— Я тоже. Не знаю, кто кричал, но наверняка его схватили, — сказал Ангел, продолжая осматривать улицу. — Кстати, знаешь про этого копа, друга Джайлса? Его сын объявился.

— Так это ж хорошо! — вскричала Баффи.

— Тише! — Он резко повернулся к ней. — Он и его сын отправились к Джайлсу в библиотеку. Джайлс пытался тебе позвонить, сказать, до чего они вместе додумались. Он оставил мне сообщение на автоответчике, и я пробовал ему перезвонить, потому что вспомнил один миф про маленький народец: они ездят вместе с Дикой Охотой. А раз я слышал рог в ту ночь... Но я боялся, что ты выглянешь и Охота тебя заберет.

— Роланд! — вдруг сказала Баффи и бросилась к двери. — Там в подвале этот сбежавший мальчик! Надо посмотреть, как он.

— Баффи, нет! Ты должна затаиться до первого луча солнца. Сети расставлены. Они все еще охотятся.

— Но он там один! Он же ничего этого не знает!

— Нет! — Ангел толкнул ее на кровать и придержал. — Ты ему сейчас не поможешь. Скорее всего, они сто уже взяли.

— Ох, нет! — Баффи широко раскрыла глаза. — Может быть, там, где он был, ему было безопаснее. Ангел, неужели я дала им его забрать?

— Ты не знала. Никто не знал. — Он посмотрел на нее серьезными глазами. — Джайлс хотел, чтобы я предупредил тебя. Я искал тебя по всему Саннидейлу.

— Я вернулась на Ярмарку, — сказала она и полыхнула взглядом в ответ на его недовольную гримасу. — Нечего! Я же Истребитель.

— Я знаю. — Он дотронулся до ее щеки. — Когда рассветет, иди к Джайлсу. Он тебе расскажет обо всем, что мы знаем.

— Поскольку завтра будний день, я буду в школе, — сухо ответила Баффи.

Он заставил себя улыбнуться.

— Баффи, мне пора. Скоро рассвет.

— Иди, — кивнула она.

— Не проверяй до рассвета, как там твой друг, — напомнил он еще раз.

— Не буду.

Лежа на кровати, она смотрела ему вслед: вот он перебросил ногу через подоконник, потом другую. Взглянув на нее в последний раз, он скользнул в темноту.

Лежа с открытыми глазами, Баффи тревожно ждала рассвета.

Это было неправильно. Ей не полагалось бояться тьмы.

Это тьме полагалось бояться ее.

Берни Сейр уже почти заснул, когда услышал, как кто-то или что-то копается в мусорном баке на улице.

Он резко сел, спугнув Саймона, лежащего на кровати, и скривился от боли в бедре.

Уже осторожнее он спустил ноги, влез в тапочки и взял халат.

— О’кей, сейчас я вам дам, — буркнул он себе под нос и зашаркал к выходу, на ходу натягивая халат и завязывая пояс. — Вы только не уходите. Сейчас я приду.

Со всей доступной ему быстротой он достал фонарь и направился к кухонной двери, ругаясь себе под нос. Уже две недели кто-то его доставал. Копался в мусоре. Рвал письма в почтовом ящике. Даже проводку грыз в доме.

Еноты, говорили полицейские. Вредители какие-нибудь. Может, большие крысы.

Хулиганы, говорил Берни. Мальчишки. Лоботрясы. Еноты писем не рвут.

А мальчишки не грызут проводку.

— Я им покажу, — бурчал Берни, спускаясь по трем ступенькам из кухни на задний двор.

И там Берни Сейр застыл.

На той стороне двора через деревянную изгородь перемахнул ужасающе мерзкий тип и, спрыгнув, присел. Смотрел он прямо на Берни. Лицо, как из фильма ужасов — все в шрамах и ожогах, хотя может быть, это была маска. Глаза горели желтым огнем, изо рта торчали большие острые зубы.

— Ты, панк! — рявкнул Берни, поднимая кулак. — Тебе меня не напугать! Я уже вызвал копов, так что можешь снять свою дурацкую маску и посмотреть мне в глаза, как мужчина!

Тип прыгнул на Берни и повалил его на землю.

— Эй, ты! — крикнул Берни, дергаясь от невыносимой боли в бедре. — Эй!

Тот вскочил на Берни верхом и вонзил ему зубы в шею. Сам он тоже был ранен, и его кровь капала Берни на лицо. Берни взвизгнул от ужаса и боли.

