однако попросила Дависа передать дежурному, что нагрев, возможно, связан с неправильным распределением нагрузки, а не с нехваткой энергии.

Он удивился, но согласился.

Через несколько минут снаружи появился невысокий мужчина в дорожной форме.

— Кто здесь мастер?

Я подняла руку.

— Я.

Он скептически осмотрел меня.

— Что вы там сказали про распределение?

Я объяснила.

Мужчина выслушал, некоторое время молчал, затем кивнул.

— Проверим.

Он ушел.

Спустя четверть часа дорожная печать снова заработала, и экипаж тронулся.

Давис посмотрел на меня с уважением.

— Вы даже не выходили наружу.

— Мне не нужно было. Звук довольно характерный.