— Мне просто этот тип не нравится, — бурчу я.

— Кто, Карл? — Шелби фыркает. — Добро пожаловать в клуб.

Чарли подается вперед и толкает меня плечом.

— Он ходячее предупреждение для дур. Бросил ее ни с того ни с сего, даже не попрощался, а теперь притащился обратно, поджав хвост и рассыпаясь в комплиментах. Думает, что сможет вот так просто вернуть ее и затащить к себе в постель. — Она демонстративно щелкает пальцами.

Последняя фраза повисает в воздухе.

— Похоже, он готов был мне врезать, — замечаю я.

— Да уж наверняка. — Она пожимает плечами. — Год где-то шлялся, а все еще считает, что имеет на нее права. Козел.

Шелби понижает голос.

— Мэтти со стороны может казаться железной леди и неприступной крепостью, но внутри она такая же, как все. Мы просто не хотим, чтобы она снова повелась на его дерьмо.

— Не поведется, — слетает у меня с языка прежде, чем я успеваю подумать.

Обе девчонки смотрят на меня с любопытством и весельем.

— И откуда такая уверенность? — спрашивает Шелби.

Я тру шею сзади.

— Просто знаю.

На самом деле ни хрена я не знаю. Но чувствую. По тому, как она обмякла и доверилась мне во время танца. И по тому, как держалась с ним.

Кейб поднимает пустую бутылку, и, когда никто из нас не двигается с места, он встает, оставляет Элиз за столом с Мэтти и подходит к нам.

— Чего притихли? О чем вы тут шепчетесь?

— О Карле и Мэтти, — признается Чарли.

Кейб шумно выдыхает.

— Да, Карл накосячил. Но не знаю, девчонки… может, он пытается все исправить. Надо бы помягче с ним.

Чарли закатывает глаза.

— Кто бы сомневался, что ты это скажешь. Ты слишком добрый, тебе же хуже.

— Раньше он был нормальным парнем. И Мэтти, когда была с ним, вела себя иначе.

— Да потому что она думала, что ее любят. Что на этого человека можно положиться, — отрезает Шелби. — А он взял и бросил ее. И как женщину, и как партнера по делу.

Я не вмешиваюсь. Мне это и не нужно. Сестры Шторм уже вынесли свой вердикт. И Карл Тиг в их глазах виновен по всем статьям.

Их Мэтти не из тех женщин, которых бросают.

И Карлу придется усвоить это на собственной шкуре.

— Надо возвращаться, пока она не пришла в себя и не просекла, что мы тут кости ей перемываем, — бормочет Шелби, и все соглашаются.

Мы вчетвером направляемся обратно к столику. Мэтти поднимает глаза, когда я пододвигаю свой пустой стул ближе к ней. Не улыбается, не вздрагивает. Просто едва заметно вскидывает подбородок.

— Ты еще здесь? — сухо спрашивает она.

Я киваю.

— А что? Уже надоел?

Она пожимает плечами.

— Нет. Просто думала, ты ушел.

— Я подумывал об этом.

Она выгибает бровь.

— И что же тебя остановило?

— То, что ты от него ушла.

Ее глаза слегка округляются, но она ничего не отвечает. Да и не нужно. Этот ответ повисает между нами, как зажженная спичка.

Мимо пробегает официантка, и я заказываю выпивку на всех — еще бурбона, пива для Кейба, и прежде чем я успеваю спросить Мэтти, чего хочется ей, она подает голос.

— Текилу, — говорит она, протягивая свой пустой бокал. — Один шот.

Затем она встает, снимает шляпу, кладет ее на стол и объявляет, что отойдет за салфетками.

Глядя ей вслед, Шелби протяжно и многозначительно свистит.

— Ого.

Чарли наклоняется над столом, улыбаясь как Чеширский кот.

— Ну все, теперь начнется самое интересное.

Кейб стонет.

— Блядь. Похоже, вечер катится к чертям, да?

Чарли чокается своим бокалом о мой пустой.

— Пристегнись, ковбой. Когда в дело вступает текила, хрен знает, куда ночь выведет.

Кейб качает головой, явно переживая о том, чем все это закончится.

Чарли кидает в него долькой лайма из своего бокала.

— Не будь таким паникером.

Шелби и Элиз прыскают со смеху.

— Слышать это от человека, у которого на рассвете дела на ферме, просто смешно, — ворчит он.

