— Дозор по дороге вышлите, — Коська повернулся к следующему по пятам Андрию, — нужно две пары партизан с гранатами оставить в лесу на той стороне. Они упрутся завтра в крепость и встанут, лагерь разобьют. Пусть парни с разных сторон, как и в прошлый раз, кинут гранаты и тикать. Геройствовать не надо. Просто помешать тверичанам спокойно спать. Они сразу тревогу подымут искать примутся ворогов, нас то есть, и до утра бдеть будут, не выспятся.

— И то дело, а то только название, что партизаны. Может больше послать, чтобы и утром и вечером с разных сторон? — обрадовался «работе» Андрий.

— Не, одного раза хватит. Не вред причинить нужно, а сна лишить и напугать.

Событие пятьдесят первое

Бабах! Ох, етить, копать! Вашу мать!

Взрыв мины должен быть сильным и громким. Не зря Коська по всякому продумывал как обезопасить подрывника добровольца. А природа всячески этому препятствовала. Начали рыть яму, ну, типа могилы, в которую, как подожжёт бикфордов шнур, должен нырнуть Сергий, вызвавшийся добровольцем, так начали копать и поняли, что ничего путнего не выйдет. Стенки ямы осыпались и в результате получалась воронка, да еще сразу наполнялась водой. Пришлось укреплять стены толстыми ветвями от срубленных сосен в кривоватые колья превратившиеся. Один чёрт, могилка получилась неглубокой.

— Как бы она могилой для парня и не стала. Обрушит сотрясение от взрыва стенки, — Коська, осмотрев конструкцию, недовольно повертел головой.

Метнулись в оставленную деревню. Жители в Углич и сами ушли, и живность увели. Там разломали в домах несколько лавок и уже ими стены укрепили. Совсем другое дело, настоящий короб получился.

Потом из ещё одной лавки сделали что-то типа крышки. Поджигает Сергий шнур ныряет в могилку свою и крышкой этой сверху прикрывается. Лодку по задумкам подрывников должно снести, и она не помешает парню выбраться из ямы с водой и добежать до засеки.

Ну, почти так и получилось. Только уж больно мощный получился бабах. Аж у них под ногами помост зашатался, а ведь в сотне метрах от брода.

Грязь, дым и брызги воды, когда осели, Коська уставился на дело рук своих. От полусотни всадников, подскочивших к броду… вот выражение есть «и следа не осталось», так остались следы, весь берег завален трупами людей и лошадей, а ещё кусками лошадей. Вон та голова точно без туловища на песке глину красной делает.

— Бежит! Бежит! Пострел. Борзый малый. Сгодится такой нам.

Угум. Коська с Андрием был согласен. Сергий перевод из дружины в партизаны заслужил. Ну и пять гривен, обещанных, тоже.

Лодку уволокло от берега, разломив на три части, метров на двадцать. И сейчас мимо одного из кусков зигзагами пробегал Сергий. Это его Касьян свет Иванович противоминному зигзагу обучил. В смысле, вдруг, по парню из луков или арбалетов палить начнут. Но пока таких стрелков не наблюдалось.

— Гляди, княже, драпают!!! — ткнул ручищей вперёд главпартизан.

Точно, от брода кто бегом, кто на лошадях неслось прочь несколько сотен тверичан. А чего, тут вам не там. Про мины в настоящее время никто не слышал ещё. Там в Европах возможно уже и придумали под стены крепости подкоп делать и такую мину закладывать для обрушения стены, но тут шалишь. Тут времена посконные.

Больше часа прошло, прежде чем на той стороне речушки вновь показались всадники. К броду и валяющимся там трупам людей и животных ратники не полезли, они спешились и двумя группами разошлись вдоль берега. Сначала Коська не понял, чего это за манёвр.

— Брод ищут, речушка-то мелкая, — раньше Коськи понял воевода Яромир, — стрельнуть бы по ним из кулеврины.

— Нет, пусть ищут, мы же там всё излазили, если тот берег ещё туда-сюда, то наш совсем топкий. Пусть сунутся и завязнут. Вот тогда и стрельнём.

Оба отрядика вскоре вернулись и устроили пленум Верховного совета. Со ста с лихвой метров Коське при всём его замечательном зрении было толком ничего не видно, так мурашки чего-то там вдали копошатся, тем более и не слышно. Высокие совещательные стороны вскоре прения прекратили вскочили на коней и убрались.

