— Во-о-он — проорал завхоз.

Тонечка хмыкнула и вышла, увидев в коридоре Анну, она сказала, кивая на дверь.

— Слышали? Сами не знают что хотят, то постирай, то зачем постирала…

Всё это сказав и, не ожидая ответа, пошла на выход.

Анна ещё постояла под дверью, слушая бормотания завхоза, было плохо слышно, а ближе подойти она не рискнула, но что-то вроде: «Всё пропало, шеф».

#

Провал с Михалковой. Анна долго думала, что не так, почему её версия вылетела в трубу и что теперь делать.

На мини-совете Катя вспомнила про свечку из ящика завхоза, которую она подняла в коридоре, чёрную, воняющую травами. Такие свечи могли быть использованы для каких-либо ритуалов, а что если? Было решено ещё раз пойти в подвал под бывшей часовней. Директор уехал на несколько дней с целью подготовки мероприятия.

Как они попали в подвал это отдельная история, Катя долго возмущалась новому замку с каким-то там секретным механизмом, она потратила добрых полчаса, чтобы открыть дверь, при этом помогая себе иногда недобрым словом. Анна делал вид, что не слышит, ей хотелось и одёрнуть, и в то же время попасть в подвал, попасть в подвал перевесило, и Анна промолчала.

Наконец, они протиснулись и попали в маленькую комнатку, из которой вели несколько коридоров.

— Катя ты худая, а в этом маленьком пространстве ты как слон в посудной лавке. Ты два раза заехала мне локтем вбок и три раза наступила на ногу.

— Простите, Анна Сергеевна, я не специально.

И вдруг они услышали шаги, прятаться было негде, Катя подхватила Анну под попу и затащила в какую-то нишу, Анна пыталась возмущаться, но ей закрыли рот поцелуем. Когда шаги удалились, Катя оторвалась, и Анна зашипела.

— Отпусти меня немедленно, если меня увидят целующейся со студенткой позора не избежать.

— Со студенткой значит, ну-ну — сказала Катя и нарочно не отодвинулась от Анны, и та медленно сползла по её телу, прочувствовав все выпуклости и в том числе те, которых у девушки быть не может.

Анна смутилась и покраснела.

#

Константин

Блин, чё так тесно-то, я уже несколько раз натыкался на Пончика. Она возмущалась.

А я так и хотел сказать вслух.

— Ну, прости Пончик. Я просто не могу к тебе не прикасаться.

Вслух я, конечно, извинился.

Эх, если б я не был под прикрытием…

Опа, шаги.

Что делать? Анна повернулась ко мне, на её лице был страх.

Мозг увидел, оценил и решил, что это выражение ей не идёт, руки сработали сами. Я подхватил её под нижний пончик, развернул к стене, где оказалось небольшое углубление, и закрыл её собой.

Она что-то возмущённо пропищала.

Так дело не пойдёт, она нас выдаст, и всё, я заткнул ей рот поцелуем, и меня накрыло.

Когда я оторвался, с трудом, надо сказать, Пончик пыхтела и выдала такое, что я сначала не понял, а потом, как понял, разозлился и позволил ей сползти по мне. При этом я смотрел на её лицо и видел, как по мере «спуска» сменяется гамма чувств.

#

— Ты не Катя — выдохнула Анна, непонятно с облегчением, не то с сожалением.

Катя стояла, практически прижавшись к Анне и молча рассматривала её, потом ответила.

— Да, Пончик. Ты права, я не Катя, я Константин.

Анна молчала

Константин тоже молчал, казалось, он читает по лицу все её мысли. Он широко улыбнулся и сказал.

— Нет, Пончик, я здесь не по любовным делам — помолчал — хотя, ты мне постоянно путаешь мысли, и я забываю, зачем я здесь.

— Меня зовут Анна Сергеевна, а не Пончик — прошипела Анна.

— Ты сама виновата, ты, Пончик.

— Чем это? — возмутилась она.

— Тем, что вскружила мне голову и отвлекаешь от задания своими аппетитными формами.

Анна возмущённо засопела, тряхнув головой, она посмотрела на Катю-Костю.

— Я знала, — сказала она.

Он удивлённо приподнял брови.

— Что?

— Я знала, что ты не девушка. С того дня, как ты зашёл ко мне в кабинет, а потом сломал Степанову челюсть. Женщины так не бьют.

