Баффи подумала о людях с Ярмарки Ренессанса. Она не сочувствовала тем, кого оставили в живых темные эльфы. Это были, без сомнения, создания зла, и они заслужили то, что получили. Баффи сама убила бы их при самозащите. Но так? Хладнокровно загнать и жестоко убить? На это она вряд ли была способна.

И придумать хоть что-нибудь, чтобы этого не случилось, она тоже не могла.

Конь под ней захрапел. Баффи увидела, как рванулся в чащу один из псов. Он обернулся и зарычал на нее. Может, тут дело в запахе, но псы все еще считали ее врагом.

Впереди раздался нечеловеческий рев. Баффи узнала голос Лесного Царя. Заржали лошади, закричали Охотники. Баффи натянула поводья, увидев, что Роланд впереди замедлил ход и отступил назад, оказавшись на широкой тропе рядом с ней.

Тут Баффи впервые заметила, что лес вокруг посветлел. Исчез черный туман, саваном покрывавший деревья, но крайней мере, здесь его не было. На небе появились звезды и луна.

— Что случилось? — спросила Баффи.

Тогда снова заревел Лесной Царь, и Баффи взглянула вперед, через головы конных Охотников, из которых многие уже спешились. И тут она наконец увидела, что их остановило.

В конце тропы стояла стена. Неясная масса черного тумана, но куда более плотного, чем тог, что клубился в лесу раньше. Он как-то сгустился и образовал застывшую массу, не дававшую двигаться дальше. Стена была! тридцати футов высотой и достаточно плотной.

Лесной Царь заревел от ярости и со всей своей мощью обрушил меч на черную стену. Маслянистая поверхность колыхнулась, заклубилась, и меч успел ee прорезать. Стена была липкой и вязкой. Царь с трудом вытащил меч, а когда он это сделал, на стене не осталось и следа.

— Что это? — спросила Баффи у Роланда.

— Я как раз хотел у тебя спросить, — ответил он. — Я думал, это работа твоих друзей.

Баффи прикинула такую возможность, но ни Джайлс, ни Ива не владели магией настолько, чтобы сотворить что-то подобное так быстро. Она посмотрела на Роланда и покачала головой.

— Мы здесь заперты? — спросила она.

— Похоже на то. Я никогда ничего подобного не видел. Никто еще не бросал моему отцу такой вызов. Потому что сила его очень велика.

Баффи смотрела на стену, абсолютно ничего не понимая. Лесной Царь и несколько Охотников все еще пытались пробить густую и клубящуюся магию стены. Баффи беспокоилась о том, что будет, когда им это все же надоест. Ее клятва была магической, как предупредил ее Джайлс. Она могла быть нелояльной в мыслях, но если она захочет причинить Царю вред, тело откажется подчиниться.

Она это уже, конечно, проверила.

Пока они еще в лесу, или хотя бы в Саннидейле, есть надежда найти какой-то способ освободиться. Но если они вернутся в Ложу, окончательно покинув мир, который Баффи знает, все ее надежды погибнут. И для того чтобы стать частью Охоты, одной из них, Баффи тоже придется умереть. Умереть и жить потом с черной магией внутри. И больше никогда не быть человеком.

Если это случится, она знает, что делать.

Она попросит Роланда ее убить.

Вопреки чувству вины от того, что он бросил друзей, Брайан не мог сдержать радости, когда тьма вокруг начала рассеиваться. По-прежнему стояла ночь, но уже ночь настоящая. Осязаемая. Без всякой магии. Его подмывало кричать от радости. Вместо этого он только прибавил шагу, несмотря на раны и усталость.

Он не мог дождаться встречи с отцом.

Свернув за поворот, Брайан увидел чернильно-черную массу между деревьями. Минуту он на нее смотрел, потом подбежал и остановился всего в нескольких дюймах. Протянул руку, но не смог до нее дотронуться — страшно. В короткой мысленной схватке с самим собой он был вынужден признать этот страх и уступить ему. Упав на колени и закрыв лицо руками, он заплакал. Вслух, громко.

И тут раздался голос.

— Этот вроде не из них?

Голос был глубокий и сердечный.

— Да нет, это просто пацан, — ответил другой голос.