И замолчал.

Глаза его были широко раскрыты.

Но Берни Сейр не видел уже ничего.

Не видел, как вампир утолил жажду и удовлетворенно отвалился от обескровленного трупа.

Не видел его недоуменной гримасы, когда орда мерзких зеленых тварей, копавшихся в мусорном баке, вылетела оттуда и напала на вампира. Они жа, набросились на него, как он набросился на человека.

Не слышал оглушительного грохота копыт, когда темный, как ночь, силуэт на угольно-черном коне проскакал в полуночном небе.

Тень заложила стрелу в арбалет, а конь вскинул голову и заржал. Газовыми факелами вырвалось пламя из его ноздрей.

Силуэт выпустил стрелу. Она ударила в грудь вампира.

Он с визгом рассыпался в пыль.

И эта пыль осела на открытые, невидящие глаза Берни.

Наконец-то. Небо порозовело, и Баффи бросилась вниз. 

Ударом распахнула дверь подвала.

— Роланд? — позвала она, вглядываясь в тьму.

Она оставляла свет — наверное, он его выключил. Баффи щелкнула выключателем и сбежала по лестнице.

К ее огромному облегчению, он сидел на надувном матрасе. Спиной к ней, но выглядел вполне нормально.

— Ну, слава Богу! Ты слышал ночью весь этот шум? — спросила она и подумала, что надо бы объяснить. Хотя нет, Роланд — всего лишь сбежавший ребенок. Следуя наставлениям Джайлса, она не должна была никому рассказывать об Адовой Пасти и ее страшных жителях... или гостях.

Роланд не шевелился. Она вдруг поняла, что он даже не повернулся на звук ее шагов по лестнице.

— Роланд?

Баффи обошла его вокруг и присела. Глаза мальчика были закрыты, но он был слишком неподвижен, слишком безмолвен для спящего. Губы его были полуоткрыты, но дыхания не было заметно. Он не шехнулся — сидел неподвижно, как статуя.

— Роланд!

Она положила руку на пульс и тут же ее отдернула. Пульса не было, но было другое: тело Роланда было холоднее льда, будто он замерз насмерть. Она вспомнила свирепый ветер и подумала, не так ли выглядит человек, душу которого взяла Охота. Если осталась только кожа и...

— Глина? — сказала она с удивлением.

Она увидела коричневые следы на руках, потерла пальцы друг о друга, определяя консистенцию.

На шее Роланда остались отпечатки, будто она сунула руку в краску. Или в глину.

Он был сделан из глины.

На лесной поляне:

Зло, мерцая, пробуждалось к жизни.

Тихий смех проклятых, истошный крик только что пойманных жертв.

Дерущиеся над объедками гончие ада.

Собаки перестали лаять и легли на брюхо, жалобно скуля. Коты в страхе выгнули спины и зашипели во тьму. Проснулись и неутешно заплакали младенцы.

И городок, стоящий над Адовой Пастью, в ужасе вскрикнул.

Баффи натягивала джинсы и блузку и по очереди обзванивала друзей. Пока все было хорошо, и она настолько успокоилась, что смогла заколоть волосы заколкой-бабочкой. Но рука с телефоном начала дрожать, когда она осторожно спросила у миссис Гаррис:

— Значит, вы не знаете, пришел ли Ксандр вчера домой?

— Ну, я уверена, что да, — ответила миссис Гаррис отсутствующим голосом. У нее в комнате так гремела передача «Доброе утро, Америка!», что Баффи едва слышала ответ.

— Он мог уже уйти в школу?

— Да, наверное, он в школе, — ответила миссис Гаррис, явно занятая телевизором. — Попробуй его там найти, Баффи.

— Спасибо. А правда, сильная ночью была буря?

— Что?

— Ничего, миссис Гаррис. Спасибо.

Баффи повесила трубку. Все были на месте, кроме Ксандра. И Джайлса, но он уже наверняка в библиотеке. Она его там поймает.

Баффи пришла в школу только к середине четвертого урока. Уже входя в дверь, она вспомнила, что забыла книжки. Хотя это было неважно. После прошедших суток она вряд ли сможет внимательно слушать на уроках, с книжками или без.

На улице был прекрасный осенний день — солнечный и не по сезону теплый, даже для юга Калифорнии. Но Баффи было холодно, она почти замерзла. Во время урока, когда ученики сидели в классах, коридоры школы были непривычно пусты, и ей было тревожно. Баффи не хотелось быть одной.