Кусты, как Коська и предполагал, сбрило в метре от земли, словно косой прошёлся великан какой. Двенадцать без малого кило всяких железок рубленных улетело в новгородцев. Жалко. Нет, новгородцев не очень жалко. Это же они на его городок покусились. Там за два года мехов лежит. Как-то не так давно, выслушивая Афанасия Горбатого и прочих думцев, Коська сделал выход, что на торговле мехами Константиновичи поднимали в год до пяти тысяч рублей. А тут два года меха не вывозили, ну, если не десять тысяч, так хоть тысяч семь рубликов лежит, можно считать, что с долгами рассчитается. И тут эти воры пришли за его светлым будущим. Нет, ребята демократы только чай. В смысле, по усам текло, а в рот не попало.

Бах. Бах. Ух ты, когда девять кулеврин почти одновременно палят, то на 30-мм автоматическую пушку 2А72, что на БТР и БМП ставили, похоже. Каждую секунду по выстрелу выдали… всё Коська не может им названия придумать. Кулевристы? Ну, так себе звучит. Снайперами тоже не охота, чего англицизмами великий и могучий засорять. Пока никак не придумал.

Отряд партизан рвался вдоль воды к ушкуям, а Коська добежал с заряженной пищалью до дерева последнего перед вырубом и, встав за него, стал за боем наблюдать.

Прокоп попал по той группе, что ещё возилась с лестницей. Человек пятнадцать было. Похоже, все либо убиты, либо тяжело ранены, так как никто даже попыток убежать не предпринимает.

— Иех! Стратег хренов! — обругал себя парень, осознав, что происходит.

Ушкуйники все рванули к ушкуям. Все — это не преувеличение. Это констатация. Никто в лес к орудиям не побежал. Все к лодьям своим к ушкуям. А там всего сорок партизан. Ну пусть по два огнестрела у каждого, но бежит-то больше сотни человек к лодкам.

— Яромир, командуй атаку! — Коська чуть сам не бросился к лодкам. Еле остановил себя. Вот уж гибнуть сейчас не самая лучшая затея. Сейчас и без него разберутся. Он полководец, едрит его на лево, или погулять вышел.

Мимо уже неслись ратники, гремя железом. Прямо как стадо слонопотамов. Земля дрожит.

Коська туда–сюда глянул. Этот бег запоздал. И это не Борзовы бегут. Это люди с тридцатью килограммами железа, кожи, войлока и всего прочего на себе. Эти сто пятьдесят метров, а то и все двести, им не двадцать секунд бежать, а минуты три. Там новгородцы стопчут партизан за это время. Если Демид не догадается своих в воду отвести. Слыша слонопотомов за спиной ушкуйники… А что они сделают? Нормальные бы люди сдались. Сейчас перевес в силах уже двойной, а после выстрелов Демида и компании и тройной будет.

— Фома по последним! Бей! — заорал Коська перебивая шум и скрежет пробегающих мимо ратников.

А чего, даже если не убьют, а ранят пусть десяток, то соотношение ещё чуть в нашу сторону качнётся.

Бах. Коська разрядил пищаль в спину ушкуйникам. У него пулей свинцовой заряжена длинноствольная ручница. Долетит.

Приклад без опоры и без подушечки наполненной конским волосом так лягнул в плечо, что Коська на задницу сел и за ключицу схватился. Дебил! Сломал ключицу? Парень пошевелил рукой. Больно, но вроде цело всё.

Бах. Бах. Ну, вот и партизаны включились.

Событие шестьдесят восьмое

Поглаживая плечо через кольчугу и поддоспешник Касьян свет Иванович попытался встать. Ясно, что не получилось. Пришлось сначала не четыре кости перебираться и только из этой позы, как приматы по Дарвину вставать в сапиенса или эректуса… Кольчуга на нём двойного плетения и тяжёлая зараза, как долги перед московскими князьями. А потом чуть кривулину выписав ещё и до сосны добираться. Блин, бабахнул, так бабахнул, нужно подумать об уменьшении калибра, решил Коська, прислонившись к шершавому стволу. Из-за облюбованной сосны и одного взгляда хватило, чтобы окончательно убедиться, что капитан — это его потолок, даже майор, как у Высоцкого звание недостижимое. Майоры они батальонами командуют, а это точно не его уровень. Вон партизан по глупости на смерть послал.

