Макар вернулся на место принимающего и посмотрел на белую линию.
— Отсюда ее хорошо видно. Только тогда он меня догонит раньше, чем я разгонюсь.
— Вот и хорошо, — сказал Дамир. — Пусть лучше я тебя догоню, чем ты будешь меня на шаге ждать. А если совсем умру, крикну «жди».
— Лучше так и кричи: «Умира-а-а-аю, тащите гроб и оркестр», — посоветовал я, и все заржали.
Давно пора было разрядить атмосферу, а то что-то больно мы загнались. Так к финалу просто перегорим.
— Ладно, — отсмеявшись, кивнул Кан, — тогда так и попробуйте.
Они прошли зону шагом, потом трусцой, и напоследок Дамир нарочно повторил трек вяло, еле переставляя ноги, а Макар подождал еще полшага.
— Вот так, — сказал Дамир, отдавая ему палочку. — Если я такой, жди.
— И до конца зоны не тяните, там уже поздно догонять, — добавил Кан, после чего посмотрел на меня. — Ром, ты врачу обещал показаться.
Большого смысла я в этом не видел, но послушно потащился к стартовой зоне. Врач, та же женщина с красным крестом на рукаве, посветила мне в глаза и расспросила, не кружилась ли голова при беге.
— Ничего нового, — ответил я. — Шишка на затылке болит, только если потрогать.
— Тогда бегите финал, — разрешила она. — Станет хуже — сразу сойдите, это не позор.
До финала мы отдыхали на скамье, сидя в куртках. Невысокий финишер команды Корфа делал ускорения по дальней прямой, и Кан следил за ним краем глаза.
— Мне бы палочку метров на пять раньше него, — сказал он. — Тогда поборемся.
— Постараюсь дать больше, Кан, — пообещал я.
Неожиданный успех меня, можно сказать, окрылил. Так что мысленно я Болта уже трижды обогнал и твердо вознамерился побить собственный утренний рекорд, выложившись до предела.
Был соблазн обратиться к системе, но я даже не стал пытаться — не хотелось обесценивать радость, да и свои усиления от нее я уже получил, достаточно. Выиграем с тем, что есть, — хорошо. А нет так нет.
Финал бежали четыре команды, причем две — от первокурсников.
Жребий дал нам вторую дорожку, команде Корфа — четвертую, первокурсникам, которые утром обошли нас на три секунды, — третью. Я снова встал в колодки, чувствуя, как волнение переходит в кураж и в кровь выплескивается адреналин.
Выстрел!
Первый вираж я прошел быстрее, чем утром. На дальней прямой поравнялся с бегуном справа, затем догнал и первого из команды Корфа. Ноги уже налились тяжестью, но на морально-волевых, вытащив из организма все, чего там в прошлой жизни отродясь не ночевало, на последнем вираже я смог прибавить еще.
Последние сто метров — вот-вот, еще немного, только дотерпеть! Дамир уже ждал. И, подавая ему палочку, я успел заметить, что дальше по прямой, на четвертой дорожке, Корф все еще стоит в своей зоне с поднятой рукой — их первый от меня отстал.
Дамир ушел на вираж по дорожке, Корф — следом. За конусами Дамир свалился к бровке первым, Корф — вторым, парень утренних победителей — третьим, и на дальней прямой Корф сделал то, чего я от него не ждал: пристроился Дамиру в спину и бежал за ним, экономя силы. Только метров за сорок до зоны он выскочил и обошел Дамира на шаг.
Умно. Такого Корфа я еще не видел.
Макар стоял первым у самой бровки — судья расставил принимающих еще на середине круга, когда Дамир лидировал, — и я отсюда видел, как ноги у парня вибрируют от скрытого напряжения. Корф передал снаружи первым, чисто. Макар подпустил Дамира к белой линии, пошел вполоборота, подстраивая разгон, и палочка легла ему в руку на скорости, посередине зоны. Есть, смогли! Дамир после передачи еще пробежал по инерции и остановился, упершись руками в колени.
Отставание было в шаг — ничего-ничего, это совсем немного. Главное, дотянуть до старта Кантемира, не растеряв набранное. На дальней прямой Макар скорость удержал, на вираже подобрался ближе, и в зону они вошли почти вместе! Утренние победители шли третьими, далеко. За ними я уже практически перестал следить. Ну все, теперь дело было за нашим лидером. От распирающих эмоций и напряжения хотелось заорать на весь стадион: «Кан-те-мир — чем-пи-он! Победитель только он!»
