— Не знаю. Странно всё это.

— Что именно?

— Что она снова там.

Я откинулся в кресле.

— Да.

Эмилио немного помолчал.

— Ты рад?

— Да.

— Я тоже.

Он посмотрел в сторону окна, потом добавил:

— И ещё мне страшно. Слишком легко расслабиться и решить, будто всё закончилось.

Я внимательно посмотрел на него.

— Думал о том же.

Эмилио удивлённо поднял брови.

— Серьёзно?

— Нет, я пригласил тебя в шесть утра обсудить погоду.

— Ты меня не приглашал.

— Именно.

Он усмехнулся, но почти сразу снова стал серьёзным.

— Ты ведь не собираешься вести себя так, будто всё вернулось на свои места?

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро. Эмилио, разумеется, заметил.

— Уверен?

Я промолчал.

— Ри.

— Я стараюсь.

— Это не ответ.

— Другого у меня пока нет.

Он кивнул.

— Хорошо.

Мы немного посидели молча. Эмилио, кажется, пытался проснуться окончательно, а я смотрел на открытое письмо, не испытывая никакого желания к нему возвращаться.

Через полчаса Лея появилась на кухне. Мы с Эмилио уже сидели за стойкой, перед нами стояли три чашки. Снова. Она посмотрела сначала на нас, потом на кофе.

— У вас теперь это ритуал?

Эмилио пожал плечами.

— Мы боимся перемен.

— Я заметила.

Лея села на своё обычное место и взяла чашку. Я почти спросил, как она спала, но вовремя остановился. Обычный вопрос. Ничего предосудительного. И всё же сейчас меня интересовал не её сон. Я хотел услышать, что ей было хорошо между нами, что вчерашняя ночь значила больше, чем она сказала, и что сегодня она снова останется в нашей спальне. Вопрос был бы попыткой получить подтверждение, на которое я не имел права рассчитывать. Поэтому я промолчал. Лея, конечно, заметила.

— Что?

— Ничего.

Она прищурилась.

— Ты ужасно плохо говоришь «ничего».

Эмилио согласно кивнул.

— Правда.

Я посмотрел на него.

— Ты можешь хотя бы утром не помогать?

— Нет.

Лея улыбнулась, затем снова повернулась ко мне.

— Спрашивай.

Чёрт.

— Ты уверена?

— Нет. Но всё равно спрашивай.

Я поставил чашку на стол.

— Вчера ты пришла в спальню.

Она сразу стала серьёзнее.

— Помню.

— Я не хочу самостоятельно решать, что это означает. Поэтому предпочёл бы услышать от тебя.

Лея задумалась. Я заставил себя ждать, хотя очень хотелось уточнить вопрос, предложить несколько вариантов ответа и тем самым снова направить разговор в нужную мне сторону.

— Это значит, что я хотела спать с вами, — наконец сказала она.

— Только?

Слово вылетело раньше, чем я успел его остановить. Лея подняла бровь. Вот и всё. Снова.

— Риандре.

— Да.

— Ты сейчас очень стараешься получить правильный ответ.

Я сжал зубы.

— Возможно.

— Не возможно.

Эмилио опустил голову, явно скрывая улыбку. Сволочь.

— Хорошо. Да, это так, — признал я.

Лея обхватила чашку ладонями.

— Я хотела быть рядом с вами. Это правда. Но моё возвращение не означает, что я всё забыла.

— Я понимаю.

Она выразительно посмотрела на меня. Я мысленно выругался.

— Нет. Я слышу тебя.

Это было точнее.

— И не означает, что я больше не злюсь или что мне перестало требоваться личное пространство.

— Хорошо.

— И я не обещаю, что сегодня снова буду спать там.

Вот это оказалось неприятно. Неожиданно сильно, хотя разумом я прекрасно понимал, что она имеет полное право менять свои решения. Я кивнул.

— Хорошо.

Лея некоторое время смотрела на меня.

— Правда?

— Нет.

Она удивлённо моргнула. Эмилио тихо выдохнул, но не вмешался. Я продолжил:

— Мне не нравится мысль, что сегодня ты можешь снова уйти в гостевую. Я хотел бы, чтобы ты осталась с нами. Но это не значит, что я собираюсь тебя останавливать.

Лея внимательно выслушала.

— Вот это уже правда.

— Да.

— Спасибо.

Не совсем то слово, которое мне хотелось услышать. Но, пожалуй, единственное уместное. Эмилио поднялся.

