— Спасибо, что договорились. Сами бы мы туда не попали.

— Пожалуйста, Роман. Рад, что пригодилось. Всего доброго.

Я убрал телефон. Надо было еще тогда, после поездки, позвонить и поблагодарить, а я дотянул до конца месяца.

Кан вернулся через полчаса.

— Все, отстрелялся, — сказал он с порога, взял куртку и скомандовал: — Одевайся. Тут у метро пельменная есть, борцы из секции хвалили. Говорят, пельмени там готовят боги кулинарии!

До метро шли минут двадцать. Пельменная оказалась маленькой и почти пустой. Кан заказал две двойные порции пельменей с говядиной, сметану, хлеб и чай. А когда я полез за деньгами, отодвинул мою руку и заплатил за обоих.

— Я же сказал: угощаю.

Спорить я не стал, не тот случай. Пусть человек порадуется. Пельмени лепили руками, это было видно: двух одинаковых не найти. Не уверен насчет богов на кухне, но тесто таяло во рту, а фарш был сочным и, что для молодого растущего организма важно, его было много.

Кан молча съел половину своей порции, потом отложил вилку и сказал:

— Мне ведь отец еще летом предлагал квартиру снять. Отдельно, не дома у дяди Магомеда. Но я сам в общежитие захотел.

— А чего отказался? — спросил я с набитым ртом и бухнул в тарелку еще ложку сметаны. Она, конечно, была не деревенская, в которой ложка стоит, но для общепита вполне ничего, как вода не растекалась. — В квартире же удобнее. Комфортнее.

— Удобнее и комфортнее — это да, — согласился Кантемир. — Только наши бы все время заходили, проверяли, как я устроился. Потом отец бы обязательно нашел повод кого-нибудь ко мне подселить — какую-нибудь бабку или тетку, чтобы надзор был, ну и по хозяйству помощь, а я хочу сам пожить, Ром. С ребятами, как все.

Что удивительно, я его вполне понимал. Хотя тот же Денис бы выпучил глаза и не поверил. А я уже довольно пожил, чтобы понимать, что такое личное и как тяжело, когда это личное у тебя забирают. И когда все окружающие считают себя вправе вмешиваться в твою жизнь, и когда все они эту самую жизнь живут — все, кроме тебя.

— Ну, во всяком случае, с соседом тебе повезло, — засмеялся я, подцепив пельмень.

— Пока не жалуюсь, — ухмыльнулся Кан и кивнул на мою тарелку. — Ладно, хорош болтать, ешь давай, а то остынет. Потом добавки закажем!

В общагу мы вернулись затемно, сытые и почти счастливые, а дома Кан сразу достал тетрадь, чтобы закончить работу. Вздохнув, я занял свое место и тоже приготовился грызть гранит, хотя был безумно сыт пельменями.

Во вторник до первой пары я поймал Беляева у кафедры и договорился на среду. Время его вполне устроило. В учебной части дали нашу же аудиторию, в которой проходила большая часть занятий, так что группе я сказал сразу и то и другое.

На большом перерыве я спустился в столовую сектора. Очередь была обычная, до второго окна, и я уже стоял в ней с подносом, когда увидел за столом у стены Машу Юсупову. Она сидела одна, с тарелкой борща и раскрытой тетрадью рядом, и быстро ела. Короткие светлые волосы, открытая лебединая шея. Я узнал бы ее и со спины.

У Голицыных мы с ней протанцевали два танца подряд и договорились встретиться в столовой. С тех пор я заглядывал в зал, но ее ни разу не видел. А еще Нина Ланская успела рассказать, что Маша считает, будто я волочусь за каждой юбкой. Интересно, с чего бы ей так думать? Разве что… ее танцы со мной и флирт были некой проверкой? Блин… Вот и попробуй подойди теперь. Хотя сделать вид, что не узнал, было бы совсем глупо. Мне тогда понравилось с ней танцевать и болтать. И сейчас хотелось подсесть, а не кивнуть издали.

Так что я взял котлету с макаронами, компот и пошел к ее столу.

— Маша, место свободно?

Она подняла голову и улыбнулась, закрывая тетрадь.

— Ром! Садись. А я уж думала, ты в другую столовую ходишь, раз я тебя не вижу.

— Сюда хожу, Маш, только, видимо, в другое время. Иначе почему я тебя тоже ни разу не встретил?

