— Пока нет.

— Ладно. Присцилла к ужину готовит жаркое в духовке. Пошли. Покажу тебе тут все, заодно и аппетит нагуляешь.

Присцилла — жена Холланда, она мне как вторая мать.

Мы направились к конюшням, из-под сапог взлетала пыль, а воздух наполнялся запахами сена, лошадей и земли. Он знакомил меня с работниками ранчо, позволяя сопоставить лица с именами из списка сотрудников, который я получил на прошлой неделе. Закончив обход, он привел меня к небольшой тренировочной конюшне, где содержались новые лошади. Лампы тихо гудели, из денников доносилось пофыркивание. Женщина в ковбойской шляпе, надвинутой на самый лоб, и запыленных джинсах склонилась над гнедой кобылкой, поправляя бинт на ноге. При нашем появлении она подняла голову.

— Дэни, — позвал Холланд. — Это Кейсон Гэллоуэй. Твой новый босс. — Затем он повернулся ко мне: — Дэни у нас управляющая конюшней.

— Вообще-то, начальник оперативного управления конноспортивным комплексом. Приятно познакомиться, босс, — поправила она.

Я протянул руку.

— Это всего лишь вывеска. Вы рулите этой конюшней, а я здесь только для того, чтобы облегчить вам жизнь.

Она пожала мне руку — крепко, изогнув бровь.

— Посмотрим, так ли это.

Холланд хохотнул и похлопал меня по спине.

— Она с колючками, но дело свое знает хорошо.

— С колючими я ладить умею, — ответил я.

— Вот и ладно, — бросила Дэни. — Потому что этим лошадям плевать, как называется твоя должность и что написано в твоем резюме. Ты сюда работать приехал?

— Каждый божий день.

Она один раз кивнула.

— Тогда мы точно поладим.

Мы вместе обошли конюшню. Дэни рассказывала о каждой лошади так, словно речь шла о ее собственных детях. Я слушал, подмечая, как ловко она отслеживает родословные, привычки и характер каждого животного. Девчонка соображала быстро, и это радовало: мне не нужна была подпевала, мне нужен был жесткий и умный человек, готовый до последнего отстаивать то, что лучше для лошадей.

После обхода Холланд отошел ответить на звонок, а я побрел к главному пастбищу. Возле забора в одиночестве стоял рыжий годовалый жеребчик и разглядывал меня. Длинноногий, с изящными контурами и любопытным взглядом. Красивый конь, ничего не скажешь.

Я положил скрещенные руки на верхнюю перекладину, и он не спеша поплелся в мою сторону.

— Не боишься чужаков, да? — пробормотал я, пока он подходил ближе, прядая ушами.

— Его зовут Скорпион, — раздался голос у меня за спиной. — Если точнее, Гнев Скорпиона.

Я оглянулся и увидел приближающуюся пожилую женщину с планшетом под мышкой. На ней был блейзер поверх джинсов — практично, но профессионально.

— Гнев, значит? — переспросил я. — На вид вполне смирный.

— Это пока ты его под седло не взял.

Мы пожали друг другу руки.

— Карла Тиммонс, — представилась она. — Я занимаюсь офисом, расписанием и вообще почти всем подряд здесь.

— Я Кейсон.

— Знаю, кто ты. Холланд только о тебе и талдычит последние недели. Думает, ты какой-то чудо-мальчик, который починит все, что сломано, и выведет «Айронхорс» на новый уровень. Правда, я не совсем понимаю, что это за уровень. Мы и так самое успешное скотоводческое ранчо в округе, а то и во всем штате, но у этого человека амбиции через край.

— Ну, никакого давления, получается.

Она ухмыльнулась.

— У меня в офисе лежат папки, тебе стоит взглянуть. Уверена, захочешь изучить всю подноготную: личные дела сотрудников, таблицы расходов, отчеты о продажах, графики клеймения и вакцинации, данные по страховке и так далее.

— Да, мэм. Ведите.

Я пошел за ней в офис, и она ввела меня в курс дел по логистике. Начисление зарплаты, заявки на аукционы, доходная часть и партнерские соглашения — все то, что я так люблю. Для меня ранчо — это не просто тюки с сеном и чистка навоза. Это цифры, прогнозы, продвижение бренда и точный расчет конъюнктуры рынка. И «Айронхорс» идеально подходило для расширения и роста.