— У нас у всех на рассвете дела. А до него осталось не так уж долго, так что почему бы не оторваться напоследок? — заявляет Чарли как раз в тот момент, когда возвращается Мэтти с пачкой бумажных салфеток.

— Ужас. Я был совсем другим человеком, когда позволил вам двум подбить меня на это, — сокрушается Кейб, и девчонки смеются, пока официантка расставляет наш заказ.

Мэтти не обращает на них внимания. Я наблюдаю за тем, как блестят ее глаза, когда она берет стопку и опрокидывает ее. На то, как на ее щеках проступает яркий румянец и как она поджимает губы, пытаясь сдержать улыбку. В кои-то веки она не пытается изо всех сил держать все под контролем. И это зрелище чертовски притягивает.

— Еще одну, пожалуйста, — просит она, слизывая каплю текилы с уголка губ.

— Несите сразу шесть, и солонку с лаймом, будьте добры, — выкрикивает Чарли.

Официантка спешит к бару и возвращается с шестью шотами. Мэтти тянется за своим раньше остальных. Она сыплет соль на запястье, выпивает текилу, слизывает соль с кожи и тут же закусывает долькой лайма.

Я не могу оторвать от нее глаз.

Она вытирает пальцы салфеткой, а затем косится на меня.

— Что?

Я качаю головой, и мои губы сами собой расплываются в улыбке.

— Ничего.

— Не привык к женщинам, которые могут тебя перепить?

— Думаю, я в принципе не привык к таким женщинам, как ты.

В ее взгляде что-то мелькает, что-то нечитаемое, но тут группа затягивает один из местных хитов, и Шелби с Чарли снова подскакивают, устремляясь на танцпол.

Элиз хватает за руку Кейба, который как раз выпил свой шот и со стуком опустил стопку на стол, и утягивает его за собой.

Мэтти остается сидеть.

Уходя к танцующим, Кейб наклоняется и говорит ей что-то, чего я не слышу, и она кивает. И вот за столом остаемся только мы двое.

Момент снова наполняется напряженным ожиданием.

— Я не шутил, — говорю я ей.

Она смотрит на меня.

— Ты о чем?

— О том, что ты не похожа ни на одну из тех, кого я встречал.

Она долго и пристально изучает меня, затем подается вперед, опираясь локтями о стол, и произносит вполголоса:

— Я не понимаю, в какую игру ты играешь, Кейсон. Правда, не понимаю. В одну минуту ты весь из себя деловой, а в следующую стоишь на танцполе и смотришь на меня так, будто я для тебя центр вселенной. Так чего ты хочешь? Ранчо? Землю? Меня?

Я медленно выдыхаю.

Вот он, момент, которого я ждал, и наступил он быстрее, чем я планировал.

Но почему-то сегодня… сегодня мне кажется неправильным врать. И уж точно совсем не хочется вываливать всю правду как обухом по голове.

— Я приехал сюда ради земли, — признаюсь я. — Это правда.

Она напрягается, ее лицо мгновенно становится каменным.

— Но, — добавляю я, — тебя в моих планах не было.

Ее глаза настороженно впиваются в мои.

— Ты не та женщина, которую мужчина может просто не заметить, Мэтти. Я не горжусь этим, но я шел сюда сегодня с мыслью, что это отличный шанс застать тебя врасплох, когда ты расслабишься. У меня был свой интерес. Умысел. А теперь…

— А теперь? — повторяет она с вызовом в голосе.

Я только пожимаю плечами, впервые будучи до конца честным.

— А теперь я просто хочу вернуть тебя на танцпол, снова почувствовать тебя рядом, увидеть твою улыбку. Хочу, чтобы ты расслабилась, просто чтобы услышать, как звучит твой смех, когда ты не сдерживаешься.

На секунду выражение ее лица смягчается.

Но затем она встает и привычным жестом разглаживает платье.

— Я отойду в дамскую комнату.

— Хорошо, — медленно произношу я.

Похоже, разговор окончен.

Она делает шаг, а затем оборачивается на Чарли, которая как раз возвращается с танцпола.

Чарли следит за нами как коршун. Когда Мэтти скрывается в коридоре, она поворачивается ко мне с медленной, ехидной усмешкой.

— Ну надо же, — выдает она. — Вечер официально перестал быть томным.

Я приподнимаю бровь.