Дома пахло едой. Я вошёл на кухню и остановился в дверях. Лея стояла у плиты, а Риандре сидел за стойкой с ноутбуком.

— Что происходит?

Лея обернулась.

— Я готовлю.

— Почему?

Она удивлённо подняла бровь.

— Потому что хочу есть.

— Ты готовишь только когда хочешь есть?

— Сегодня да.

Риандре посмотрел на меня поверх чашки. Сволочь. Он всё понял.

— Что? — спросила Лея.

— Ничего.

Я снял куртку, повесил её на спинку стула и подошёл ближе.

— Можно помочь?

Лея задумалась. Я заставил себя подождать, не предлагая тут же несколько вариантов и не убеждая её, что прекрасно справлюсь самостоятельно.

— Нарежешь салат?

— Да.

Почему-то этот простой вопрос задел гораздо сильнее, чем я ожидал. Она попросила. Мне не пришлось угадывать.

Я взял нож. Мы готовили почти молча. Риандре работал за ноутбуком, изредка поднимая глаза, Лея перемешивала соус, а я резал помидоры. Обычный семейный вечер. Почти.

— Как прошёл день? — спросила она.

— Нормально, — автоматически ответил я.

Лея посмотрела на меня с таким выражением, что я сразу насторожился.

— Что?

— Ничего.

— Лея.

— Ты сам сейчас сказал «нормально».

Чёрт. Риандре тихо усмехнулся.

— Не вмешивайся, — произнесли мы одновременно.

Он примирительно поднял руки, явно получая от происходящего удовольствие. Я повернулся к Лее.

— Хорошо. День был дерьмовый.

— Из-за нас?

Мне немедленно захотелось ответить отрицательно, снять с неё чувство вины и заверить, что она совершенно ни при чём. Хороший муж. Я положил нож.

— Частично.

Лея напряглась, и я едва не отступил, но заставил себя продолжить.

— Утром ты сказала вещь, которая меня задела.

— Какую?

— Что давала мне всё раньше, чем я просил.

Она опустила взгляд.

— Я не хотела...

— Нет, — перебил я и сам удивился тому, насколько быстро это сделал. — Не заканчивай.

Лея посмотрела на меня.

— Я весь день пытаюсь не сделать так, чтобы тебе стало легче от моей реакции, — объяснил я.

На кухне стало тихо. Риандре закрыл ноутбук. Не вмешивался, но теперь слушал нас обоих.

— И? — спросила Лея.

Я глубоко вдохнул.

— Мне больно, — произнести это оказалось неприятно, словно я предъявлял ей счёт за то, в чём она не была виновата. — Потому что я всегда думал, что рядом со мной тебе легче.

— Мне и было легче.

— Но не всегда.

Она немного помолчала.

— Не всегда.

Я кивнул. Вот и всё. Я признался в том, что мне неприятно, а она не исчезла и не бросилась меня утешать. Мы по-прежнему стояли на одной кухне. Значит, можно было продолжать.

— И я злюсь.

Лея замерла. Даже Риандре чуть заметно напрягся.

— На меня?

— Да.

Вот теперь стало по-настоящему страшно. Не из-за её возможной реакции. Из-за собственной злости, которую я почти никогда не позволял себе испытывать по отношению к Лее.

— За что?

Я провёл рукой по волосам.

— За то, что ты решила за меня, какую тебя я смогу любить.

Она побледнела.

— Эмилио...

— Нет, послушай.

Мой голос стал громче. Я ещё не кричал, но привычная мягкость куда-то исчезла.

— Ты говоришь, что мы решали за тебя. И это правда. Мы решали. Я соврал тебе про Соланж именно потому, что посчитал: так будет лучше для всех, — я сглотнул. — Но ты тоже решала. Решала, что если тебе плохо, мне лучше об этом не знать. Если я устал, твои проблемы могут подождать. А если я счастлив, значит, нужно любой ценой сохранить ту версию тебя, с которой мне удобно.

— Я боялась.

— Знаю.

— Тогда почему ты злишься?

— Потому что страх не делает это менее больным.

Я наконец произнёс то, что весь день пытался сформулировать. На кухне повисла тишина. Мне хотелось немедленно подойти к Лее, обнять её и сказать, что я ни в чём её не обвиняю. Но сейчас это снова стало бы попыткой сгладить неприятные чувства, не дав им существовать. Поэтому я остался на месте.

