Событие пятьдесят пятое

А дождь продолжал идти на следующий день, словно и не было того дня с ясной погодой во время короткого боя. Опять все колеи на дорогах залиты жидкой рыжей грязью. Да, чего колеи, все люди и животные ею облеплены с ног до головы. Поход сквозь грязь продолжается. Дружина князя Ростовского отступала к городу. Или возвращалась? Ночная шалость удалась на славу. Грохотало на левом фланге тверского лагеря долго. А потом ещё и выстрелы слышались. Стреляли, выплёвывая последние ядра, Единороги и 4-х фунтовая пушечка. Первый выстрел сделали с полуторной навеской пороха, но остальные уже нормальным зарядом стреляли. Никому подвиг, после которого разорвёт ствол и покалечит пушкарей, не нужен. Это же просто отвлекающий манёвр. Главное — это партизанский наскок в тылу у вражин.

Под этот шум расчёты кулеврин на плечах перенесли все шесть стволов через реку, установили на алебарды и залпом послали в ворога последние свинцовые пули. Потом так же дружно взвалили опять на плечи свои «винтовки» снайперские и убрались на свой берег. И вот тут на левом краю поля со стороны безымянной речушки послышались взрывы гранат. Место не случайно выбрано. Там почти нет войск. Там небольшой отряд охраны и крестьяне пастухи, прихваченные из Твери.

Гранаты кидали по лошадям, а потом по ним же и стрельбу устроили. Нет, охрану-то сонную перебили перед этим, но там и было всего два десятка воинов. Из арбалетов положили всех, тем более, что половина вместо того, чтобы бдеть, спала у костра. Пока подымались и зенками в темноту пялились, партизаны успели арбалеты перезарядить.

Зачем коней уничтожали, нужно было к себе уводить. Точно. Точно так и сделали. Отделили от стреноженных коней с сотню и увели возчики отправленные с партизанами Коськой. А остальных часть побили гранатами, благо у них ноги связаны, либо ранили картечью из ручниц.

О том, что кони дружинников будут ночевать отдельно почти без охраны, в сумерках доложил вернувшийся из разведки главпартизан Андрий. Пришлось план менять. Вой без лошади — это уже и не вой. Хоть вой, хоть не вой. Лишить рать Михаила Александровича конного войска, и он никуда не денется, домой попрётся. Подло и лошадей нельзя убивать? Подло на чужую землю зариться. Ты свою развивай. Обустрой. Производства организовывай. Купцов поощряй. Севооборот наладь. Кремль белокаменный построй. Или пригласи из Геную мастеров, что научат кирпич делать. Нет, только вечно на чужое зариться. Так что надолго лишить Тверь зубов в виде конной дружины — это не подлость, а благоденствие для Руси и для Твери в том числе. Может хоть коневодство у себя в Великом княжестве развивать начнёт.

На взрывы гранат и стрельбу долго никто не решался бежать, а когда выстрелы смолкли и партизаны ушли, то оказалось, что лошади многие ранены и кровью исходят, да и убитых полон, а часть как-то избавилась от пут и сбежала, перебравшись через речушку.

Сначала Касьян решил не уходить с поля боя. Это ведь понятно, кто уйдёт, тот и проиграл. А подумав, пришёл к интересному выводу. Ну, да, именно так и думает Михаил Тверской. И он бы рад уйти, но спесь не даст ему это сделать. Он на следующий день погонит ратников и ополченцев в следующую пешую атаку. Победит? А чёрт его знает⁈ Теперь потренировались вороги и примерно представляют, как нужно эту крепостцу брать. Чего Михаила Александровича дурнее себя считать. Раздёргает его защиту и прорвутся в паре мест тверичане. Их по-прежнему в десять раз больше.

Но если Коська сейчас уведёт своё войско, то Тверь объявит победу и радостная помчится… нет, не преследовать проигравших, а домой помчится. Уж больно велики потери. Разбили врага! Всё! Победа! Айда на зимние квартиры. Никто и не вспомнит, что цель не победить выскочку Литвина, а Ростов забрать под себя.

И что потом будет делать Михаил Александрович Тверской? У него ярлык на Ростовское княжество и приказ от Тохтамыша голову Касьяна привезти ему? Это понятно. Он залижет раны и зимой пойдёт на Ростов снова. Или не пойдёт, если сейчас в Твери уже Дмитрий Донской.

Но эти несколько месяцев, даже если пойдёт Великий князь Тверской снова на них войной, работают на Ростов. Вернутся партизаны настоящие. Выпустит учеников лучников из своей школы брат Касторий и наберёт новых. Отольёт два единорога и сорокопятку мастер Игнат. Наделают пороха в Космодемьянске. Гранат они новых и мин на коленке в гараже наклепают. Белозёрское княжество присоединится с парой сотен ратников. То есть, как ни считай, а Ростов станет сильнее, а вот Тверь не станет. Сотни кольчуг с шеломами не сделать, сотни коней рыцарских не купить и не вырастить за несколько месяцев. Ну и Москва должна как-то обозначиться. Опять же, как и в этот раз голубятник предупредит.

