— Оставлю, — сказал я и забрал у него палочку.

Хотелось уже встать на старт и проверить себя на полном круге. Я подошел к колодкам на нашей дорожке, подогнал расстояние между упорами и попробовал прижаться ногами. Удобно. Поднялся, отряхивая пальцы, и Кан подал мне куртку.

У ограды свистнули. Оказалось, уже пришли наши: Кристина махала обеими руками, Полина кричала: «Рома, Кан, давайте!» — хотя давать пока было нечего. Жанна смущенно улыбнулась и подняла руку чуть позже остальных. Я помахал им и вернулся к команде.

— Постараюсь первым отдать тебе палочку, — сказал я Дамиру. — А дальше как договорились.

Дамир подошел ближе.

— Я после виража к бровке уйду. Если впереди кто-то останется, постараюсь держаться за ним.

— А я подхвачу, — сказал Макар. — Только в общей зоне ищи меня. Судья нас расставит по местам, я тебе руку подниму.

— Хорошо, — сказал Кан. — По кругу каждый, три передачи. Секунды будут считать за всех четверых. Поборемся?

Дамир протянул ладонь. Мы накрыли ее своими, коротко прижали и разошлись за куртками. До вызова еще оставалось время, тело надо было сохранить теплым.

Теперь у меня был свой кусок работы, на котором я точно знал, что делать: набрать скорость, выдержать круг и вложить палочку в ладонь Дамира. Дальше побегут ребята…

Я посмотрел вдоль прямой на ограду и увидел Нину.

Рядом с ней шел высокий парень в светлой куртке, лет двадцати с чем-то. Нина показывала ему на дорожки и улыбалась.

Жанна сказала что-то Вере, и обе посмотрели на меня.

Нина заметила меня, взяла спутника за рукав и подвела к ограде. Я положил палочку на куртку и подошел с другой стороны.

— Ром, познакомься, — сказала она. — Это Влад.

Досье на Кречетова назвало заказчика по имени и возрасту, но без фотографии. Теперь я знал его в лицо.

Воронцов протянул руку через ограду.

— Здорова, Ром! — сказал он и представился, пожимая мою руку: — Владислав Воронцов.

— Первый забег! — рявкнул мегафон за моей спиной. — Первые этапы на старт! Третья дорожка, Гончаров, к судье!

Я пожал протянутую руку. Ладонь у Владислава Воронцова оказалась сухая и крепкая, а улыбка открытая и вроде бы искренняя. Нам с ним было о чем поговорить, но не сейчас, потому что судья за спиной выкрикнул мою фамилию второй раз, а у скамьи ждали трое парней, которые на меня рассчитывали.

— Поговорим после забега, Владислав, — сказал я ему. — Мне на старт.

— Конечно, Роман, — легко согласился он. — Удачи.

Нина сжала мне пальцы через ограду. Я поднял с куртки палочку, кивнул Кану и пошел к судье. Получив команду, встал в колодки на третьей дорожке; справа, на четвертой, пристраивался высокий парень в синей майке, слева — еще двое.

Выстрел ударил по ушам, и я рванул с места. Бежал так, будто за мной гнались волки. Не то чтобы этот старт был самым важным событием в моей жизни, но подвести ребят отчаянно не хотелось — все же одно дело, когда отвечаешь только за себя, тогда проиграть хоть и обидно, но не критично, и совсем другое — пацанов подвести. У меня от одной мысли об этом прыти прибавлялось. В общем, бежал с нездешней силой: держите меня семеро, а то всех затопчу.

На дальней прямой я уже начал догонять парня в синей майке. К последнему виражу в бедрах появилась тяжесть, но скорость я удержал и вышел к передаче нос к носу. Дамир стоял в зоне вполоборота, левая рука раскрыта. Утром я потянулся к нему слишком рано, а сейчас подошел вплотную и только тогда пихнул палочку снизу вперед. Его пальцы сомкнулись, я отпустил палочку и пробежал еще несколько шагов, гася скорость. И только тогда выдохнул.

Пропустив бегунов с внутренних дорожек, вышел на газон и почувствовал, как ноги заходили ходуном от напряжения. Ни разу в жизни я еще так не бегал.

