— Ладно, — сказала Вика. — Я зайду... попозже.

Она попятилась, зашла в оранжерею и закрыла дверь за собой так тихо, как будто надеялась, что если она закроет дверь тихо, то никто не вспомнит, что она вообще здесь была.

Первой заговорила Анна.

— Это катастрофа.

— Не преувеличивай, — сказал Костя.

— Она всем расскажет.

— Ну и что?

— Что значит «ну и что»? — Анна развернулась к нему. — Она расскажет, что видела меня с... с тобой.

— И что? Мы разговаривали.

— На расстоянии трёх сантиметров?

Костя помолчал, потом шёпотом сказал.

— Пончик.

— Я... — начала она и замолчала.

— Что? — спросил он мягко.

— Ничего.

— Нам нельзя было этого делать, — сказала Анна тихо.

Анна смотрела на него, как он стоит расслабленно, уверенно, хотя на нём была юбка.

— Ты ужасен, — сказала она. — И ты в юбке.

— Знаю.

Анна, постояв ещё несколько секунд, развернулась и ушла.

Костя, всё так же в образе Кати, остался стоять у оранжереи, с этой дурацкой улыбкой, которая теперь не сходила с лица.

#

Константин

Столкнулись мы случайно, стоим. Дышу воздухом, не знаю, что говорить, она рядом, так близко, чувствую, как от неё пахнет, и этот запах сносит. Что ещё нужно для счастья? Наверное, мозги, а их отшибло, как только взгляд зацепился за губы, потянулся к ней, и всё…

Я в юбке, на задании.

Наклоняюсь, медленно, так, чтобы она успела отойти, если захочет.

И тут БАХ! «Ой».

Какая-то овца из оранжереи вылетела, не вовремя, совсем не вовремя, секундой позже, и я бы уже... а она...

Отскочил, как дурак с идиотской улыбкой.

Вика, ну конечно, кто ж ещё.

Пончик. Прости.

#

Утро началось с того, что Анна, выйдя из своей комнаты, наткнулась на компанию.

Вика, с видом человека, который всю ночь не спал, но выполнил свой гражданский долг, и ещё пара студенток. Одна смотрела с таким искренним любопытством, что Анна на секунду подумала, что она подозреваемая, а не преподаватель.

— Анна Сергеевна, — начала Вика торжественно, — мы хотели бы обсудить с вами один вопрос.

Анна посмотрела на них, на коридор за их спинами, там стояли ещё четыре девушки и ещё две сидели на подоконнике.

— Слушаю, — сказала Анна ровно.

Вика сделала шаг вперёд.

— Вчера вечером я стала свидетелем… — она сделала паузу, как будто читала обвинительное заключение, — …сцены у оранжереи.

— У оранжереи есть сцена?

Вика, вероятно, рассчитывала на другую реакцию от Анны, что она испугается или смутиться, но Анна смотрела на неё абсолютно спокойно, и это слегка сбило Вику с обвинительного тона.

— Нет, я про другое… — Вика начала запинаться, затем взяв себя в руки, продолжила, — Вы стояли с Катей Савельевой, очень близко и смотрели друг на друга, и… вы почти поцеловались.

В коридоре кто-то ахнул, одна прикрыла рот рукой.

Анна смотрела на Вику и чувствовала, как закипает, не от стыда, от злости.

— Вика, — сказала она медленно, — вы меня в чём-то обвиняете?

— Это не обвинение, — Вика подняла подбородок. — Это факт, я видела, как вы стояли близко, а при моём появлении отскочили друг от друга.

— И что?

— Как что?

— Вика, мы с Катей Савельевой встретились на улице, разговорились об учебном плане, а затем вы выскочили из оранжереи, как чёрт из табакерки, напугали меня и Катю. То, что мы отскочили, как вы говорите, друг от друга…

— В оранжерее? — встряла Оля.

— Нет, на улице. Мы встретились, я шла из архива, а Катя из спортзала.

— Вы не просто отскочили, а сделали два шага, — уточнила Вика.

— Вика, — сказала Анна, и в её голосе появилась усталость, — по-вашему, я должна была в момент испуга считать количество шагов и вымерять траекторию отпрыгивания от двери? Я до сих пор не понимаю, что вы от меня хотите?

— Вы стояли с Катей очень близко и в шесть вечера не обсуждают учебный план. — стояла на своём Вика.

