Я сажусь на стул напротив него и опираюсь локтями о стол.

— Я сегодня пересекся с Альбертом Штормом.

Это привлекает его внимание. Он откладывает мышку в сторону.

— Да ну?

— Увидел, как он заходит в барбекю-бар к Блэки. Подумал, что грех упускать такой шанс, ну и подсел к нему. Поговорили насчет земли.

— И как? — Холланд удивленно вскидывает брови, внимательно наблюдая за мной.

— Он не против. Сказал, ему не нравится, что Мэтти впрягается до полусмерти, так что он открыт для всего, что поможет хоть немного снять с нее это бремя. И добавил: если я предложу ей честные условия, он меня поддержит.

Холланд тихонько свистит и откидывается на спинку кресла.

— Вот это крупная победа.

— Это только начало, — поправляю я. — Он ясно дал понять, что последнее слово за Мэтти. А мне что-то подсказывает, что она не из тех, кто с радостью ухватится за возможность отдать землю Штормов какому-то чужаку.

Он кивает.

— Пожалуй, ты прав. Но раз уж Альберт на твоей стороне, она станет слушать совсем по-другому. Ей это не понравится, но она выслушает.

— Возможно.

На мгновение мы оба умолкаем.

Холланд делает долгий глоток из кружки и ставит ее на стол.

— Я тут почти закончил. Может, поужинаем и обсудим твой следующий шаг?

Я прокашливаюсь и тру шею сзади.

— Вообще-то… я сегодня закругляюсь пораньше.

Его глаза сужаются, теперь уже с любопытством.

— Вот как?

— Столкнулся в аптеке с одной из сестер Мэтти — Чарли. Она позвала меня вечером в «Пьяную корову».

Его лицо медленно расплывается в широкой ухмылке.

— Ну надо же, посмотрите на него, мистер Рубаха-парень.

— Это не то чтобы официальное приглашение было. Черт, если подумать, я, наверное, сам напросился, — со смехом говорю я. — Просто подслушал, как она рассказывала другой девчонке, что туда идет Мэтти, и что играть будут «Уайлдхейвен Джанкшн». В общем, похоже на вечеринку, где напивается и танцует половина долины.

— Так оно и есть, — соглашается Холланд, указывая на меня кружкой. — Местные ради пятничных вечеров в «Пьяной корове» и живут. Пиво там дешевое, музыка хорошая.

— Звучит заманчиво, — сухо роняю я.

— Дело не только в этом, — замечает он. — Это идеальный шанс подобраться к Мейтленд. Она будет не так настороже. Может, даже окажется в хорошем настроении, для разнообразия.

— Я об этом же подумал. — Но когда я произношу это вслух, мне становится как-то не по себе. Я хмурюсь и качаю головой. — Я не собираюсь ловить ее в минуту слабости, Холланд. Я не играю с ней.

— Ты не играешь с ней, — повторяет он, откидываясь в кресле и глядя мне прямо в глаза. — Но не обманывай себя. Ты идешь в «Пьяную корову» не для того, чтобы трясти задницей и цедить легкое пиво. Ты идешь туда, потому что там будет она. Потому что ты хочешь, чтобы она увидела тебя, когда ее защита ослабнет. Хочешь ей понравиться.

Я смотрю на него и секунду молчу. Затем выдыхаю, поднимаюсь с места и запускаю пятерню в волосы.

— Я хочу узнать ее поближе и понять. Это не одно и то же.

Холланд кивает, и выражение его лица становится нечитаемым.

— Ладно. Только не забывай, зачем ты здесь. У тебя есть работа.

— Я помню.

Но когда я выхожу на прохладный воздух и бросаю взгляд на горизонт, где небо только начинает окрашиваться в нежно-розовый и оранжевый цвета, я думаю вовсе не об угодьях. Я думаю о Мэтти — без ее рабочих сапог. Думаю о том, как смягчается ее голос, когда она разговаривает со своей лошадью. Мне интересно, умеет ли она смеяться так же, как ее сестра — звонко, искренне, не оглядываясь на других.

Я хочу стать тем, кто заставит ее рассмеяться.

А такие вещи уже никак не спишешь на бизнес.

Я сажусь в грузовик и еду к себе в коттедж, чтобы привести себя в порядок.