Он стоял молча.

— Я знала, — повторила она. — И всё равно пошла с тобой сюда. С мужиком, которого подозревала в том, что он мужик.

— Почему? — спросил он.

— Ты был единственный, кому я доверяла, — сказала она. — Даже когда знала, что ты врёшь и ты не тот, за кого себя выдаёшь. Я всё равно шла за тобой, потому что... — она замолчала.

— Потому что? — переспросил он.

— Потому что ты был интереснее, чем весь этот институт, вместе взятый, — сказала она.

— Значит, мы оба врали, — сказал он наконец.

— Оба, — согласилась она и, ткнув пальцем ему в грудь, сказала — И ты мне всё расскажешь, немедленно, с самого начала. Кто ты и что ты.

— Хорошо.

— И убери руки с моей ж... в общем, руки прочь.

Она оттолкнула его и вышла из ниши. Развернулась, скрестив руки на груди, уставилась на него презрительным взглядом.

Константин рассмеялся, подняв руки вверх в позе сдающегося.

— Хорошо, мой грозный По...

— Не смей!

— Хорошо, хорошо, только не здесь.

— Начинаю понимать маньяков. — пробормотал Константин — Доводить Пончика и наблюдать, как она злиться или смущается — просто кайф.

#

Выбравшись из подвала, Катя и Анна вышли в небольшой внутренний дворик. Анна шла первой, на ходу поправляя юбку, и чувствовала, как дрожат колени, не от страха, а от того, что случилось там, от поцелуя.

Как это объяснить, да и что тут объяснять, хотела забыть и в то же время повторить, прикосновение губ, неожиданное, но такое... правильное, и потом она сползла по его телу, чувствуя под пальцами твёрдые мышцы, и она знала, что он мужчина, но знать и почувствовать оказалось…

И теперь, стоя во дворике под холодным осенним дождём, она не знала, что делать.

Подняв голову, она увидела серое небо, которое давило сверху.

Катя-Константин вышел следом. Просто стоял в двух шагах от неё, грязный, с мокрыми волосами, прилипшими к лицу, остатками макияжа, размазанного по щеке, ждал.

Анна, развернувшись, уставилась на него, в груди всё кипело, злость боролась с растерянностью и ещё каким-то дурацким, нелепым чувством, которое она не могла подавить.

— Ты притворялся девушкой.

— Да, это было неудачно, — усмехнулся он.

— Ты называл меня Пончиком.

— Это было удачно.

Анна замолчала, а что вообще сейчас надо говорить? В голове проносились вопросы, но она не могла задать ни одного, слишком много их было и все не про то.

— Кто ты? — выдохнула она наконец. — Настоящий ты и что ты здесь делаешь?

Константин шагнул к ней, она хотела отступить, но ноги не слушались.

— Меня зовут Константин Дмитриевич Савельев, — сказал он, и его голос стал твёрже. — Майор полиции.

— Полиции? — переспросила Анна. — Ты оперативник?

— Да, — кивнул он. — Я здесь на задании.

— Каком задании?

Он помолчал несколько секунд, смотрел на неё, её мокрые волосы, и Анна видела, как он колеблется, как у него идёт борьба.

— Ты всё правильно поняла, про курсы и девушек, — ответил он наконец.

Анна молча смотрела на него и не двигалась.

— Пончик... — начал он.

— Не называй меня так! — выкрикнула она. — Ты обязан мне объяснить! Зачем ты здесь? И почему ты целовал меня?

— Целовал, чтобы ты не выдала нас, — ответил он, проигнорировав первый вопрос, и в голосе его послышалась сталь. — Ты бы закричала и нас бы обнаружили, возможно, даже мы могли погибнуть.

— Я не закричала бы! — возмутилась Анна. — Я следователь, умею держать себя в руках!

— Ты была в панике, — сказал он. — Я видел твой взгляд, ты бы закричала. Я не мог рисковать.

— И поэтому ты решил меня поцеловать?

— Да, — ответил он. — Это был единственный способ.

Анна смотрела на него и чувствовала, как начинает закипать, она хотела ударить его и поцеловать, и потом опять ударить, тут она потерялась в последовательности, что сначала ударить или поцеловать?

— Ты не ответил на мой вопрос, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Зачем ты здесь? Что значит я правильно поняла?