К концу дня я успел пожать десяток рук, запомнил расположение офисов, навесов и конюшен, а также исписал первую страницу заметок в кожаном блокноте. К ужину я присоединился к Холланду и его жене Присцилле. Когда мы наелись от пуза и со стола было убрано, Холланд перешел к делу.

— В общем, мы хотим построить новый тренировочный комплекс для скаковых лошадей с ультрасовременными стартовыми воротами, чтобы обучать и коней, и жокеев. Я тут набросал чертежи, — сказал он, разворачивая и раскладывая на столе пачку синек. — Вот здесь встанет арена, а чуть в стороне будут новая конюшня, денники, парковка и прочие удобства исключительно для нужд этого комплекса.

— А я-то думал, вы просто хотите слегка приобщиться к конному делу, — заметил я.

Он многозначительно посмотрел на меня.

— Я не собираюсь топтаться на пороге. Я готов врубить полную скорость и выстроить лошадиную династию.

Карла была права. Амбиций ему не занимать.

Я кивнул, разглядывая чертежи. — Выглядит отлично, и Карла уже снабдила меня финансовыми выкладками. Я изучу эти цифры сегодня вечером.

Он поднял на меня глаза.

— С деньгами проблем не будет, а вот с Мейтленд Шторм — возникнут.

— С Мейтленд Шторм?

Он кивнул.

— Ее отец владеет ранчо «Уайлдхейвен Шторм». Оно граничит с нашими угодьями вот здесь. — Он ткнул пальцем в место, где планировалась новая арена. — Для этого проекта мне нужно выкупить четыреста гектаров их земли.

— И они не хотят продавать?

— Я к ним еще не обращался. Но они там уже тренируют лошадей. Хозяйство у них не сказать чтобы огромное — средненькое в лучшем случае, — но определенного успеха они добились. Достаточного, чтобы привлечь внимание владельцев со всей страны. Я тут втайне пообщался с Джайлсом Годвином, их главным тренером. Он уже несколько лет подбивает их расширяться, чтобы брать больше клиентов, но Мейтленд наотрез отказывается даже думать об этом. Мой человек в банке навел справки, и похоже, у них там нарисовались кое-какие проблемы, а банк больше не хочет давать им кредит. Подозреваю, это их и сдерживает.

— Что нам только на руку, — подытожил я.

— Что нам только на руку, — повторил он и продолжил: — Джайлс готов переметнуться к нам и тренировать наших коней, как только мы заложим фундамент.

— Ладно. Так в чем тогда загвоздка? — спросил я.

— Для начала нам нужно, чтобы «Уайлдхейвен Шторм» продали нам эти четыреста гектаров.

— Зачем? — удивился я. — У вас разве мало своей земли?

— Потому что вся наша нынешняя площадь уже распределена под скот и тех немногих лошадей, что у нас есть. Мы всегда были в первую очередь мясным ранчо, и в конный бизнес только-только заходим. И мне это нравится. Мой отец вечно сомневался, он был заядлым скотоводом. А я? Я лошадник. Но при этом я не дурак. Скот сейчас — это хлеб с маслом для нашего ранчо, так что трогать его нельзя, он будет оплачивать счета, пока конное дело не раскрутится. Поэтому мне нужны именно те четыреста гектаров.

— И вы думаете, Штормы откажутся продавать?

— Думаю, тут придется надавить на нужные рычаги, и вот здесь в игру вступаешь ты. Альберт Шторм — человек разумный, но он практически полностью передал бразды правления старшей дочери, а она девка с характером. Так что я рассчитываю на твое обаяние и твою дипломную финансовую хватку. Покажи ей всю выгоду нашего весьма щедрого предложения, — подытожил он.

— Финансовую выгоду, — повторил я. — То есть продать нам землю, чтобы мы построили конкурирующий комплекс, который, вполне возможно, пустит их по миру?

— Ну, слушай, ей совершенно ни к чему знать все детали того, зачем нам эта земля.

— Понятно.

— На сегодня деловых разговоров достаточно. — Мы оба подняли головы и увидели Присциллу, стоявшую в дверях столовой. — Уверена, Кейсон с ног валится после долгой дороги и знакомства с ранчо.

Холланд согласился с женой, свернул чертежи и убрал их в картонный тубус. Затем он протянул мне ключи от домика управляющего, который находился на территории ранчо примерно в километре от главного дома.