— Хочу остаться удельным князем Устюжским… И две доли из десятка готов платить тебя мягкой рухляди за защиту от Нова Города. За безопасную дорогу по Сухоне.

Коська даже поперхнулся слюной, которую хотел сплюнуть. Это даже не наглость — это прямо мордой в грязь. Мол, работай на меня холоп и будешь двадцать процентов выручки получать. Не достоин ты, выскочка литвинская, большего.

Дым от костра как раз слабый ветерок в сторону парня закрутил, и он закашлялся и отодвинулся чуть, при этом почти решив махнуть рукой и дать команду, оговорённую заранее, Демиду и его людям на ликвидацию этого зарвавшегося Рюриковича. А тот словно угадал или в самом деле угадал, что сейчас отмашка последует и, скривившись в разрубленной улыбке, проговорил почти шёпотом.

— Если не вернусь, то Тимофей — ключник мой сожжёт мягкую рухлядь. Думай, Литвин.

Даже князем или братом величать не стал.

— Я на переговорщика руку не подниму. Иди Владимир Константинович в крепость. Я подумаю, с боярами своими посоветуюсь. Опять же новгородцы сегодня ночью пожалуют, попробуют парочку своих ушкуев отбить. Так что, если шум услышишь, то на свой счёт не принимай, глупостей не делай. Ударишь по моим людям в спину, и плевать мне на шкурки разные. Ещё добудем. Для меня люди важнее.

Ускакали товарищи. Чёрт бы побрал этого оборзевшего князька! Злость не давала принимать правильные решения. Нужно было успокоиться.

Коська побродил по берегу реки, пытаясь решить загаданную Константиновичем задачку. Не оставлял он парню выхода. Не получилось договориться по-хорошему. Штурм? В смысле — приступ по нонешному. Судя по мелькавшим на стене лицам, там осталось десятка два, в крайнем случае три десятка, воинов. Нет, может и не воинов, а защитников. Часть ведь — это местные охотники. Осуществит ли угрозу эта сволочь?

— Демид, — подозвал Касьян свет Иванович партизана, приняв решение. Гордиев узел не развязывают, его разрубают. В данном случае — этого Гордея зарубают.

— Атакуем? — рану на лице у главпартизана залечили зелёным пламенем до розовой молоденькой кожи, но шрам останется.

— Нет. Нельзя.

Коська рассказал Демиду об угрозе и спросил:

— Сможете, как тренировались, перебросить крючья с верёвками через забор и забраться незамеченными. Нужно добраться до детинца и там князя этого повязать, если получится, а ключника и всех мужчин в детинце перебить, чтобы не подожгли меха. Это стоимость двух Ростовых. В смысле, я Ростов купил за пять тысяч рублей, а там все десять лежат. Там внутри человек тридцать, но если князя обезвредить, то народ сдастся. Не народа, понятно, больше, а вот тех, кто сможет оружие в руки взять не более трёх десятков осталось, если они там не прячутся. Есть вариант «б», ну если сдаваться не захотят. Ты там бахаешь из ручницы и мы по этому сигналу Единорогами ворота выносим, тогда точно сдадутся, ну и пару десятков лучших ратников бросим в атаку на ворота. Эх, рано мы новгородцев перебили, нужно было дать им ещё уменьшить число защитников.

— И ничего не рано, княже. А если бы этот… Владимир Константинович, видя, что ушкуйники побеждают, тоже бы запалил меха. Нет, нормально встряли. Лады. Пойду я народ к ночному делу готовить.

Событие семьдесят второе

План по встрече новгородских ушкуйников, понятно, если они всё же придут, решил Касьян поменять. Планы хороши до первого выстрела, вот про выстрелы парень и подумал. Стрелы — это хорошо. Пищали тоже не плохо. Но ведь у них есть картечь. Есть три Единорога и девять кулеврин. Залп из всего этого гарантировано отправит прямиком в Ад пару десятков человек, покусившихся на его лодьи. Тут главное — вовремя выстрелить, чтобы ушкуйники, которым железок острых не досталось в лес снова не убежали. А ещё нужно своих так расставить, чтобы им железок не перепало. С учётом того, что ещё и окружить разбойников этих надо, то получается тригонометрическая задача.

