Он берет меня за лицо и убирает волосы мне за уши.

— Это было просто охренительно.

— Но ты же даже не…

Я не успеваю договорить, потому что он меня перебивает:

— Плевать.

Я качаю головой, но он перехватывает мой подбородок.

— Надо же оставить что-то на следующее свидание.

Я слезаю с его коленей, и он стонет, когда мое колено задевает его ширинку.

— Извини, — бормочу я, пока он поправляет одежду.

— Ничего, холодный душ все исправит.

Я застегиваю молнию на джинсах и поглядываю на темные окна дома. Остается только надеяться, что сквозь запотевшие стекла кабины ничего не было видно. Потому что если Чарли Шторм слышала, как мы подъехали, она из чистого любопытства точно попыталась бы что-нибудь разглядеть.

— Думаю, все уже спят, — озвучивает мои мысли Кейсон.

— Надеюсь, но мне все-таки пора, — говорю я и наклоняюсь, чтобы поцеловать его напоследок.

Потом дергаю ручку двери и выскакиваю в ледяную ночную прохладу. На бегу к веранде я оборачиваюсь и машу ему рукой.

Он опускает стекло и кричит мне вслед, пока я открываю входную дверь.

— Приятных снов, Мэтти!

О да, в этом я даже не сомневаюсь.

— Выкладывай все! — раздается из динамика голос Харли, пока Чарли держит телефон на весу.

Я ничего не отвечаю и набрасываю вальтрап на спину Луны.

— Она партизанит, но у нее все утро с лица не сходит эта довольная улыбочка, а пикап Кейсона вчера сорок минут стоял у ворот с заведенным мотором, когда он ее привез, — сдаем меня Чарли, и я прищуриваюсь, глядя на нее. — Не переживай, сестренка. Я не подглядывала.

Харли заливается смехом.

— Врешь!

— Да там темнотища была, ничего не видно, — признается Чарли.

Вчера ночью я пыталась проскользнуть в дом тише мыши. Сняла сапоги у самого входа, тихонько поднялась по лестнице и на цыпочках прошла по коридору, свято веря, что никого не разбудила. Но стоило мне открыть дверь своей спальни, как выяснилось, что Чарли разлеглась на моей кровати. Она специально решила спать у меня, чтобы караулить, когда, и вообще вернусь ли я домой.

— Ну же, сестренка. Намекни хоть деталь, — умоляет Харли.

Чарли смотрит на меня и умоляюще надувает губы.

Я вздыхаю.

— Это были сорок минут, проведенные с пользой.

— Насколько с пользой? — допытывается Харли.

— Самые взрывные сорок минут в моей жизни за очень, очень долгое время, — бурчу я.

На том конце провода Харли восторженно визжит.

А у Чарли округляются глаза, и она выдает:

— О боже мой, я должна срочно написать Шел!

— Нет. Даже не вздумай, — отрезаю я. — У нее скоро первые соревнования за несколько лет. Не смей писать ей об этом.

Я пытаюсь выхватить телефон, но она отдергивает руку.

— Да она сожрет меня, если я не расскажу! — настаивает Чарли.

— Мне плевать. Позвонишь ей позже.

— Мэтти, ну поставь ты уже свой телефон на заааарядку, а? Так хочется дозваниваться до тебя напрямую, а не через Чарли, Шел или бабушку, — канючит Харли.

— Ой, да ну вас, вы же знаете, как я ненавижу эту трубку. И ты тоже ее не любишь, правда, Луна? — говорю я, поглаживая кобылу по морде.

— А как же твой новый мужчина? Не думаешь, что ему тоже захочется с тобой связаться? — подкалывает Харли.

— Вот именно, сестренка. Представь, захочет он прислать тебе утреннее сообщение и прикрепить фото своего утреннего стояка? Ты же не хочешь, чтобы он слал это мне или Эвелин? — язвит Чарли.

Харли взрывается от хохота. — Господи, вы только представьте! Бабуля стала бы следующей, за кем скорая приехала бы на ранчо Штормов, — задыхается она от смеха.

— Вы обе просто ненормальные, — фыркаю я. — К тому же бабушка, скорее всего, распечатала бы это фото и повесила на холодильник.

— Тут не поспоришь, — соглашается Чарли.

— В общем, найди телефон. Мы добавим тебя в семейный чат сестер Шторм. Мы там все равно чаще всего тебя обсуждаем, — требует Харли.

— Этот дурацкий чат — как раз одна из причин, почему я вообще позволяю ему сдыхать.