Пока я хватал воздух, согнувшись над коленями, Дамир прошел вираж по дорожке, за дугой с конусами свалился к бровке вторым и держался за парнем с первой дорожки. Проследив за ним взглядом, я неторопливо потрусил по газону обратно к финишу. Судья уже расставлял третьи этапы, Макар с поднятой рукой был вторым. Дамир вышел на последнюю прямую, и его шаг стал короче.

Макар пошел рано — я это отчетливо видел, за последние дни понимание механизма передачи, кажется, отпечаталось у меня на подкорке. Он глянул через плечо, увидел передающего метрах в семи и начал разгон, а Дамир ближе подойти уже не мог. Внутри зоны Макар сбросил скорость почти до шага, обернулся снова, и палочка легла ему в правую руку у самого конца зоны. До черты успели, но пока они топтались, мимо прошел принимающий из синих, и Макар ушел на круг третьим.

Затаив дыхание, я глядел на парней, и сердце колотилось в груди, то ли еще не успокоившись после своего забега, то ли из солидарности с остальными.

Половину отставания Макар отыграл на дальней прямой и к передаче подошел вроде неплохо. Кантемир принял палочку левой, чисто, с ходу… и рванул с места в карьер. Несся он как бешеный, я бы так честно не смог, даже обошел синюю майку на вираже, но финишировал все равно вторым, далеко за четверкой с первой дорожки.

— Время победителя первого забега — три тридцать шесть и две, — рявкнул мегафон. — Второе место — три тридцать девять и четыре.

Три секунды отставания — это много, но Макар своим ранним рывком потерял для команды больше.

— Потом, — бросил Кан, не дав Макару начать извиняться, тот явно чувствовал себя виноватым. — Куртки надевайте, чтобы не остыть, сейчас посмотрим второй забег.

Дальше мы наблюдали уже со скамьи. Время победителя оказалось хуже нашего почти на две секунды, но оставался еще третий забег. Теперь все должно было решиться. Я почувствовал, как напрягся и ладони у меня вспотели. Понятно, что я не рвался в чемпионы-легкоатлеты, но все-таки… Всегда не любил проигрывать, хоть в «Дурака», хоть в боулинг, хоть в компьютерные игры, которые любил и в свои сорок с чем-то. А тут что-то посерьезнее, да и шанс есть! Ну и Корф со своим пренебрежением к моей команде тоже, конечно, повлиял.

В общем, я ревниво провожал глазами каждого, кто выходил на последнюю прямую, мысленно прикидывая, смогут ли эти парни побить наш результат. Упражнение настолько же глупое, насколько и бессмысленное, но укротить ретивое я уже не мог.

Рванул третий забег: раз передали палочку, два… финиш! Мегафон объявил: три сорок и три десятых.

По нашим подсчетам, мы все же проходили вторыми. Подскочив со скамьи, мы ринулись к судейскому столу и дождались протокола. В списке прошедших в финал стояло: «Атажукин», три тридцать девять и четыре.

Есть! Прошли! Я чуть не заорал в голос, а вот Кантемир, тоже напряженно ждавший результатов, не сдержался:

— Да-а-а!

Дамир схватил Макара за шею и потряс. Тот засмеялся, Кан хлопнул меня по плечу, а я тупо счастливо улыбался и никак не мог перестать, рот сам растягивался до ушей — ну как же, мы, спонтанно собранная команда перваков, прошли вторыми из двенадцати. Не, ну а чего бы мне в легкоатлеты не податься? Берегись, Усейн Болт, Гончаров на подходе!

Только тут я опомнился и обернулся, рыская глазами по полю.

Нина все еще стояла у ограды рядом с Воронцовым и просто смотрела на меня. И этого мне пока хватило.

— Финал в половине первого, — сказал Кан. — Давайте разберем передачу. Макар, почему так рано ушел?

— Я на Дамира посмотрел, а он далеко, — принялся оправдываться Макар. — Но шел в темпе. Ну, я и стартанул.

— В темпе я шел только с виду, — возразил Дамир. — У меня после второго виража ноги ватные уже были. Ближе подойти не мог, ты сам видел.

— Я думал, ты еще прибавишь, — сказал Макар. — А когда понял, что не сможешь, пришлось тормозить. Я же боялся, что не успею разогнаться и ты в меня упрешься.

— Попробуй подождать подольше, — проговорил я. — Вон до той белой линии, перед зоной. Дай ему ближе подойти. И разгоняйся параллельно, ты же видишь, догоняет он тебя или нет.