Уже почти стемнело, когда закончили расстановку Единорогов и выбор направления куда будут стрелять бомбардиры из кулеврин. Получилось по прикидкам гарантированно поразить новгородцев на площади пятьдесят на пятьдесят метров. Тем не менее, на всякий пожарный, стрельцов тоже оставили в засаде. Хуже всего если человека три — четыре сбегут в лес и разбойничью шайку недалеко от городка организуют. Лови их потом по тайге. Медведи и волки могут потом найти, то неприятностей доставят городку преизлиху.

Пока все эти подготовки шли, Коська время от времени посматривал на привратные башни и стену рядом с ними. Там все любопытные вылезли на стену и дали себя сосчитать. Как князь Ростовский и предполагал. Три десятка человек и некоторые без шеломов, в шапках, то есть — не ратники. Не серьёзные силы и не пригрози «брат» сжечь меха, так и без всякой опаски утром Коська бы дал команду устроить стрельбу по воротам. Однако жаба сидит перед воротами и раздувается, стоит только подумать о залпе.

Ладно, как сказала Коське одна тётка: «Я подумаю об этом завтра».

— Княже, они под утро нападут, если вообще нападут сегодня. Ложись отдыхать, разбужу после полуночи. Тяжёлый день был, — Яромир тронул клюющего носом у костра на опушке леса Коську.

— Угум, — Касьян свет Иванович нашёл у ушкуйников в лодье дёготь и теперь, им тряпку намазав, укрылся ею как капюшоном и комары перестали пытаться из его физиономии банкетный зал делать. Пищали вокруг. Деготь им не нравился. Кровь голубая нравилась, а дёготь нет. Потому, перестав отмахиваться, Коська и стал носом клевать.

И не разбудили. Обманули⁈ Коська лёг. И тут же вырубился, посчитал, что если не разбудит воевода, то гром пушек точно разбудит. Проснулся, а вокруг уже светло и птички на опушке возню и щебетание устроили.

— Что такое? — рядом спал сидя, уронив голову на грудь, Яромир Васильевич.

— А⁈ А, так не пришли ушкуйнике, княже. Но там дежурят ещё ратники.

Коська пошёл к реке умылся, почистил толчёным мелом зубы, пришёл к костру, принял от Егорки кружку кофию и задумался. Не пришли почему? Видели их приготовления? Не должны, пока пушки перетаскивали в лес были дозоры высланы. Пушки под шалаши замаскировали, а места для кулеврин просто наметили, воткнув небольшую палку. Нет, тут не должны проколоться.

— Как думаешь, Яромир Васильевич, почему ушкуйники не полезли за лодьями?

— Гадать тут можно о многом. А я бы тоже в первый день не полез. Дал бы ворогу успокоиться. А то и в сражении поучаствовать. Ждут. Для них один день ничего не значит. Мы тут воев будем ночными засадами истязать, да дневными боями с Константиновичем, а они отдыхать и готовиться, местность осматривать.

— Нда. Возможно.

— Что будем с князем Ростовским делать? Примешь его условие? — Яромир тоже с кружкой сидел, но там взвар травяной был, попробовал как-то кофе боярин, поплевался и теперь отказывается. Взвар с мёдом вкуснее.

Нда, сахара Коське не хватает. Решил уже, что вот вернётся и попробует из свеклы немного себе сделать. Известь теперь есть. И даже серы немного купцы из Пскова привезли. Да, он не знает, когда, в каких количествах, и в каком виде нужно добавлять серу и известь, просто читал в какой-то книге про попаданцев про эти необходимые для процесса приготовления белого сахара вещества. Придётся экспериментировать. Научились бумагу по книжкам псевдоисторическим делать, научатся и сахар получать.

Переговоры с князем Владимиром Константиновичем Коська сегодня вести не собирался. Потому, разбив лес на полосы, вместе с парнями хельгами, он пошли в сторону своих лодей. Зелёную энергию истратили до последнего огонька, и теперь её где-то нужно пополнить, а раз рядом река, то почему вдоль неё не пройтись, не поискать. Пошли. Поискали. Дошли до стоянки своих лодей и ничего.

— На излучине обычно бывает, а тут река прямая, как стрела. Давайте ещё с версту пройдём вверх по течению, она там вроде немного поворачивала, — Коська шёл вдоль самой реки, а ребята чуть подальше, так чтобы находиться в видимости друг от друга.