— Ладно. Я пойду. Одно пиво. Один танец.

Шелби победно вопит, Чарли вскидывает кулак, а Кейб просто кивает и улыбается, словно гордится мной. Терпеть все это не могу.

— Наряд я тебе сама выберу, — строго заявляет Шелби. — Никаких рабочих сапог. Что-нибудь с блестками. И помаду.

Я стону.

— Вы все просто монстры.

— Мы монстры, которые тебя любят, — говорит Чарли, уже вовсю строча в телефоне сообщения половине округа с новостью о том, что Мэтти Шторм выходит из спячки.

— Хорошо, — повторяю я, поднимаясь и собирая тарелки. — Но если я увижу хоть одну вспышку камеры или хоть один видос в Тиктоке, клянусь, я вас всех уволю и продам это место первому встречному застройщику, который захочет возвести тут безликий квартал с бассейном.

Они лишь дружно смеются над моей жалкой угрозой.

Когда все заканчивают есть, я принимаюсь складывать посуду, а Эвелин выпроваживает остальных обратно за работу.

— Давайте, марш отсюда. Вам еще лошадей выгуливать и снаряжение чистить. Если уж собираетесь прихорошить Мэтти для выхода в свет, лучше принимайтесь за дела прямо сейчас.

— Чарли, в город, — напоминаю я, пока она берет ключи. — Не забудь про депозит. И заправь грузовик.

— Все сделаю, — отвечает она, подхватывая сумочку.

Она выходит за дверь, Шелби с Кейбом тащатся следом, о чем-то споря на ходу, а дедушка удаляется в гостиную — вздремнуть после обеда в своем кресле.

На кухне воцаряется уютная тишина, мы остаемся вдвоем с бабушкой.

Она стоит у раковины и моет последние тарелки вручную — как делала всегда, хотя у нас еще со времен моей учебы в старшей школе стоит рабочая посудомойка. Я вытираю.

— Ты правда в порядке, детка? — спрашивает она, не оборачиваясь ко мне.

— Я в порядке, — уверяю я ее.

Она хмыкает.

— Знаешь, «в порядке» — это еще не значит «счастлива».

— Я сейчас не гоняюсь за счастьем, бабуль. Я просто живу сегодняшним днем.

Она вытирает руки о передник, поворачивается ко мне и опирается на столешницу.

— Ну, так, может, сегодня вечером пускай хоть раз поймают тебя.

Я качаю головой, беру сухое полотенце и вытираю руки.

— С вами просто невозможно.

— Мы просто любим тебя.

— Какая я везучая.

Она снова улыбается, тепло и снисходительно, и я понимаю: мне и правда повезло, что у меня есть все это — этот стол, эта кухня, эта шумная и сующая нос в чужие дела семья. Даже если они и доводят меня до ручки.

Особенно когда доводят.



Глава 11

В аптеке пахнет мастикой для пола и антисептиком. Я стою напротив пожилого джентльмена, который спорит с продавцом из-за разницы в цене между брендовым кремом для суставов и его дешевым аналогом. Терпеливо жду, разглядывая принадлежности для бритья, как вдруг из соседнего ряда доносится знакомый голос.

— Нет, если она нацепит эти старые сапоги, мы ее в «Пьяную корову» просто не пустим. Мы с Шелби твердо намерены ее напоить и найти ей сексуального ковбоя, чтобы он покружил ее на танцполе.

Я бросаю взгляд в ту сторону — ну точно, Чарли Шторм. Сама уверенность и дерзость, в полинявшей бейсболке и джинсах в обтяжку, опирается на аптечный прилавок. Она болтает с одной из здешних сотрудниц — кажется, Элиз, — которая изо всех сил пытается не прыснуть со смеху.

Чарли достает из кармана листок бумаги и машет им.

— А еще мне нужно забрать лекарства от давления. И вот это. — Она выкладывает на прилавок огромную пачку презервативов.

Элиз хмыкает, прикрывая рот рукой.

— Чарли!

— А что? Лучше пусть будут и не понадобятся, чем понадобятся, а их нет, правильно?

Элиз мгновенно краснеет, а я чуть не давлюсь воздухом, который затаил. Старик продолжает ворчать по поводу мази, и я оставляю попытки дождаться помощи. Хватаю мыло для бритья с ароматом сандала, помазок, чашу, упаковку из пяти лезвий из нержавейки и пристраиваюсь в очередь прямо за Чарли. Кошусь на ее покупки и не могу сдержать смешок.

