А вот с орудиями не просто плохо, а очень плохо. Есть три кулеврины, но эффект от попадания шарика диаметром чуть больше трёх сантиметров, из чего бы он ни был сделан, так себе. В толпу в упор картечью? Ну если только… Ай, два человека пострадают вместо одного. В общем, кулеврины есть, и они стреляют метров на шестьсот, если свинцовым шариком, каменным в два раза ближе. Можно попробовать бахнуть по командирам. Нда, если те поближе подберутся.

Из орудий только один Единорог 6-ти фунтовый. Всё, что успел отлить и обработать Игнат. Будь при Коське вся его артиллерия, оставленная в Вологде, и он бы мог и в чистом поле с татаровьями сразиться, но нет. Бодливой корове бог рогов не даёт.

Ещё есть подаренный Пушкиным последний тюфяк. Все уже в Москве извели, пустили на переплавку, а вот один не успели. Его Коська, понимая в общем и целом, что толку от этой штуки чуть, всё равно выпросил у предка «Солнца русской поэзии». Калибр миллиметров восемьдесят и длина ствола сантиметров семьдесят. Это свёрнутый в рулон медный лист, сваренный кузнечной сваркой, и для прочности скреплённый кольцами. Каменным дробом выстрелит. Большой заряд пороха не получится применить — разорвёт, но в упор по нападающим галькой пульнёт.

Ещё есть большая мина. Одна. Она закопана уже у ворот, метрах в десяти. К ней ведёт бикфордов шнур. Выдолбили канавку в утрамбованной земле, положили туда, дощечкой прикрыли и грязью сверху залепили, теперь грязь высохла и почти не заметно эту канавку, возможно, и пригодится, если совсем край придёт.

Гранатомётов нет. Да, в общем и порох кончился. На пять — шесть десятков выстрелов Единорога осталось и на сотню выстрелов из пятидесяти пищалей, но там на выстрел горстка всего пороха.

Вся надежда на то, что если основным войском Иван Пронский идёт на Серпухов, то сюда больше тысячи не пошлют. А с тысячей четыре сотни опытных воев и партизаны с лучниками должны справиться, тем более из-за засеки.

Среди беженцев полно больных. И это не раны. Не, есть и раненые, но не от встречи с погаными или рязанцами, а так — бытовые травмы. И особенно их много за последние два дня при рубке деревьев получилось. Когда одновременно четыре сотни людей машут топорами, то по теории вероятности каждый час раненый или ушибленный будет появляться. Ну и плюсом всякие с грыжей, с простудой, несмотря не лето, с отравлением и прочими расстройствами желудка из-за того, что воду пьют из болот и речек грязных, в которых сначала сотня человек нужду справила.

На счастье этого народа болезного рядом с местом впадением Москвы реки в Оку в неё же впадает небольшая речушка Желема на берегу которой и стоит пороховой завод. И на излучине этой Желемы в пяти сотнях метров от лагеря нашёлся источник зелёного огня. Пришлось Коське и самому заниматься лечением и пацанов всех подключить. Раз по десять уже все скатались к источнику только за первый день. Да и за второй не меньше. И очередь почти не уменьшилась. Все у себя сразу болезни нашли, и раз медицина стала бесплатной и очень действенной, то прямо драки за очередь начались. «Вас здесь не стояло» и «Мне только спросить», в переводе на язык четырнадцатого века — самые популярные крики.

Коська решил не заниматься администрированием. Наоборот, если не радовался, то был доволен, точно. По себе знал, что каждый раз, сунув руку в источник зелёного пламени и потом истратив его весь до капли, аккумулятор пусть на процентик, но увеличивает ёмкость. А если есть возможность по десять раз в день этот процентик получать, да ещё эти пятьсот метров туда-сюда бегом преодолевать, увеличивая физическую силу и выносливость, то это лучшая практика и для пацанов, да и для него.

Но вот теперь Егорка уехал с «партизанами», а он сам с отрядом ратников в сотню голов решил добраться до переправы через Оку в районе Коломны, чтобы посмотреть все ли татаровья перебрались на эту сторону реки через брод. Известно же, что обоз тянется в конце войска и тянется долго. Отбить его совсем не лишним будет. Ему две тысячи человек кормить.