— Ну давай, Мэтти. Будь частью команды, — просит Чарли, строя мне глазки.

— Ладно, ладно. Поищу его сегодня вечером, — сдаюсь я.

— Ура! — кричит Харли. — Ладно, мне пора, моя учебная группа пришла. Держите в курсе, как там сегодня выступит Шел. Люблю вас.

— Любим тебя, — хором отзываемся мы.

Чарли отключает вызов и прячет телефон в задний карман джинсов. Затем подходит ближе, пока я затягиваю подпругу на седле Луны.

— Ты куда это собралась? — спрашивает она.

— Просто прокачусь немного. Замоталась со всеми делами и давно не давала ей нормально побегать, а следующая неделя будет просто сумасшедшей.

— А что там такое?

— Буду заново набирать персонал. Обзвонила всех, кого мы уволили, но большинство уже нашли другую работу, так что придется проводить собеседования. Потом мы с Буном, папой и Кейбом перегоняем скот на зимнее пастбище, потому что, кажется, в этом году будут ранние снегопады. В четверг у меня встреча в банке, а еще должна приехать бригада, чтобы закончить покраску и герметизацию амбара. — Я загибаю пальцы, перечисляя дела. — Ты ведь подменишь Шелби на уроке по конкуру в понедельник?

— Ага, об этом не беспокойся, я все сделаю, — отвечает она.

— Вот и отлично. Еще на этой неделе к нам привезут четырех новых лошадей на постой. Возможно, тебе придется их принять, пока я буду на перегоне скота. Двум из них нужны тренировки. Все подробности должны быть у Джайлса.

— Поняла. Похоже, наше место наконец-то оживает, — весело щебечет Чарли.

Это уж точно.

Я глубоко вздыхаю и поднимаюсь в седло. Как же приятно снова дышать полной грудью, без вечной тревоги.

Чарли провожает нас из амбара, а затем машет рукой и идет к дому.

— Хорошей поездки! — кричит она вслед.

Я направляю Луну через ворота на тропу, которая ведет к лесистой северной границе ранчо. Когда лошадь достаточно разогревается, я пускаю ее в галоп.



Глава 27

Шины гудят по асфальту. Я еду на юг, в сторону Джексон-Хоул, а вдали, точно великаны, возвышаются заснеженные пики гор Титон. Дорога тянется вперед, вокруг раскинулись бескрайние просторы с пасущимся скотом и редкими перелесками. Обожаю эту дорогу, она обычно успокаивает мои вечно мечущиеся мысли. Самое время врубить старое кантри погромче и раствориться в музыке. Но сегодня выкинуть все из головы никак не получается.

Все мысли только о Мэтти Шторм.

Вчера она была просто невероятной. То, как легко она смеялась за куском пиццы и смаковала паршивое дешевое вино, словно это какой-то элитный нектар, просто завораживало. Ее глаза теплели, когда она говорила о матери, и вспыхивали сестринской заботой при упоминании Шелби и этих чертовых скачек вокруг бочек. А уж когда ее ладонь коснулась моей на столе и она несмело переплела свои пальцы с моими... Нас будто током прошило.

Она казалась... беззаботной. Словно помолодевшей.

Будто с ее плеч наконец свалился этот неподъемный груз — спасение семьи Шторм и всего их ранчо, которое она тащила на себе в одиночку.

Черт меня дери, но я горжусь собой, потому что, кажется, тоже приложил к этому руку. Я выбил покупку земли по цене выше рыночной, и это помогло облегчить участь Мэтти. Это сделал я. И пусть это моя работа — то, ради чего Холланд меня сюда и нанял, — если честно, мной двигало желание помочь Мэтти, а не угодить боссу. Надо с этим разобраться, нельзя терять хватку. Следующий этап расширения в «Айронхорс» будет жестким, и Холланду нужно, чтобы я выкладывался на полную. Я перед ним в долгу.

Теперь, когда я знаю, что у Мэтти и ее семьи все будет хорошо, можно наконец сосредоточиться на деле.

По крайней мере, в понедельник я точно возьму себя в руки, но сейчас я жутко отвлечен.

Мысли снова уносятся во вчерашний вечер, к лицу Мэтти, когда мы вернулись в «Уайлдхейвен Шторм». Я едва успел поставить машину на ручник, как она уже оказалась у меня на коленях — губы горячие, жадные, тело извивается под моими пальцами, словно ей мало, словно надо еще ближе, еще быстрее.