— Чего тут думать, трясти надо, — пробурчал им вслед князь.

Вернутся, никуда не денутся.

Дума Народная в основном, несмотря на иногородний состав, занимается благоустройством Ростова. Ну, там улицы заровнять, колеи засыпать. Золу запретить на дорогу сыпать, сыпьте на поле, ещё строительством каменного храма, ну и решением некоторых имущественных споров. Хрень в целом всякая, зато престиж. Народу русскому пофиг на дороги, а вот блямба серебряная на пузе и обращение по отчеству — это да. Это оно самое.

Так про посланцев князя Великого Тверского. Ну, он же выиграл битву на Воржехоти, так как Коська отступил. Вот Михаил Александрович и выкатил предъяву. Передать ему княжество, так как он ярлык имеет, и самому брату младшему Касьяну Ивановичу явиться на суд в Орду к Тохтамышу в Сарай-Берке, повиниться Царю и Государю и прощения просить, а также двойной выход заплатить за три прошедших года или двенадцать тысяч рублёв.

Проорал посланец и с таким победным видом смотрит на Думу и Коську, сбоку пристроившемуся.

Дума думать не начала. Она тоже орать начала. Известно же, кто громче прокричит тот и прав. И орали они и орали, а кончилось неожиданно чего-то крикнул Афанасий Горбатый в бесстыжие зенки тверскому боярину, а тот ему в морду лица кулак увесистый впечатал. Запинали. Еле-еле Коське с Яромиром и десятком ратников удалось посла отбить. Пришлось даже самому его лечить срочно. На санях потом домой под медвежьей полостью отправили. Не получился диспут.

Через месяц озадаченный таким поведением разбитого Коськи Михаил Александрович отправил нового посла, точнее семерых послов, ну, наверное, чтобы опять не запинали. И послов именно по этому принципу отбирали, по дородности. Эти требовать княжество и денег не стали. Эти предложили встретиться князьям в Угличе, точнее на той самой Воржехоти, где битва происходила.

Огромное желание у Касьяна было вместо себя партизан отправить. Всех, оба состава и оба состава стрельцов, чтобы прибить этого товарища. Раз и навсегда проблему с Тверью решить. И передумал. Одно дело вражьих королевен убивать тайно и совсем другое убивать своего князя открыто. Чем убийство Бориса и Глеба закончилось, а тем, что братика обозвали Святополк Окаянный. Прозываться Касьяном Окаянным не хотелось.

Ответил Коська Великому Михаилу лаконично.

— Пошёл в… Вы это бояре… Скажите, что князь Ростовский Касьян Иванович болен зело, видите, даже с трона встать не могу, обезножил. Потому, если моему брату Михаилу Александровичу очень хочется со мною поговорить, нда, о жизни покалякать, то пусть сюда в Ростов приезжает. Обещаю, бить его тут не будут. Вот вам крест, — и куда-то направо перекрестился троекратно.

Свои бояре зароптали. Где же вежество? Чужие зарычали. Не гоже так. Как это мы же победили, подавай Кемску волость⁈

— Я всё сказал. Ступайте и передайте, что я вам велел! — чуть повысил голос Касьян свет Иванович.

А когда «гости» ушли, то на своих зашипел.

— Вы чего, господа-бояре, белены объелись, вы что считаете мы проиграли? Нужно отдать этому… товарищу княжество и ехать на смерть к Тохтамышу, которого мы два раза побили, в Орду? Нет уж. Пусть они к нам едут. А придут с войском, так ещё раз побьём. Всё, закончили прения. Если вы битву проиграли, то я её выиграл.

Событие шестидесятое

Чем меньше времени оставалось до вскрытия рек, тем больше Коська стал труса праздновать. Вопрос-то простой. Он выведет войско из Ростова, ну даже оставив тут пару сотен. Сотню ратников и соню новиков с бору по сосенке нанятых. В основном Москву и Рязань чистили от пассионариев. Правда к пасси… к безбашенности ещё рост и вес был критерием отбора. Толку в нонешние времена от малохольного дрища метр с кепкой ростом. Воин сейчас должен мечом махать полуторником, копьё кавалерийское тяжёлое держать на весу во время атаки, да много чего ему нужно делать, где сила и размер имеет значение. В общем, набрали сотню недорослей здоровых и готовить начали. За два — три месяца воинами они точно не стали.

