Смеялись теперь и в трубке, и в дверях: Феликс привалился плечом к косяку и криво усмехался. Корф эту байку, рассказанную на все лады, слышал уже не по первому кругу, потому скалил зубы чисто по привычке.

— Ладно, слушай, я че позвонил-то, — сказал Йося в трубку, чтобы завернуть разговор. — Завтра у нас в общаге дискотека. Приходите, я вас внизу встречу. Только паспорта не забудьте, без них пропуск не выпишут.

— Лады, придем, — откликнулся юрист. — Встретить не забудь, а то знаю я тебя: потом ищи по всей общаге.

— Да встречу, встречу, — заверил Йося. — Буду на лестнице ждать.

Йося отключился и положил телефон рядом.

Смешить он умел давно. В школе его ставили в каждую сценку, а на переменах просили показать, как завуч отчитывала физрука, и Йося показывал обоих: завуча, которая говорила все медленнее, и физрука, который все быстрее соглашался. Дома отец просил за столом: «Йося, ну покажи про завуча», — хотя гости слышали это на прошлом празднике и все равно смеялись. Себя он показывал так же охотно, как других.

С юрфаковскими ребятами Йося познакомился после первой зимней сессии. Он ехал домой и разговорился в вагоне с двумя парнями. Выяснилось, что все трое из одного университета, только с разных факультетов. Потом встречались уже в Москве, в столовой или просто так, без повода. Феликс ребят не знал, а Йосе хотелось их познакомить: пусть и он послушает, как эти двое друг друга подкалывают. А главное, убедится, что у него, Йоси, и без него есть друзья-приятели, свет клином не сошелся.

— Ты кому это концерт давал? — спросил Феликс, сев на стул верхом.

— Ребятам с юрфака. Я их завтра к нам позвал. Хочу с вами всеми познакомить.

— Да уж… — то ли спросил, то ли просто бросил в воздух что-то скептическое Феликс неприятным, скучливым тоном, а потом, будто речь шла о незваных родственниках из деревни, поинтересовался: — И сколько их придет?

— Двое, может, трое, — пожал плечами Йося и почему-то почувствовал себя уже не так уверенно. — Смотря кто до завтра не передумает.

Когда они с Кристиной прошлой осенью попали в эту компанию, Йося тоже поначалу путался, кто с кем раньше познакомился. Витя с Матвеем уже не жили вместе, но по-прежнему часто заходили друг к другу. Потом Витя рассказал, что на первом курсе у них была общая комната. Леха с Женей Лавровым когда-то жили по соседству в той же общаге, еще до приезда Йоси; Женя и теперь больше общался с Сомовым, а через него с остальными из их компании, и его Феликс почему-то побаивался. Ну, или что-то в этом роде, потому что при Жене Феликс был неестественно тихим и покладистым.

За год Йося через Феликса сдружился с местными ребятами. Но собрать всех лучше всего получалось у Корфа: он знал, куда сегодня стоит идти, заходил за одним, звонил другому. А когда Феликс заглядывал в дверь, Йося сразу подскакивал, ожидая, что тот сейчас предложит что-нибудь на вечер.

— Трое, значит… — задумчиво повторил Феликс. И внезапно оживился: — Слушай, а это даже хорошо. Когда Гончаров завтра начнет блеять свою песенку, мы все выйдем покурить. Ты же сам сегодня сказал: выйдем вместе. Вот и выйдем и твоих с собой возьмем. Если из холла человек десять разом уйдет на улицу, за ними еще потянутся. Руслан посмотрит на полупустой холл и сам эту самодеятельность свернет. Надо прям показать, что это народное творчество на фиг никому тут не сдалось, пусть Гончаров хоть трижды лауреат.

— Э… Феликс, я их на дискотеку позвал, — неуверенно возразил Йося. — А не на улице стоять. Да и не курят они.

— На пять минут выйдем, — беспечно махнул рукой Корф, захваченный своей идеей. — Потом вернемся и будем танцевать. Про Гончарова им говорить незачем: позови покурить с нами, вот и все.

— Говорю же, не курят они.

— Постоят рядом, не рассыплются, — огрызнулся Феликс, который мгновенно приходил в раздражение, стоило кому-то сказать ему слово поперек. — Йось, я тебя не в разведку зову.