— Мне кажется, — продолжил я уже тише, — ты недостаточно доверяла мне, чтобы позволить иногда быть тобой недовольным.

Она растерянно моргнула.

— Что?

— Ты всё время старалась, чтобы я не разочаровался. И я даже не получил возможности доказать, что могу разочароваться, разозлиться, поспорить с тобой, но всё равно остаться рядом.

Риандре медленно отвёл взгляд. Кажется, ему тоже было над чем задуматься. И хорошо.

— Я никогда не смотрела на это так, — призналась Лея.

— Я тоже.

— До сегодня?

— До сегодня.

Она опёрлась ладонями о стол.

— И что теперь?

Я почти ответил, что не знаю, но одну вещь к этому моменту всё-таки понял.

— Теперь я хочу перестать быть хорошим мужем.

Лея подняла голову.

— Эмилио...

Риандре приподнял бровь. Я усмехнулся.

— Не в смысле изменять, исчезать на несколько дней и перестать мыть посуду.

— Хорошо, — осторожно сказала Лея.

— Я хочу перестать быть хорошим в том смысле, в котором никогда не злюсь, ничего не требую и всегда всё понимаю.

Она посмотрела на меня слишком внимательно.

— Ты правда считаешь, что ты такой?

— Да.

— Эмилио, ты ужасно обидчивый.

Я моргнул. Риандре рассмеялся. Не усмехнулся, а именно рассмеялся, по-настоящему и совершенно безжалостно.

— Спасибо, — произнёс я.

Лея тоже улыбнулась.

— Прости.

Она остановилась, явно поймав себя на привычной реакции.

— Нет, не прости. Я серьёзно. Ты иногда дуешься как ребёнок.

— Это совсем другое.

— Почему?

Я открыл рот, собираясь объяснить очевидную разницу, но внезапно обнаружил, что объяснять нечего. Чёрт.

— Хорошо. Возможно, я не настолько святой, как привык думать.

— Огромный прогресс, — заметил Риандре.

Я показал ему средний палец.

Ужин постепенно остывал, но никто не торопился садиться за стол. Лея подошла ближе и остановилась на расстоянии вытянутой руки.

— Можно тебя обнять?

Я замер. Объятия всегда были моим любимым способом заканчивать трудные разговоры. Самым простым и понятным. Стоило прижать её к себе, почувствовать знакомое тепло, и мир снова становился правильным. Но сейчас я неожиданно понял, что не хочу. И это испугало.

— Нет.

Слово прозвучало раньше, чем я успел подобрать более мягкую форму. Лея застыла. Я тоже. Риандре остался на месте и ничего не сказал. Я был благодарен ему за это.

— Хорошо, — ответила Лея.

Она просто отступила. Не обиделась демонстративно, не потребовала объяснений и не попыталась меня переубедить. А у меня внутри всё перевернулось.

— Чёрт.

— Что? — спросила она.

— Ничего.

Я сел на стул, провёл ладонями по лицу и почти сразу покачал головой.

— Нет. Не ничего, — Лея терпеливо ждала. — Я впервые сказал тебе «нет».

Она медленно улыбнулась. Не счастливо, скорее понимающе.

— Похоже.

— И мне не понравилось.

— Мне тоже.

Я удивлённо поднял голову. Она пожала плечами.

— Я хотела тебя обнять.

— Но ты не злишься?

— Немного.

Я неожиданно рассмеялся.

— Хорошо.

— Что хорошего?

— Не знаю. Просто честно.

Лея села напротив.

— Я могу позлиться и всё равно уважать твой ответ.

Именно это почему-то оказалось самым важным. Я опустил глаза, пытаясь привыкнуть к мысли, что любовь не обязывает нас немедленно соглашаться друг с другом и постоянно быть довольными.

— Лея.

— Что?

— Я люблю тебя.

— Знаю.

— И сейчас это не попытка закончить разговор.

— Хорошо.

— Я всё ещё злой.

— Вижу.

— Но всё равно люблю.

Она кивнула.

— Это тоже вижу.

И оказалось, что больше ничего не нужно добавлять. Ни оправданий, ни обещаний, ни попыток немедленно сделать всё хорошо. Через несколько минут Риандре поднялся.

— Я догрею ужин.

Я посмотрел на него.

— Ты сейчас сбегаешь?