Ушли. С большой добычей ушли. Только кольчуги, шеломы, мечи и прочие доспехи и оружие заняли тридцать телег. А сёдла, а сбруя, а попоны, а одёжка⁈ Так-то ополченцев тоже раздели до исподнего и одежда эта крестьянам и жителям Ростова пойдёт, как и оружие. В случае, если всё же Тверь нагрянет в гости, будет чем обороняться. А добротная одежда из импортной материи стоит годового урожая зажиточного крестьянина. Там и делов-то от крови и грязи отстирать.

Андрия с партизанами только Коська оставил в соседнем лесочке и десяток лучников, что был с ними в рейде. Задача у отряда простая. Если пойдёт Великий князь Тверской Михаил Александрович к Ростову, то препятствовать всячески, засады устраивая и гонца сразу послать. А ежели домой отправится, то проводить и тоже на арьергард и обозы засады и нападения организовывать. До самой Твери проводить, максимальный урон причиняя. Запомнить должны тверичане этот поход.

Событие пятьдесят шестое

Рождество Христово. Оно подкралось незаметно. Вот вчера не было, а сегодня есть уже. Чудеса. Ага. Они в Рождество и случаются. Князь Ростовский Касьян Иванович сидел накануне Рождества и чуда и с пером гусиным наперевес подводил итоги на одном листке бумаги и записывал планы на второй. Клякс было преизлиху. Чернила были бледноваты, серые эдакие. Но зато писал Коська на бумаге. Отечественной.

Да, да настоящей бумаге. Нет, нет, до той, которую будут в принтеры совать, даже не далеко. Между ними пропасть, которую в принципе непонятно как преодолевать. Эта похожа на ватман, на котором Константин Иванович редуктор рисовал в училище. По текстуре похожа, толстая и шершавая немного, а вот по цвету похожа на картон, что для коробок используют. Бледно-коричнево-жёлто-серая. Ну, чего хотел? не из рисовой соломы сделана, сделана из стеблей камыша и рогоза. В планах, что уже написаны на втором листе шершавой бумаги, есть третьим пунктом сварить бумагу из пшеничной соломы. Там же в скобочках и солома ржи, овса, ячменя и высушенной крапивы. Четвёртым пунктом отдельно — сварить бумагу из конопли. Где-то на краешке сознания у Константина Ивановича болталось, что бумагу для денег в будущем делают как раз из конопли. Насколько это правда, Константин Иванович не знал, в какой-то книге про попаданцев прочёл. Там же подпунктом сварить из парусины уже готовой при этом из двух видов, той, что только сделали и той, что уже послужила парусами лодьям. В чём разница? А в том, что если с мылом отстирать бывший в употреблении парус, то он гораздо белее нового. Бумага должна быть белой. В будущем, где-то тоже читал — это достигается отбеливателями, наверное, на основе хлорки созданных. Но как делать хлорку Коська не знал, даже не представлял с чего начать. Потому только природные отбеливатели — время и солнце. В какой-то другой книге про попаданцев Константин Иванович читал, что в хвое лиственницы и сосны приличное количество хлоридов. Но опыт по добавлению к варящемуся камышу отвара сосновых иголок положительного результата не дал. Правда, опыт проводился в спешке. Вспомнил и сварили, добавили, а не получилось и забыли. Сейчас пятый пункт в планах появился. Продолжить эти опыты. Углубить и расширить. Превратить иголки в золу и поташем получившимся попробовать отбелить, а ещё просто концентрацию увеличить. Раз сварить, слить, в этой же воде другие иголки сварить и так до киселеобразного состояния. Ну, не получится и не надо. Так как есть ещё и следующий пункт. Термин мелованная бумага на слуху. Мел под ногами на валяется, а вот обломки белого известняка, что идут на строительство Кремля в Москве, вполне доступны. Сани за ним уже ушли. Опять же дан приказ во все закоулки Ростовского и Белозёрского княжества в виде налога сдавать скорлупу яиц. Это же тоже известняк в основном. Там побочный пункт есть. Вот тут память подвела Константина Ивановича, то ли в Китае, то ли потом в Европе, но фарфор или пытались или делали из скорлупы яичной. Попробовать-то можно. В крайнем случае, если и то и другое не получится, то можно молотую скорлупу добавлять в почву для раскисления. Земли у них тут точно кислые, так как хвоща растёт огромное количество. Но сначала, естественно, все же мелованную бумагу попытаться сделать, добавляя перетёртую в порошок скорлупу яичную при варки бумаги.