Войско не войско, но пару сотен всадников появилось через полчаса, и они двинулись к левому участку от брода. И там стали переплавляться через речушку с поэтичным названием Воржехоть. Переправляться решили тверичане всем кагалом сразу, там такой пологий спуск к реке в пятидесяти метрах от брода.

— Прокоп, приготовьтесь! Шрапнелью из двух единорогов по ним саданите, как встанут и потом если не сбегут сразу, то ещё раз.

Застряли. А они что думали тут в Угличе одни дурни живут, что все по броду через мелкую речушку лезут. Не все вляпались в полуметровый слой жидкой грязи. Но человек двадцать точно, так и остальные столпившись на берегу в ожидании, пока первые выйдут на вражеский берег, представляют замечательную мишень.

Бабах. Бабах. Ух, ты кучно-то как пошло. Один из Единорогов выплюнул три с лишним кило крупной картечи в тех что застряли, а второй по очередникам на том берегу.

Бах. Бах. Бах. Нда! Дисциплина у пушкарей так себе. Все три кулеврины, что с левой стороны стены, выстрелили в тверичан, не получив приказа. Ну, ладно, после боя получат благодарность, так как удачно отстрелялись, падали всадники и кони, но и втык, что без команды. Может у Касьяна свет Ивановича другая задумка была.

Бах. Бах. Ещё два выстрела из Единорогов через полминуты подстегнули купальщиков и они бросились прочь от берега. Ну, это те, кто был не в воде. А вот этим пришлось хуже. Из глины с илом перемешанном фиг выберешься быстро. Попытались выжившие поворотить коней, но опять три незапланированные выстрела из кулеврин посшибали с коней остатки смельчаков. И только один в результате смог добраться до берега, бросив коня, и спотыкаясь стал улепётывать.

— Десятка три? — Яромир хоть и был Коськой отремонтирован и зубы выросли и зрение улучшилось, но с молодыми глазами хельга всё одно не тягаться.

— Не меньше. Стояние на Угре теперь получится.

— Какое стояние? — заморгал боярин.

— М… Побоятся речку переходить. Будут стоять на том берегу, пока плохие новости к ним не придут. И потом сбегут к себе. Боюсь только Угличу достанется.

Коська ошибку понял… Не, он-то своей цели добился, наверное, до Ростова теперь Михаил Александрович точно не доберётся. А вот серьёзно ослабить этого прихвостня Тохтамыша и вечного врага Москвы не получится.

Событие пятьдесят второе

По-простому не получилось. По-простому вообще никогда не получается. Законы Мерфи никто ещё не отменил. Вообще, князь Ростовский Касьян свет Иванович, когда утром объезжал укрепления, то понял, что великовата крепостца получилась для четырёх сотен ратников. Математика — это наука, и если взять километр и разделить на четыре сотни воев, то по два с половиной метра получится промежуток между ратниками. Но это не совсем правильная математика. Минус партизаны, минус артиллеристы, минус лучники брата Кастория, минус заболевшие, не много их, но всё же минус десяток. В результате получается уже в три метра разрыв. Не аукаются ратники между собой, но жиденькая цепь, как бы ни хотелось другого.

— Если полезут где скопом, то как удержать? — воевода Яромир широко эдак махнул рукой необъятность рубежа показывая.

— Думали об этом. Стрельцы дядьки Касьяна на лошадях будут. Где тонко — туда и выдвинутся. А вообще, я осознал уже, что поторопились с миной. Нужно было побольше народа на наш берег заманить. Несущественный получился урон. Не отрезвил князя Тверского.

Разговор вёлся на площадке, где кулеврины расположены. И не просто так вёлся. Не получится видимо стояния на Угре. На берег речушку с красивым названием Воржехоть выперлось всё войско тверское. Вот тут совсем другая математика. Пусть пять тысяч на километр. По пять человек на метр. Плотными рядами стояли, кучками кучковались. Шатрами раскинулись. Кострами задымили. Сейчас перекусят, чем бог послал, спешатся и полезут через неширокую речушку на всём её протяжении. Человек он не лошадь, прорвётся через болотистый илистый берег. Там этой грязи всего метров пять, ну даже семь, переберутся, и вот тогда попробуй их останови.