Кан принял палочку левой на полшага позади невысокого парня.
— Давай, Кан! — все-таки заорал я, не думая, услышит он или нет.
Со стороны зрителей я услышал визги и наших болельщиц.
Кан на вираже держался у соперника за спиной. На дальней прямой парень ускорился и оторвался на два шага, и я видел, как легко он выносит колено. Однако Кан за ним не рванул, а просто бежал в своем темпе, как на стадионе по утрам, и мне стало понятно, что этот уровень все-таки не про нас. Ладно, наплевать, все-таки выступаем в первый раз, все еще бу…
И тут я заметил, как на последнем вираже у парня впереди явно укоротился шаг, а колени начали подниматься ниже. В этот момент, казалось, очевидно отстающий Кан вдруг резко ускорился и подобрал эти два шага к выходу на прямую. По ней они шли рядом, плечо в плечо, и оба валились вперед на последних метрах.
У самой черты Кан резко подал грудь вперед и проскочил финиш. Я еще не был уверен, что мы выиграли, но заорал так, что оглох на правое ухо, а затылок отозвался тупой болью.
— Да-а-а-а-а!!!
Как перелез через бровку, я даже не заметил. Кантемир стоял, согнувшись пополам, готовясь блевануть, а мы с Дамиром держали его с двух сторон. Макар орал что-то нечленораздельное, в чем можно было разобрать что-то вроде:
— Кантеми-и-ирушка-а-а!
И у всех на лицах было такое выражение, словно мы еще сами не до конца поверили.
— Первое место в общем финале — команда Атажукина, — объявил мегафон. — Победители представят университет на московском межвузовском старте. О дате сообщат через спорткафедру. — Корф с его четверкой стали вторыми, утренние победители — третьими.
А я стоял, потрясенно смотрел на парней и не мог подобрать слов. Вот это да…
Невысокий парень подошел и пожал Кантемиру руку, ничего не сказав. Феликс Корф же — в своем репертуаре — прошествовал мимо, демонстративно отвернувшись, хотя еще при объявлении результатов было заметно, как перекосило его лицо.
А у ограды тем временем творилось что-то невообразимое: орали опоздавшие Денис с Ильей, Вера с Полиной визжали и прыгали, обнявшись, Кристина обнимала Кана прямо через прутья, а Жанна дергала меня за рукав и тараторила:
— Ромка, ты себя видел? Ты же летел! — Кажется, меня простили окончательно и бесповоротно, и это было дополнительной вишенкой на и без того сладком торте.
Нина в общую свалку не лезла и ждала в стороне, а когда я подошел, взяла мое лицо в ладони через ограду и поцеловала в губы. Прямо здесь, при девчонках, при Кантемире, при Владе Воронцове, который стоял в трех шагах.
— Ты молодец, Ром, — сказала она мне в самое ухо. — И команда у тебя классная.
Я отвернулся от нее с большим трудом. Воронцов сделал шаг ближе.
— Поздравляю, Роман, — сказал он. — Красивый финал. Теперь у нас есть минутка пообщаться?
— Конечно, — кивнул я. Вместо «Ром» — уже «Роман». Видимо, переключился в деловой режим.
Мы с Владом отошли вдоль ограды туда, где нас не слышали.
— Я должен перед тобой извиниться, Роман, — начал он. — Демьян перегнул. Клянусь, я его посылал просто поговорить, а не угрожать и уж тем более, прости господи, не бить тебя по голове. Из охраны Дома он уволен и ко мне отношения больше не имеет.
— Кречетов от вашего имени грозил мне отчислением, — проговорил я. — Это он тоже сам придумал?
Воронцов отреагировал с хладнокровием, граничащим с равнодушием:
— Я ничего подобного не поручал… — А потом будто невзначай заметил: — Но у нашей семьи есть отношения с университетом, и мне не хотелось бы, чтобы вам пришлось в этом убедиться. Вы же умный человек, Роман, рекордсмен Испытания. Сами должны понимать, что к чему.
Значит, он извинялся за нападение Кречетова, но требования ко мне остались теми же. Вот только акцент в угрозе переместился с физической расправы на отчисление из универа и последствия.
