Бабах. Сволочь. Опять ведь, про триста тридцать три не сказал. Хорошо Касьян за ним наблюдал и вовремя рот открыл и вовремя подальше отошёл и даже уши руками прикрыл, хоть и был в ерихонке с белым хвостом.

Пушку не разорвало. Ну и ущерб особый поганым не нанесли. Упало два всадника и три лошади. Зато криков и прочего ора было, будто дивизию ранили. И степняки бросились к лесу. Вот, что порох животворящий делает!

Час где-то в лесу соображали, что делать дальше. Коська тоже. Басурмане же не знают, что тут огромное по местным меркам войско сосредоточено. Мелкая непонятная крепостишка странная, ну пусть сотни полторы челдобреков и часть из них ополченцы. Да, есть пушка и три пукалки. Если навалиться всем кагалом, то просто правоверные сметут этих неверных, посмевших на святое, на аргамаков, покуситься. Так должен думать Урук-Тимур.

— Сейчас спешатся и пойдут на штурм засеки, а их с той дистанции, где мы их обстреляли будет сотня конных стрелами прикрывать, — озвучил вывод Касьян.

И именно в это время из леса покатила серая волна. Точно, степняки спешились и, запинаясь о высокую траву и оставшиеся ещё кое-где верёвки, понеслись к засеке.

— Демид, все туда. Я с вами спущусь. Много поганых. Прокоп, как всадники подъедут ещё раз полуторным зарядом жахни. Один раз. И смотрите на дорогу, а то и отсюда повалят. Егорка, собирай всех и прикрывшись щитами к засеке выдвигайтесь. Яромир. Тащите тюфяк к проёму, где вчера тренировались. Ну и лучников всех на левый фланг. И длинные копья подтащите из крепости. Чувствую хорошая там заруба намечается.

— Княже, ты не ходи… — хором и Демид и Яромир шумнули.

— Отставить!

— Княже, неспокойно мне, — продолжил Демид.

— Останься тут, Касьян Иванович, — насупил брови воевода.

— Да? Ну, ладно, стрелять и отсюда можно.

И ведь как в колодец плюнул, ай в воду смотрел. Нда. Не плюй в колодец: вылетит — не поймаешь.

В общем, только Коська это сказал, как и по дороге к барбакану всадники ломанулись.

— Княже? — остановился Демид.

— Иди уже. Тут пушка есть. Вот, здесь она полезней. А там бесполезней. Иди, говорю!

Сложно совмещать неприятное с бесполезным.

Событие шестнадцатое

А чего они дернули к воротам? Вопрос? Касьян свет Иванович на секунду от боя у ворот отвлёкся, и не как стрелок из пищали на это глянул, а как командир крепости. Отвлекающий манёвр? Хитрецы хитрющие. Стратеги тактические. Чтобы пушка не била по тем всадника на вырубе, что прикрывают стрелами пешцев, атакующих засеку, они этот дебильный наскок организовали? Дорогое удовольствие. Уже пару десятков добавилось к чуть не сотни и без оных имеющихся трупов. Ну, или раненых тяжело, раз на месте остались. В современных условиях тяжёлая рана — это тоже смерть, только отложенная — мучительная. Но ведь другого объяснения нет. Если бы таран там был у товарищей или лестницы, то можно было бы это плохо подготовленным штурмом обозвать, но ведь нет. Ордынцы подскакивали к барбакану и обстреливали его из луков. Ну, сколько попаданий уже? Как посчитать, по убитым и раненым с нашенской стороны. Ага. Ноль. А с той стороны после трёх выстрелов из Единорога и четырёх или пяти из кулеврин точно два десятка убитых и раненых. Скорее три. И в чём тогда цимес? Только отвлечь от штурма засеки.

— Прокоп, давай полуторным зарядом по вырубу ещё раз стрельнём. Орудие нагрелось, бронза пластичнее стала, не должно разорвать.

— Ох, княже. Гыр-быр-мыр-рокфор-тандыр, — пробубнил чего-то нерусское под нос себе патлатый командир орудия.

Товарищ этот с интересной судьбой. Был в одной из битв с погаными юнцом совсем захвачен теми в плен, и пять лет в Орде рабствовал… рабом был. Сбежал и через Украину, которую так пока никто не называет, и Литву нищенствуя и берясь за любую работу, чтобы прокормиться, добрался до Ростова Великого. Ну, а тут набор в артиллерию, князь новый Касьян Иванович организовал. Брали туда, понятно, обломов, а Прокоп среди обломов — облом. Чуть не два метра ростом и в плечах не меньше, Скала Джонс и прочие Халки Хоганы нервно курят гашиш в сторонке и думают, что глюк. Из плена здоровяк вынес знание ругательств на татарском. Мало ему русского продвинутого мата, так он ещё и зарубежный вставляет.