— Да я не каждый день сюда успеваю, — пожала она плечами, поправляя непослушную прядь волос. — Вот сегодня двадцать минут осталось, а потом на физфак бежать. У нас лабораторный день.

Я сел напротив, и она отодвинула тетрадь, чтобы мой поднос поместился на столе.

— Как тебе первый месяц у нас? Не передумал учиться? — насмешливо прищурилась она.

— Пока нет, — покачал я головой. — Вот в пятницу контрольная по анализу, после нее и решу.

Маша весело и открыто рассмеялась, а я не смог удержаться и залюбовался ей. Даже рискуя показаться еще большим бабником, чем она сейчас думала.

— Ой, не напоминай, — махнула Маша рукой. — Я на первом курсе с анализом столько просидела. Ты хоть готовишься?

— Готовлюсь. Только сегодня еще на первую репетицию в КВН пойду.

— В КВН? — удивилась она. — Тебя позвали? Ты же серьезный.

— Это костюм серьезный, Маш, я же говорил, что без него мне семнадцать.

Маша снова весело засмеялась, широко, как тогда, и на нас обернулись из-за соседнего стола. Она не обратила внимания, а я улыбнулся и принялся за котлету.

— А что делать будешь? Петь?

— Пока музыку подбирать. Ребята сказали, что у них задумка есть, сегодня покажут.

— Потом расскажешь. — Глаза у нее блеснули любопытством. — Я бы на тебя посмотрела.

Смотреть, собственно, пока было не на что, но я внезапно почувствовал прилив энтузиазма, поучаствовать в КВНе захотелось еще сильнее. Видимо, Маша права и в глубине души я все-таки бабник. Может, всегда им был, просто подавлял?

— А ты что делаешь, когда не в лаборатории? — спросил я.

— Сплю, — сказала Маша и тут же засмеялась. — Ладно, вру. Детективы читаю. Только с ними одна беда: возьмешь перед сном на одну главу, а потом еще одну, и еще, а утром вставать.

— И ты дочитываешь, вместо того чтобы спать?

— Конечно, дочитываю. Не в конец же заглядывать, я так не люблю, потому что мне всегда интересен не только результат, но и путь к нему. — Она посмотрела на часы и ойкнула. — Все, мне на физфак. Хорошо, что ты подошел, Ром. Была рада тебя видеть!

— Я и сам рад. Беги, а то опоздаешь.

Она взяла поднос и ушла, а я доел макароны и потянулся к стакану с компотом.

Потому что лучше опоздаю, но компот свой выпью — это святое.

Игнат, начальник цеха, с которым я познакомился у Голицыных, свел меня со своими ребятами, и на прошлой неделе они прислали обещанное: итоговую таблицу и журнал.

В воскресенье я просидел над ними полвечера, отметил один сбой и написал, что к нему еще вернусь. До вторника распечатка так и пролежала под тетрадью по геометрии. Вечером Игнат позвонил сам.

— Роман, добрый вечер. От занятий не отрываю?

— Здравствуйте, Игнат. Я еще не начал, так что давайте поговорим. Что у вас?

— Тогда объясните человеку, который в этих радио понимает только цену батареек. Ребята говорят, вы их журнал смотрели. Стоит нам с этим дальше возиться или пора мне ребят из цеха выпроваживать?

— Стоит, — ответил я и объяснил почему.

— Вот еще что важно, Роман, — сказал Игнат. — Ребята эти у меня в цехе уже второй месяц, я им под датчики отдельное время выделяю, а цех живет по плану. Сколько мне на это еще закладывать, неделю или месяц?

— С ходу не скажу, а врать не хочу. Давайте так: в понедельник напишу вашим ребятам, что проверять и в каком порядке, а сколько на это уйдет в цехе, они прикинут сами. Они ваш цех знают, а я его даже не видел.

— Разумно… — согласился Игнат. — Тогда так и сделаем. Удачи с контрольной, Роман.

— Спасибо, — усмехнулся я. — Она мне там пригодится.

После звонка я развернул распечатку и уже взял ручку, чтобы начать прикидки, но заставил себя убрать все в папку. Иначе сегодня не будет ни геометрии, ни репетиции КВН.

В семь я спустился с гитарой на первый этаж. Долговязый Слава в растянутом свитере уже стоял у лифтов и махнул мне из-за чьих-то спин.

— Эй, Роман! — обрадовался он. — Пришел! А я уж думал, придется тебя искать и уговаривать. Идем, — дал он знак следовать за собой, — у нас комната от клуба.