— Я сделаю тосты.

Лея повернулась к нему.

— Сбегаешь?

— Абсолютно.

Он отправился к шкафу с хлебом, оставив нас друг напротив друга.

— Ты ждал другого ответа? — спросила Лея.

— Да.

— Какого?

Я усмехнулся без особого веселья.

— Что всё хорошо.

— Ри...

— Я знаю.

— Нет, я не ругаю тебя.

Она провела пальцем по краю чашки.

— Я тоже иногда хочу, чтобы всё уже было хорошо.

Это признание неожиданно меня удивило.

— Правда?

— Конечно.

— Тогда почему не сделать?

Лея посмотрела на меня, и я почти сразу понял, насколько глупый вопрос задал. Мы оба прекрасно знали, что нельзя решить все проблемы одним усилием воли.

— Потому что «хочу, чтобы было хорошо» и «уже хорошо» — разные вещи, — произнёс я.

— Да.

От шкафа донёсся голос Эмилио:

— Запишите это где-нибудь.

— Замолчи, — ответили мы одновременно.

Лея рассмеялась. И я позволил себе улыбнуться.

После завтрака Лея поднялась наверх, не сказав, куда направляется. Я проводил её взглядом. Эмилио заметил.

— Не спрашивай.

— Я ничего не сказал.

— Но хотел.

— Да.

— Вот и не надо.

Я вернулся к ноутбуку, пытаясь сосредоточиться на письме Дельгадо, но через десять минут услышал шаги. Лея спускалась с сумкой. Сердце ударило так сильно, что на мгновение стало трудно дышать. Она поставила сумку возле лестницы, а я уже поднялся.

— Ты куда?

Лея посмотрела на меня, и я сразу узнал это выражение. Вот он, старый рефлекс. Не спросить спокойно, что происходит, а немедленно подготовиться к худшему.

— Никуда.

— Тогда зачем сумка?

— Убираю.

Я остановился.

— Куда?

— В шкаф.

За спиной тихо рассмеялся Эмилио.

— Не смешно, — сказал я.

— Очень смешно, — заверил он.

Лея тоже улыбнулась.

— Я вчера разобрала вещи.

Я посмотрел на сумку внимательнее. Пустая. Разумеется.

— Хорошо.

— Ты побледнел.

— Нет.

— Ри.

Я выдохнул.

— Немного.

Лея подошла ближе, но не стала меня касаться.

— Ты правда думаешь, что я могу просто исчезнуть?

Первым желанием было ответить отрицательно. Сказать, что я ей доверяю и прекрасно понимаю: она не станет уходить без объяснений. Но это оказалось бы ложью.

— Да.

Лея замерла.

— Почему?

Вопрос был простым, а вот ответ — нет. Я сел обратно и некоторое время смотрел на собственные руки.

— Потому что однажды люди уходят.

Эмилио перестал улыбаться. Лея тоже.

— Это про Соланж?

— Не только, — я поднял на неё глаза. — Про отца. Про людей, которые увольняются, про партнёров, обещающих одно и делающих другое. Про всё.

Лея села напротив.

— Ты ставишь это в один ряд?

— Нет.

— Твой мозг ставит.

— Да.

И в этом заключалась неприятная правда. Я прекрасно понимал разницу между смертью отца, неудачным контрактом и возможностью потерять женщину, которую люблю. Но на каком-то уровне все эти события объединяло одно: человек исчезал из моей жизни, а я не мог ничего сделать.

— Поэтому ты всё контролируешь? — спросила Лея.

— Отчасти.

— Чтобы никто не исчез неожиданно?

— Чтобы хотя бы понимать, когда это начинается.

Эмилио подошёл ближе и сел рядом с ней, не касаясь.

— А если понять невозможно? — спросила Лея.

Я пожал плечами.

— Значит, я плохо подготовился.

— Риандре...

— Знаю, как это звучит.

— Нет, подожди. Я думаю, — она немного помолчала. — Ты вообще допускаешь, что человек может уйти не потому, что ты что-то пропустил или сделал неправильно?

Я не ответил. Потому что до конца не допускал. В любой потере мне хотелось обнаружить причину, которую можно было бы предотвратить. Пропущенный сигнал, неверное решение, недостаточное внимание. Если причина существовала, значит, в следующий раз можно было избежать ошибки. Если нет... Тогда оставалось признать, что некоторые вещи вообще не поддаются контролю.