— Отличное сочетание, — говорю я.

Чарли оборачивается и медленно осматривает меня с ног до головы.

— Ба, кого принесло. Кейсон Гэллоуэй. Какая встреча.

— Да вот, закупаюсь по мелочи, — отвечаю я, приподнимая вещи в руке. — Наверное, мне тоже стоит взять защиту — лучше ведь, чтобы были и не понадобились, все дела.

Она широко улыбается.

— Всегда будь готов. Вас этому в колледже не учили? — спрашивает она. — Хотя что-то мне подсказывает, что тебе они наверняка пригодятся.

Я качаю головой, посмеиваясь.

— Так что там насчет «Пьяной коровы»?

— О, мы, оказывается, подслушиваем, мистер Гэллоуэй? — поддевает она. — Сегодня намечается грандиозный вечер. Играют «Уайлдхейвен Джанкшн», выпивка льется рекой, а Мэтти накрасила губы. Нам с Шелби удалось вытащить ее из своего коровника на волю хоть на одну ночь.

Я стараюсь не поднимать брови, но они сами лезут вверх.

— Мэтти идет?

Глаза Чарли слегка сужаются. Она не дура и сразу улавливает интерес в моем голосе.

— А что? Тоже планируешь там быть?

— Возможно, — небрежно роняю я, хотя внутри уже точно знаю, что буду, черт возьми.

Чарли скрещивает руки на груди, прижав пачку презервативов к боку, словно это упаковка пива из шести банок.

— Ты любишь кантри, Гэллоуэй? Или тебя привлекает что-то другое?

— Я могу станцевать двустеп не хуже других, уверяю тебя.

— О, даже не сомневаюсь. — Она наклоняет голову и долго, изучающе смотрит на меня. — Тебе интересна моя сестра?

Я выдерживаю ее взгляд.

— Она… особенная.

Чарли хмыкает.

— О да, еще какая особенная. Страдает от недосыпа и на дух не переносит веселье.

— Веселье полезно для души, — замечаю я.

— Вот и скажи ей это. А еще лучше — покажи. Бог свидетель, ей это необходимо, — бросает она мне вызов.

Элиз за прилавком делает вид, будто не слушает наш разговор, но ее огромные глаза так и бегают между нами, словно она смотрит матч по пинг-понгу.

— Я подумаю над тем, чтобы заглянуть, — говорю я.

Чарли медленно расплывается в улыбке.

— Ну, если заглянешь, первый шот с меня. И насчет защиты не переживай. — Она поднимает коробку и подмигивает. — Я подстрахую, ковбой.

Элиз не выдерживает, прыскает со смеху и чуть не роняет сканер штрихкодов.

— Ты всегда такая прямолинейная, Чарли? — Я тру шею сзади, ухмыляясь, хотя чувствую, как к ней подступает жар.

— Намеки — это прошлый век. Я предпочитаю бить прямо в цель.

Она расплачивается за покупки и, направляясь к двери, снова подмигивает мне.

— До вечера, Элиз. И тебе пока, Гэллоуэй.

Я провожу ее взглядом и готов поклясться, что она идет чуть медленнее только ради того, чтобы убедиться, что я все еще смотрю. Дверь за ней закрывается, а Элиз все еще тихонько хихикает, когда я делаю шаг вперед.

— Ну все, ты попал, — говорит она, качая головой.

Я лишь улыбаюсь и выкладываю свои покупки на прилавок.

— Господи помоги, похоже, что так.

Солнце уже садится за Титоны, когда я въезжаю в «Айронхорс». Его лучи ложатся на пастбища и холмы яркой короной. Из-за таких видов люди и влюбляются в Вайоминг. из-за таких видов трудно вспомнить, зачем вообще кому-то может захотеться отсюда уехать.

Я паркуюсь возле конюшни, глушу мотор и вылезаю из машины, потягивая спину и разминая плечи. Обед с Альбертом все крутится у меня в голове, словно сцена из фильма, которую я никак не закончу монтировать. Старик проявил любезность. Осторожничал, но выслушать согласился. И даже пообещал поддержку. На это я даже не рассчитывал. Он явно предан своему ранчо, семье и особенно старшей дочери.

Я направляюсь к главному офису, толкаю дверь и застаю Холланда за столом с чашкой кофе в одной руке и компьютерной мышкой в другой.

— Привет, — говорю я. — Минута есть?

Он поднимает глаза, косится на настенные часы, а затем снова переводит взгляд на меня.

— Для тебя? Всегда.