Рядом в пирамиду связаны копья, у некоторых на поясе кинжалы. У одного лук видимо есть, на копье висит колчан со стрелами. Чуть дальше к реке ещё один костёр и вокруг него тоже ополченцы. Всё примерно то же самое, только у двоих есть кольчуги и у них же мечи на поясе.

Так себе войско. Но огромное. Тысяч… ну как тут посчитаешь, но вся эта огромная поляна до самой Волги забита людьми и лошадьми. Прикинуть по кострам можно. Костёр это десяток. Ну, тоже не сосчитать. Пусть будет пять тысяч воинов вместе с ополченцами. И это против его четырёх сотен… и минус Демид с двумя десятками лучших партизан, там каждый пятерых стоит. Эти новобранцы им не чета. Просто опытные ратники, которые только освоили гранаты и ручницы. Они ещё сами вздрагивают при выстреле Единорога.

Вся надежда на пушки и кулеврины. Порох есть. Успел запуститься заводик в Космодемьянске и выдать три первые партии. На сотню выстрелов из пушек и кулеврин и на столько же к каждой ручнице должно хватить. Может этого и не хватит, но и заводик ведь не встал, продолжает землю из конюшен превращать в пороховое зелье.

Нда, а вот если не побегут вороги, тогда плохо дело. Не так, чтобы хватай мешки вокзал отходит, но придётся драться.

Это ведь первая засада. Потом будет битва, где никто насмерть стоять не собирается. Получится шугануть — хорошо. Нет, так нанесут ущерб, какой получится, и прикрываясь артиллерией, отступят. И ещё одну засаду и ещё одну крепостцу организуют, туда порох должны подвезти. Потом подступы к Ростову, там борская дума организовала строительство третьей засеки с флешами багратионовыми. А потом ещё два кремля в самом Ростове и там тоже будет ополчение. Ну и, чем чёрт не шутит, подойдёт на подмогу Дмитрий Иванович Донской. Коська сам бы не подошёл. Он бы напрямую к незащищённой Твери ратников с пушкарями воеводы Пушкина двинул. Княжество совершенно без защиты Великий князь Михаил Александрович оставил.

— Ну, чего молчите, как на похоронах? Давай, Игнат, команду своим, бьём сначала вон по тем ополченцам из луков, а вы Андрий по дружинникам из пищалей.

Триста, тридцать три.

Событие сорок восьмое

Минута прошла, вторая. Коська стоял в заряженной пищалью длинноствольной с подожжённым фитилём и смотрел пока сам не стреляя. Боялся, что от близлежащих костров бросят к ним ратники или ополченцы с мечами и копьями наперевес, а то и стрелец какой не шибко пугливый начнет по ним бить из лука. И вот тогда, пока прочие перезаряжают свои ручницы, князь Ростовский и выстрелит, дав несколько секунд младопартизанам на перезарядку своих дивайсов. Однако время шло, а ничего подобного пока не происходило. Всё с точностью до наоборот. Когда первые два десятка все оказались убитыми или тяжело ранеными уже после второго залпа, то народ бросился в сторону Волги, подальше от бабахающего леса. Не у всех это быстро получилось, и стрельцы успели ещё с одним десятком ополченцем разделаться, а партизаны выстрелами в спину ополовинили второй. К этому времени стрелять больше не по кому было. Метрах в ста ближайшие пятки сверкали. Сколько там рекорд мира на стометровке? Так это негр и в трусах. А тут русские и без трусов. Не придумали ещё такой одежонки. Зато в броне почти все. Не успели к ночи разоблачиться. Только самые прыткие и успели с помощью товарищей стянуть кольчугу. Они-то и задали темп спринтерам средневековым. Ну, не на рекорд, но секунд за двадцать все от леска на пятьдесят сажен отбежали.

— Хорош палить. Пошли к лошадям. Вот ведь гады, не дали гранатами опять покидаться. Сколько можно их попусту таскать? — Касьян свет Иванович махнул рукой на улепётывающих ворогов.

Этот отход на заранее подготовленные позиции Касьян не продумал. Пока до лошадей по лесу добрались стемнело солидно уже так. И чего? Куда бедному крестьянину податься. Чёрт его знает, что там впереди. В лес с дороги они забрались, но сколько тот лес будет тянуться? И куда выведет. Направление отступления было только одно, назад на поляну, а потом назад к Угличу. Но по дороге, а не по лесу. Опять он себя в мышеловку загнал.