Брайан оглянулся, но никого не увидел. Подумал, что сходит с ума.

И тут из непроницаемой черноты высунулась рука, схватила его за запястье и протащила сквозь стену темноты, будто ее и не было.

Он споткнулся, упал на траву и скатился по короткому склону в канаву, отделявшую ограждение шоссе Семнадцать от леса. Со дна канавы он увидел своих спасителей. Огромный жирный человек в изорванной одежде упирался руками в стену, полностью скрывавшую лес — виднелись только верхушки деревьев. Из груди человека исходил свет почти белый, лишь чуть подкрашенный розовым.

И был еще один — одетый в зеленое. Из его рук исходила, потрескивая, энергия, переливавшаяся в черную стену и обратно.

— Значит, ты удрал? — спросил зеленый. — Как тебе это удалось?

— Что это вы делаете? — спросил Брайан, ошеломленный зрелищем, но слишком эмоционально опустошенный, чтобы испугаться.

— Держим их внутри, — ответил толстяк. — На что это похоже, пацан?

— На магию, — тихо сказал Брайан.

Они оба рассмеялись.

— Мы с королем Ричардом будем тут до рассвета, сынок, — сказал зеленый. — Если стена упадет, мы оба покойники. Так что мы были бы тебе благодарны, если бы ты сбегал в ближайшую круглосуточную забегаловку на дороге и притащил нам кофейку.

Брайан уставился на них, как на сумасшедших. Но они больше ничего не сказали. Брайан заметил выступивший у них на лицах пот. Держать Дикую Охоту взаперти — работа нелегкая. Он таращился на них битых минут десять, но так и не задал ни одного из теснившихся в голове вопросов. Потому что понял, что не хочет знать ответов.

Наконец он поднялся на ноги, нащупал бумажник, который каким-то чудом остался в заднем кармане, и побрел по пустому шоссе с единственной мыслью в голове.

Кофе — это он может.

Пока вся энергия Дикой Охоты сосредоточилась на преградившей путь стене, никто не заметил, как от основной группы отделился олень. Он тащился обратно по тропе, ощущая голод и чуя носом что-то необычное. Что-то новое. Нового на свете было мало, и он думал, следует это новое съесть или, наоборот, от него убежать.

Олень ушел достаточно далеко, туда, где жидкая тьма все еще переливалась среди деревьев. Он знал, что это новое близко.

Когда-то олень был другим, таким, который мяса не ел. Теперь он мог есть только мясо. А это пахло, как хорошее мясо.

Впереди, во тьме, что-то зарычало.

Из тени появилась пара огромных, горящих желтым огнем глаз.

Сильные руки схватили оленя за рога и резко вывернули, сломав ему шею. Он упал на землю. Из пасти его вырвалось облачко черного тумана.

Когда дедовские Часы прозвонили два, мистер Чейз еще полежал, потом откинул тяжелое цветастое одеяло, которое жена заставила его купить в последний раз в Лос-Анджелесе, и встал с кровати вишневого дерева, купленной год назад в Австрии. Завернувшись в шелковый халат, он спустился в кухню на первый этаж и налил себе стакан натуральной ключевой воды.

Возвращаясь в спальню, он остановился перед открытой дверью в комнату дочери. Вспомнил, что Корделия сегодня решила заночевать у какой-то своей подруги.

По улице прогрохотал автомобиль с плохим глушителем, явно не принадлежащий никому из соседей Чейзов, и окно в комнате Корделии зазвенело. Мистер Чейз прислушался — не разбудил ли этот грохот его жену. Убедившись, что этого не случилось, он подошел к окну и выглянул. Хвостовые огни машины сворачивали за угол.

Трудные подростки. Когда мистер Чейз был мальчиком, их называли хулиганами.

Он всегда волновался за дочь, когда ее не было дома. Но он знал, что жизненные принципы Корделии не позволят ей попасть в компанию трудных. Никогда. За очень редкими исключениями Корделия держалась на расстоянии от подростков, имевших привычку доставлять неприятности или в них попадать.

Мистер Чейз вернулся в кровать. И с неприятным удивлением обнаружил, что впервые со студенческих времен не может заснуть.