Ну, оставит он в Ростове две сотни, три с собой уведя, и сотню может в Вологде взять. Четырёх сотен хватит с избытком. На три с половиной лодей настроили. Нда, вот только с этой стороны угроза от Твери, а в Вологде от Господина Великого Новгорода. Даже если пушки считать основой обороны, то от тысячных ратей отбиться не получится. Потом Коська вернётся и назад города отобьёт… Ну, наверное, у него-то другие пушки будут и будет из больше. Но города ключевые могут сжечь и точно разграбят посады. Всё, что нажито непосильным трудом… а главное — вера в спокойствие и процветание при князе Касьяне Ивановиче — Строителе будет разрушена. Вера вещь такая, что второй раз не появится. Чего хорошего не сделал в Реальной истории Дмитрий Донской, а сожжение Москвы Тохтамышем и гибель почти тридцати тысяч москвичей ему не забудут.

Леопольд II (фр. Léopold II; 9 апреля 1835, Брюссель — 17 декабря 1909, там же) — король бельгийцев с 17 декабря 1865 года. Он получил от подданных прозвище «Король-Строитель» за постройку в Бельгии музеев, дворцов, вокзалов, триумфальной арки, ипподрома.

И не видел Коська никакого выхода из этой вилки.

Да, в Твери по-прежнему сидит голубятник Егорий, и он предупредит за седмицу точно, если Михаил Александрович Тверской вздумает на Ростов вновь войско ополчить. И в Вологде теперь сидит голубятник. Привезли партизаны из Новгорода Феофана Грека с учениками и подмастерьями, а в довесок голубятника с тремя десятками голубей. Ясно, что этих голубей выпускать из Вологды в надежде, что они окажутся в Ростове — бред. Они окажутся в Новгороде. Но зато теперь их можно оставить в Ростове на племя, а Ростовских голубей с голубятником отвезти в Вологду. Что и сделали.

Ну и? Если войско ушло, как это поможет? Насчёт Ростова план неплохой в целом у Коськи был. Даже не план, а маршрутная карта. И половина её в принципе выполнена. Касьян свет Иванович наведался недавно в Москву и договорился с тестем… или дедом жены — Тимофеем Васильевичем Вельяминовым, что тот его поддержит. Дмитрий Иванович Донской несмотря на посланное Коськой известие, что Тверь беззащитна, войско не неё не повел. Побоялся? Не готов был? Побоялся лишний раз Тохтамыша разозлить? Не важно. Но не дёрнулся даже. Его дело, хотя возьми он Тверь и посади там, как в Рязани лояльного ему человека и не было бы сейчас у Коськи головных болей.

Ну, чего теперь. Сейчас задача проще, просто сделать вид, что Москва собирается идти воевать Тверь. Так-то не редкое событие. Даже частое. Делать ничего толком и не надо, среди народа слух распустить, и купцы донесут эту весть до Михаила Александровича Тверского. А для убедительности объявить, как реки вскроются, сбор ополчения. Потом распустить, просто была проверка боеготовности. А через пару седмиц снова чего-нибудь предпринять, например двинуть несколько сотен ратников в Клин. Тоже проверка боеготовности. Уж про движение войска к их границам в Твери точно узнают. И будут несколько раз дёргаться и забудут про Ростов, не до него сразу станет.

Тестя Коська уговорил поспособствовать, тем более, что он больше самого Коськи заинтересован в сборе Ростовского княжества в пику расширению влияния Господина Великого Новгорода. Вельяминов старший почву подготовил и вот теперь Коська приехал в Москву, чтобы с самим Дмитрием Ивановичем договориться.

Дмитрий Донской, предупреждённый и подготовленный тестем, вилять и делать вид, что всё надо обдумать тщательно и с боярами и братом посоветоваться, не стал.

— Хоррошо, Касьян Иванович, я тебя втрравил в это дело, я и помогу. Только ответной услуги от тебя потррребую. Настоящий поход на Тверррь нужен. С победой. Что скажешь?

Очень хотелось Коське СКАЗАТЬ. Прям, вот рот сам открывался сказать:

— Тверь в октябре была беззащитна, чего просто не взял на копье её, а, Дмитрий Иванович? Что мешало? У тебя Пушкин с пушками есть. Два выстрела ядрами из половины даже пушек по воротам Твери, и они в щепки. А войска все ко мне ушли и назад придут побитые, ослабленные и с упадническими настроениями, а тут уже и кремль их взят. Сдадутся на милость победителей. Так чего не пошёл⁈