— Ага, то есть вы прибежали в шесть вечера обсудить со мной реферат, это нормально, а вот с другими студентками или курсистками я не могу обсуждать что-либо в шесть часов вечера? Я правильно вас поняла, Вика?

— Но я не пыталась вас поцеловать — вспыхнула Вика.

— Вас это расстроило?

— Да как вы смеете, я не такая…

— Вика, вы собрали группу поддержки, привели её ко мне и бросаетесь непонятными претензиями в мой адрес. Я свободный человек и имею право разговаривать с кем угодно и о чём угодно, а то, что вам там что-то, кажется, оставьте при себе, иначе я буду вынуждена написать докладную на вас за клевету.

Вика побледнела, одна из девушек дёрнула её за рукав.

— Простите, — сказала Вика тихо. — Я… я просто хотела убедиться.

— Убедились?

— Да.

— Тогда — свободны.

Они ушли, Анна постояла немного и пошла к себе в кабинет, надо было закончить текущие дела.

Теперь это будет обсуждаться везде, и к вечеру весь институт будет знать, что Анна Сергеевна Титова, почти поцеловалась со студенткой.

Анна закрыла лицо руками.

— Пончик, — сказала она себе, — ты влипла.

#

Катя узнала об этом разговоре в ресторане на ужине, когда сидела за столом и жевала омлет, Настя, глядя на неё одновременно с сочувствием и восторгом, сказала.

— Катя, ты только не расстраивайся, но Вика Белова сегодня утром ходила к Анне Сергеевне.

— Да? — Катя не подала вида, что напряглась. — Зачем?

— Она видела вас, вчера у оранжереи.

Катя медленно отложила вилку.

— Мы её тоже видели и что?

— Ну… — Настя наклонилась ближе и понизила голос, — что вы почти поцеловались.

В столовой гудели голоса, звенели чашки, кто-то смеялся у окна, но Кате показалось, что весь мир на секунду остановился.

— Мы не целовались, — сказала она ровно.

— Я знаю! — Настя замахала руками. — Я всем говорю, что это бред, но Вика… она такая. Она теперь ходит и рассказывает, что Анна Сергеевна… ну, что она… — Настя замялась.

— Что она?

— Что она предпочитает девушек, — выпалила Настя и покраснела.

Катя смотрел на неё, на свой омлет, снова на Настю.

— Это бред, — сказала она.

— Я знаю!

— Я вообще… — Катя чуть не сказала «мужик», но вовремя остановилась, — …не понимаю, почему нельзя разговаривать, чтобы тебе не приписали что-то развратное. Нас вот, например, с тобой Белова ни в чём не обвиняет? А мы с тобой вот сидим едим, живём в одном номере.

Настя посмотрела на неё, округлив рот, как будто хотела сказать что-то вроде: «О-о-о».

— Настя, — сказала тихо Катя.

— Что?

— Спасибо, что сказала.

#

Днём Анна шла по коридору, и ей казалось, что все смотрят на неё. Нет, не казалось, смотрели. Студентки оборачивались и шептались. Одна даже достала телефон, но Анна так посмотрела на неё, что телефон исчез.

Она дошла до кабинета, закрыла дверь, села за стол и уставилась в монитор. На экране была открыта рабочая почта. Три письма. Ничего важного.

В дверь постучали.

— Войдите.

Вошла Катя.

И Анна вдруг поняла, что ненавидит этот образ. Потому что он — не он.

— Пончик, — сказал он тихо.

— Не называй меня так.

— Анна.

Анна подняла голову.

— Костя, — она вздохнула. — Ты понимаешь, теперь весь институт думает, что я… со студенткой?

— Весь институт думает, что я… с преподавательницей, — поправил её Костя. — Потому что весь институт думает, что я девушка.

— Это не смешно.

— Это очень смешно.

— Костя.

— Анна.

Они смотрели друг на друга. И в этом взгляде было всё, и злость, и нежность, и что-то ещё, чему Анна не хотела давать имя.

— Знаешь, что самое дурацкое? — сказала Анна наконец.

— Что?

— Мне всё равно и плевать, что они думают.

#

Константин

Настя рассказала, в ресторане за омлетом.

Эта дура, Вика, пришла утром к Пончику, притащила с собой группу поддержки и наехала.

А я сидел, жевал и узнал об этом от соседки, как последний идиот, который ничего не видит и ничего не знает.