— Так песня-то одна, каких-то четыре минуты, зачем ради этого туда-сюда ходить?

Феликс окончательно перестал улыбаться.

— Йось, а кто мне трындел, что под гитару только на кухне сидеть, а на дискотеке она никому не нужна? Ты! А теперь заступаешься за этого придурка. С каких пор ты за Гончарова?

Ссориться с Феликсом Йосе не хотелось. Гончаров был первокурсником с их этажа, с которым он сегодня донес колонку до кладовки, и все. А с Феликсом они дружили уже больше года, и завтра Йося хотел провести вечер мирно и весело. Пять минут на улице ничего не испортят, уговаривал себя Йося. Хуже будет, если начать знакомить ребят с Феликсом, когда тот злой на весь мир.

— Ну так что, предупредишь своих юристов? — требовательно надавил Феликс. — Скажи заранее, что вместе выйдем, чтобы потом не стояли и глазами не хлопали.

— Поговорю, — сдался Йося. — Завтра, как встречу.

— Вот и ладушки, — моментально повеселел Феликс, встав и вернув стул к столу. — До завтра, Йось.

Когда дверь за ним закрылась, Йося взял трубку и набрал сообщение: завтра к восьми, внизу у проходной. Дописать еще одну строчку, про перекур в середине вечера, было недолго. Он подержал палец над кнопкой и не дописал. Завтра на месте как-нибудь объяснит. Или само обойдется: может, Феликс еще передумает, он умел за минуту три раза поменять решение.

Йося нажал «отправить», дождался на экране подтверждения и убрал трубку под подушку.

После субботней пробежки Кантемир придержал меня и попросил повторить вчерашний подшаг. Без него, просто показать движение.

— Ладно, — кивнул я, понимая, что меня сейчас будут проверять.

Вспомнив разом все, чему меня учил Кан и что я тренировал со своей лучшей в мире спарринг-партнершей — стеной, я шагнул, потянул воображаемого противника и тут же едва не наступил соседу на ногу.

— Теперь понял, зачем я отошел? — рассмеялся где-то за спиной Кан. — Ром, не торопись. Ты сначала поставь ногу, а потом уже тяни.

Ну да, перестарался я маленько. Постаравшись расслабиться и приняв правильную стойку, я повторил все то же самое — только без ноги соседа, — и со второй попытки вышло лучше.

— Не, ну вот можешь же, когда я хочу, — то ли подковырнул, то ли похвалил Кан.

Я уже приготовился повторить, но тут он взял меня за куртку у груди.

— А теперь освободись, — велел Кантемир. — Только резко не дергайся — куртку порвешь, а тебе ее еще носить.

Освободиться? Ну, это мы легко, это мы быстренько, никаких проблем! Не изобретая велосипед, я попытался попросту разжать его пальцы — не получилось. Тогда резко подался назад — и ткань натянулась. Кан шагнул следом, и не думая меня отпускать.

— Вот видишь? — сказал он. — Так ты его за собой и поволочешь. Давай поменяемся, я покажу.

В ожидании сакрального знания я послушно схватился за его олимпийку и решил, что не отпущу ни за что на свете. Вот не отпущу и все — пусть подергается. Не все же ему одному надо мной измываться.

Кантемир оценил мою позицию взглядом, велел оставить только левую руку, после чего прижал мое запястье к своей груди и шагнул вправо, к моему левому плечу. Разворачиваясь, он натянул ткань поперек сжатых пальцев, и я, сам не поняв как, выпустил олимпийку.

— Да твою ж! — с досадой выдохнул я.

— Не понял? — Кантемир улыбнулся, встал обратно и показал движение еще раз — на этот раз медленно. А потом снова взял меня за куртку.

— Теперь дошло, — уверенно заявил я, точно зная, что второй раз меня так не проведешь. — Я все назад тянул, а ты мне руку придержал и сам повернулся.

— Ага, — улыбнулся Кан. — Я просто изменил направление силы. Вместо того чтобы тянуть против хвата, создал момент относительно суставов пальцев. Чем сильнее ты держишь ткань, тем удобнее через нее твои же пальцы разгибать.

Я посмотрел на собственную ладонь. Ну да. Пока я пытался победить его хват в лоб, он просто сменил направление усилия и заставил мои же пальцы работать против меня. Физика первого курса. Обидно даже.