— Так, это Касьян Иванович, княже, а не надо нам никуда идти. Тут переночуем. Десницу даю на отсечение, что до утра вороги сюда не сунутся. Они пока портки отстирают — темень, на небе тучи, кромешная темень, в такую в лес бабахаюший лезть дурней не найдётся.

А ведь прав Игнат. Сам Коська бы этот лес после стрельбы точно не полез. А утром как рассветёт ясно будет, что делать. Всё зависит от того, где тверичане окажутся, будут ли мешать к дороге пробиться. Ну, а если там какие смельчаки найдутся и от Волги к своим кострам вернутся, то можно под утро и ещё раз шугануть. Сто процентов опять убегут к реке и дадут возможность им на дорогу выбраться.

Ночью все мучались. Побоялись костер развести. Поели всухомятку, хлебом с копчёным мясом перекусили, водой из фляжек запили. Холодно и сыро. И эта сырость под любую одёжку заберётся. Да ещё кольчугу не снимешь. Это рассуждать можно, что не сунутся тверичане, а ну как там свои партизаны имеются и сунутся, а тут народ со спущенными штанами. Бережённого бог бережёт.

В общем, все вертелись, крутились, кутались в плащи и кашляли. И едва стал рассвет пробиваться между ветвей деревьев своими серыми щупальцами, как Коська, уставший ворочаться, скомандовал подъём. Народ в пять минут взнуздал коней, зарядил пищали, натянул тетивы на луки и арбалеты и чуть не бегом повёл лошадей к опушке. Не удалось… Не получилось уйти по-английски?

— Вернулись они, княже, к кострам, кроме крайних. Но до дороги не добраться, — вышел навстречу дозорный.

— Вона чё! Ладно. Нам же лучше, им же хуже. Андрий, давай двоих с гранатами приготовь. Самых. Самых.

— Гранатами. Так далече…

— Сейчас! Давай диспут устроим, в прениях поучаствуем. Команду же дал. И вообще, старших по званию нельзя перебивать.

— Прости, княже…

— Бог простит. Ты двоих выбери. Пока сумерки ещё пусть подползут метров на тридцать — двадцать с гранатой к ближайшим кострам, запалят фитиль, вскочат, кинут в костёр гранату и упадут. А потом как бабахнет, так бегом сюда и мы навстречу двинем. Как с ними поравняемся, огонь открываем во всё, что шевелится, и начинаем дорогу себе к… к дороге расчищать. Теперь говори. Есть вопросы.

— Прости, княже. Володимир… и ты Тихон пойдёте… поползёте с гранатами. Только смотрите, запалите шнур бикфов хорошо, чтобы не загас.

Коська смотрел, как исчезают партизаны внутри и волновался. Предчувствие, не предчувствие, но мозг что-то царапало.

Событие сорок девятое

Касьян свет Иванович всматривался в предрассветную хмарь, в плотный туман, что выполз из реки и поднимался вверх по склону в их сторону, и ничего подозрительного не видел, и не слышал, но вот предчувствие не оставляло. Коська уже совсем было хотел позвать партизан м… Володимира и Тихона назад, но тут бабахнул сначала один взрыв гранаты, а через пару секунд и второй, а потом и силуэты бегущих людей показались в сумерках этих. Бегут, значит, ничего не случилось, не сыграло предчувствие. Странно. Ведь прямо будто кто в ухо про беду шептал.

— По коням! — голос Андрия вывел парня из самокопательных чуйвств.

Коська полез к стремени, когда с правой стороны, со стороны реки, полетели стрелы. Одна даже прямо под ноги ему прилетела и в землю впилась. Судя по положению, по тому как впилась в грязь стрела, стреляли издали навесом. Может будь они и без лошадей, так и чёрт бы с ним, но лошади только попонами и войлоком прикрыты. Нужно их срочно выводить из под огня. Всё это в голове за секунду за миг малый промелькнуло у парня.

— Уходим! — заорал Коська и каким-то чудом, не иначе, вдруг оказался в седле. Телекинез, наверное, а что ещё? Ну, разве страх. И тут же шпорами направил Рыжика прочь от реки и стрелков в сторону дороги.

Лошади видимо всё же у кого-то пострадали, так как послышалось ржание, на крик скорее похожее. Вон чего у него шаркало по душе. Только не про то думал.