Событие третье

Через Оку не так и много бродов хороших, и вот именно один из них и оседлали в стародавние времена первые жители Коломны. Практически все города, наверное, так и возникают. Ушлый товарищ захватывает переправу и начинает с купцов налоги брать. Потом там трактир и постоялый двор появляется. Кузнец нужен, теряют лошади подковы, а то и ось на телеге сломается. Крестьяне рядом селятся, ведь спрос на продукты питания растёт в этом месте. И если место людное и купцов много проходит, то такое поселение и до городка разрастается. Князь же тот самый — ушлый начинает крепостцу строить и отряд увеличивать. Глядишь и город появился.

Коломна явно из таких вот городков — оседлавших переправу через Оку. Тут из Переяславля-Рязанского идёт дорога на Москву и Серпухов.

Коська вслед за сотником Фомой, которого все за глаза, а кому дозволялось, и в глаза обзывали Свистуном, из-за его привычки насвистывать чего-нибудь почти всегда, подошёл к последним кустам на опушке леса и стал разглядывать переправу.

Оно того стоило. Пленные рязанцы «радостно поделились» информацией, что татарами руководит не кто-то там, а правая рука Тохтамыша Урук‑Тимур из рода Ширин. И он гонит с собой табун из восьмидесяти аргамаков, подаренных ему самим Тамерланом. Не может расстаться со своими лошадьми даже на короткое время. Некоторых сам кормит и следит, чтобы конюхи мыли и вычёсывали его любимцев прямо при нём. Так вот, судя по тому, что творилось на переправе именно этот табун сейчас и переправляли с правого берега реки на левый.

Прикидывая действия ворогов, Касьян свет Иванович явно ошибся в своих прогнозах. Рязань же новая тоже стоит на такой переправе и по идее напрашивался первый бросок татар на Владимир, так как именно дорогу туда и оседлали рязанские князья, построив Переславль-Рязанский. Вот Коська и думал, что если поганые решили небольшие городки вокруг Москвы зорить и грабить, то начнут с ближайшего, с Владимира, но нет, они попёрлись на Коломну и Серпухов. Хотя, кто его знает, если они силы разделили, то может отряд в пару тысяч человек и к Владимиру пошёл.

У брода организовалась настоящая пробка, с той стороны было с сотню басурман, которые пытались направить табун аргамаков в воду. И примерно столько же воинов было уже на левом берегу. Здесь же находилось штук десять двухколёсных повозок. Арба? В смысле склоняется это слово или нет? И как будет во множественном числе?

Коська тряхнул головой, самое время сейчас филологические ребусы решать.

— Удачный момент, Фома. У них отряд разделён. И брод вон широкий какой. Давай команду, пусть луки и арбалеты готовят.

— У тех, что на том берегу тоже луки есть, — Свистун ткнул рукой на воинов загоняющих в воду лошадей. Те шли неохотно, пытались обмануть горе пастухов и вдоль берега сделать полукруг. Да, за спинами воинов виднелись колчаны со стрелами.

Физика — это наука. И если река становится у брода мельче, то просто обязана стать шире. Количество воды, протекающее по ней, ведь, не изменилось. В этом месте Ока совсем уж разлилась, как бы не на всю сотню метров.

— С такого расстояния стрела может и долетит, но урон не должна причинить, все вои в хороших доспехах. Стрелять начнём вон от того дерева одинокого.

Специально или по воле случая, но с обоих сторон брода была голая земля, ни деревьев, ни кустов. Скорее всего, специально вырубили, чтобы тати всякие и Коськи разные засады на переправах не устраивали.

— Нападаем, распредели цели по десяткам. Если удастся отбить часть табуна, что успели на наш берег переправить, то считай, день не зря прожили.

— Добро, княже, — сотник поворотил коня и углубился в заросли ивняка и лещины на опушке леса, в которых скрывалась сотня.

Коська подошёл к Орлику и снял с седла арбалет полоцкий, переделанный Игнатом. Натянул тетиву и вложил в прорезь толстую арбалетную стрелу. До ближайших всадников басурманских было метров пятьдесят, и он вполне уже мог достать кого-то из татаровей.