Пока он сидел, да вставал прошло секунд тридцать и ситуация поменялась не в лучшую сторону. Ситуация, чёрт бы её побрал, ухудшилась. Его слонопотамы только из леса лёгкой трусцой вылезли, пусть и размахивая мечами и даже «УРА» горлопаня. Им ещё сто метров точно бежать. А вот ушкуйники частично уже добрались до горы трупов, что два залпа из пищалей и ручниц понаделали. Восемьдесят выстрелов? Ну, на вскидку полсотни точно отправили «Восточным экспрессом» в преисподнюю. Но даже если и пятьдесят, то это ведь треть всего, а прижимали их к воде и вытащенным на берег лодкам хоть как бы не больше сотни пусть и напуганных, но опытных воинов. И это не всё, бросившиеся в противоположную от леса, из которого их обстреляли, сторону, десятка три ушкуйников теперь остановились, организовались в могучую кучку, и поспешили они к своим на помощь.

Ратники ростовские видно было, что спешили, видно было, что стрелки брата Кастория поливают новгородцев стрелами со скоростью, на которую вообще только способен стрелок из лука, но ничего этого предотвратить стычку партизан с ушкуйниками не помогало.

Дзинь. За сто метров Коська услышал как столкнулись мечи передних шеренг. А потом вал новгородцев стал теснить партизан к реке. Не побежали, а просто отступали шаг за шагом. Вои падали с обоих сторон, и вражеская волна, поглощая их, продолжала теснить ростовчан к воде. Коська на секунду взгляд от боя оторвал. Пушкари зарядили орудия и теперь стояли не зная, что предпринять. Боялись в своих попасть. В мозгу у парня вспыхнул чертёжик детский. Положение партизан, направление стволов и новгородцы, толпой окружившие и прижавшие к воде его ветеранов и положение надвигавшееся волны его слонопотамов. Успеет? Успеет!

— Огонь! Огонь! Бей! — заорал на Прокопа князь Ростовский. По картинке в голове получалось, что картечь должна застрять в новгородцах, не долететь до партизан, при этом должна пронестись перед самым носом ратников. Прокоп и остальные бомбардиры не стали в диспуты вступать, три факела потянулись к затравочным отверстиям почти одновременно и через очень долгую секунду три рыка Единорогов сообщили, что двенадцать килограмм кусочков железа понеслись в спины ушкуйникам.

Бабах. Прокоп, как обычно, забыл про триста тридцать три, а Коська, естественно, забыл рот открыть и уши прикрыть. По мозгам так припечатало, что глаза попытались из глазниц вылезти, не уютно им в тупой башке стало. Пришлось совершать несколько глотательных движений, прежде чем часть ваты из ушей выпала на истоптанную траву. Помотав ещё головой, парень повернулся к лодкам. Всего вроде пара — тройка секунд прошло, но ситуация там поменялась. Пусть и не кардинально. Зато те три десятка новгородцев, что спешили на подмогу точно уже не спешат… м… хотя спешат, но в противоположную сторону к посаду. Тоже ничего хорошего, но хоть не в эту свалку у лодей.

— Егорка, всех сюда, там раненых наших полно. Быстро сюда!

Лекари за артиллеристами должны были стоять, но Егорка вылез вперёд. Ну как, войнушка и без него. Низя. Парень умчался к своим, а Коська вновь на лодки взгляд перевёл. Там сколько-то партизан, но точно больше половины, загнали новгородцы в воду. Но вот теперь их самих не больше тридцати — сорока осталось, и ратники почти добежали до поля боя. Ещё пару секунд, и они добегут до нестройных рядов ушкуйников. Со спины ударят.

Хрясь. Ратники врубились в ряды ушкуйников с тыла, как топор в сырое трухлявое бревно: не столько с силой, сколько с неотвратимостью. Те из новгородцев, кто ещё держался на ногах, заметались, теряя строй и хлынули к воде, а те, кто уже по колено стоял в воде, и вовсе потеряли желание дальше биться — холодная река тянула вниз, мокрая одежда наливалась тяжестью, а позади рычали и кричали от боли и страха соратники.

Партизаны, которых уже по пояс загнали в воду приободрились и тоже натиск усилили. И новгородцы не выдержали под ударом с двух сторон, прыснули в стороны, прекращая бой. Сдулись. Те, что влево подались, пытаясь выбраться из обволакивающего ноги ила в сторону посада, потрусили вслед за своими, что туда удирали. А вот тем, кто попытался выскочить справа не повезло. Ратники не в одинаковых кондициях, кто моложе, кто тренированней, кому и на пенсию скоро, вот их отряд на два почти равных по количеству разделился и теперь эти отстающие ветераны выскочили точно на десятка полтора новгородцев.