— А я сказал, горбатый! Разворачивай свой карамультук. Жахнем, отпугнём и снова охотой по воробьям займёшься.

Бабах. А неплохо получилось. Главное — орудие выдержало и даже отдачей с довольно узкого барбакана его не сбросило. Удержали верёвки и в этот раз, хоть на самом краешке. И выстрел всуе не канул. Удачно картечью по флангу хлестануло. Десяток смело. Четыре с половиной кило рубленных гвоздей лучше любой метлы сработали. Сенька — это наводчик у Прокопа даже присвистнул, высунувшись из-за щита, глядя на дело рук своих. Коська его за подол рубахи дёрнул, затаскивая назад. И вовремя дёрнул, мимо несколько стрел свистнуло. Блин со всех сторон посвистывают.

— Не свисти, денег не будет! Ну, а теперь по партеру стрельнём. Разворачивай, эвон сколько накопилось.

На самом деле подле ворот человек двадцать скопилось, и ведь не сидели на коняшках сложа руки, нет, пулялись стрелами супостаты. И это раздражало. Нет, стрелы над ухом не свистели, утерян сей секрет или экономили паразиты? Зато они тюкали и тюкали в щиты, прямо барабанный бой. И тюкали столь интенсивно, что и танец с саблями Хачатуряна покажется колыбельной.

Касьян свет Иванович длинную пищаль отложил, она опять раскалилась и сунь он сейчас туда мешочек с порохом так тот может и вспыхнуть сразу. Да и не нужна сейчас длинноствольная ручница, всего в двадцати метрах поганые, и до них спокойно и картечь из короткоствольной долетит. Её и заряжать быстрее, а если второй пыж, чтобы картечь не высыпалась, не забивать в ствол, то и совсем быстро получится. Стрелял он конечно вниз, но не целясь почти зарядил, опустил ствол и пали, в кого-нибудь да попадёшь. Чем вон тот на рыжей лошади лучше вон того на серой?

Бабах. Отдачей плечо через подушечку, набитую конским волосом, отсушило. Всё же калибр солидный. Коська, пока перезаряжал, выбрал мгновение, орудуя шомполом, и глянул на засеку в прорезь в щите. Не, всё, нужно туда бежать, здесь поганым ничего не светит, а там уже до рукопашной схватки дошло. Ратники длинными копьями сбивают с веток елей лезущих внутрь ордынцев. Пока справляются, и лучники активно прореживают контингент басурманский, но лишней его выстрел, пусть даже раз в минуту, не будет.

— Яромир… ай… Силантий, за старшего. Твоя задача пинать этих смельчаков, чтобы из-за щитов не выскакивали. Кого убьют с тебя спрошу, — выкрикнул Коська в лицо подскочившему боярину и, подхватив сидор с припасами, скатился вниз по лестнице крутой.

Силантий — это сын Акинфия Горбатого. В отличие от батяньки вполне себе стройный. Мясца бы добавить и богатырём можно назвать, зато командир прирождённый. Эдакий сержант из американских фильмов про обучение молодняка. Как рыкнет, как… замахнётся, все сразу в чувство приходят. А ещё совсем не дурак. Справится.

До засеки нужно преодолеть саму крепость вдоль забора и потом ещё по вырубу метров сто бежать. Так что Коська примча… притащился туда еле живой и мокрый как… в общем насквозь. Это же не в трусах и майке бежать — это как минимум два десятка кило железа на себе в виде брони и оружия тащить, плюс мешок с припасами для стрельбы ещё килограмм пять, да ерихонка новая, плохо подогнанная к войлочному подшлемнику, сползает на глаза, чуть великовата оказалась. Умный и большеголовый был тот сотник — выпускник чингисидовской академии.

— Демид, вон видишь с того краю лезут активней, давай со мной туда десяток партизан, а то не удержим, — а чего сверху-то виднее было, почему не покомандовать.

— Андрий, со своим десятком за князем.

Коська заметил, что и главный партизан перешёл на короткую ручницу, а пищаль длинноствольная лежит в траве под ногами и парит. Ох, останутся они скоро без огнестрельного оружия.