Глава 12

В «Пьяной корове» яблоку негде упасть, все так и вибрирует от энергии. Здесь пахнет пивом, потом и опилками, и это еще без учета женщин, искупавшихся в духах, и мужчин, замаринованных в одеколоне. Воздух густой, в нем тонет громкий визг настраиваемой на сцене гитары, тихий гул пьяного флирта, взрывы хохота и признания у барной стойки, о которых завтра никто и не вспомнит.

Я опираюсь на стойку — судя по всему, сколоченную из старых амбарных досок, местами еще видны трещины от времени, — цежу пиво из бутылки и наблюдаю, как толпа то выплескивается на танцпол, то колышется обратно с каждой новой песней из древнего музыкального автомата в углу. Пока группа не вышла на сцену, музыка играет оттуда. Каждый сантиметр пространства занят: в глубине зала — бильярдные столы, впереди у сцены — танцпол, вокруг которого теснятся столики. В углу парочка шумных ковбоев спорит из-за дротиков для дартса, а стайка девчонок в топах-халтерах и одежде с бахромой восторженно визжит над общим подносом с фруктовыми шотами.

Вайомингский вариант ночного клуба. И я бы соврал, если бы сказал, что мне это даже немного не нравится.

Тот момент, когда атмосфера меняется, я замечаю сразу. Сначала это едва уловимое оживление у входа, волна, пробежавшая словно ветер по траве. Люди оборачиваются. Я в том числе.

И тут я вижу ее.

Мэтти.

Она входит вместе со своими сестрами и кузеном Кейбом, и на секунду я просто забываю, как дышать.

На ней винтажное черное кружевное платье — без рукавов, с глубоким вырезом, облегающее, подчеркивающее изгибы так, словно его шили прямо на ней. Подол доходит до верха коленей. Темно-коричневый кожаный ремень стягивает талию, сочетаясь с сапогами и ковбойской шляпой, низко надвинутой на глаза. На шее и в ушах поблескивают украшения из золота и бирюзы. Длинная коса свисает через левое плечо светлым канатом, а кожа буквально светится в полумраке бара. Макияж едва заметный — ровно столько мерцания, чтобы поймать свет, и столько цвета, чтобы ее пухлые губы казались чертовски соблазнительными.

Она не выглядит так, будто слишком старалась или хотела кого-то поразить. И, может, как раз поэтому у нее чертовски хорошо получается поразить меня.

Это как удар под дых. Без предупреждения, когда нет ни единого шанса сгруппироваться.

Я видел ее только что вернувшейся с пастбища — в поношенных джинсах, наглухо застегнутой рубашке, с растрепанными волосами, в рабочих перчатках и с темными кругами от усталости под глазами, и даже тогда она была красавицей. Но это? Это вообще другой уровень.

Мэтти Шторм сейчас выглядит как те самые неприятности, за встречу с которыми благодаришь Бога.

Она меня не видит. Пока нет.

— Мэтти, Чарли, Шелби и Кейб — они направляются к столику у самого танцпола. Один из тех высоких столов, откуда отлично видна сцена и где полно места, чтобы опрокидывать стакан за стаканом. Они занимают его по-хозяйски, явно делали так уже сотни раз.

Чарли отделяется от компании и идет прямиком к бару.

И я знаю, что она направляется именно ко мне, еще до того, как она поднимает голову.

Она пристраивается рядом, заказывает выпивку — три порции бурбона, два пива — и, даже не глядя на меня, пододвигает в мою сторону барную салфетку.

— Это чтобы слюни вытереть, — говорит она.

Я моргаю. Потом смеюсь, качая головой.

— Ты вообще хоть что-то упускаешь из виду?

Чарли ухмыляется, все так же не смотря на меня.

— Только не то, что касается моей сестры.

— Она всегда так выглядит, когда куда-то выбирается?

— Только когда не пытается прихорошиться, — отвечает она, побарабанив ногтями по стойке. — Это платье вечность провалялось в глубине ее шкафа. Нам с Шелби пришлось силой тащить ее из конюшни в душ, просто чтобы привезти сюда.

— Что ж, — я прокашливаюсь и аккуратно складываю салфетку, — миссия выполнена.

Она наконец поворачивается ко мне, выгнув бровь.

— Планируешь подойти поздороваться? Или так и будешь пялиться на нее из угла как маньяк?

— Я еще не решил, — признаюсь я.