Она показала Робину переплетенные пальцы.

— Пусть будет так, девочка. К рассвету ты станешь рабыней. Ручаюсь, тебе пойдет костюм служанки, — сказал Робин Гуд, похотливо щуря глаза. — Но помни, у тебя был шанс.

С этими словами он поднял руки, и из них заструилась магия. Он запел низким грудным голосом на языке, который Баффи не узнала и уж тем более не поняла.

Она забежала за киоски. Они все были закрыты деревянными ставнями. Но тут же висели деревянные шесты, которыми эти ставни поднимали. Пять шагов по мягкой земле, и Баффи обернулась, держа в руках дубовый шест, как боевую дубину.

Робин Гуд оказался перед ней, и с его рук уже не струилась магия. Вместо этого перед ним у земли завертелся потрескивающий зеленый дьявол, трехфутовый смерч из черных чар. Внутри него обретало форму что-то чудовищное, более отвратительное, чем все демоны, с которыми приходилось биться Баффи.

— Оно поглотит тебя, девочка, поглотит душу и тело, — сказал Робин Гуд. — Сердце твое будет гореть, и ты будешь молить меня о пощаде. Я не очень сильный колдун и чуть не продал душу, чтобы выучить это заклятие. Но ты себе представить не можешь, сколько раз оно меня выручало.

Баффи шагнула назад и глянула на него в упор.

— Ага, — согласилась она. — Особенно в ночь свидания.

Она двинулась вправо — зеленый дьявол за ней. Из него начинала возникать рука. Баффи сдвинулась плево, и снова дьявол повторил ее движение.

— Поздно убегать, девочка, если ты это задумала, — сказал Робин Гуд, и мерзкая улыбка слизняка сделала его лицо еще противнее.

— Не совсем, — буркнула Баффи себе под нос.

Она отступила на два шага и бросилась прямо на дьявола. У него уже появилась вторая рука и пара рогов. Используя шест, как прыгун, Баффи взлетела в воздух, сделала кульбит и приземлилась на обе ноги прямо перед Робин Гудом.

Он хотел что-то сказать, но в этот момент она опустила шест ему на голову. Робин не пикнув, грудой свалился на землю, а зеленый дьявол за спиной вдруг исчез, будто кто-то задул свечу. В воздухе остался лишь запах серы.

— Кретин, — шепнула Баффи и повернулась, ища глазами Роланда.

Он был прямо перед ней, меньше чем в двадцати футах. Рядом с ним стоял король Ричард, высокий, надменный и нисколько не похожий на клоуна, несмотря на жирное брюхо.

— Баффи, прошу тебя, беги! — взмолился Роланд.

Хороший совет, учитывая, что перед ней была уже вся труппа. Некоторые излучали странного цвета энергию, такую же, как Робин Гуд. Другие, в том числе женщина с круглыми черными глазами, даже не были похожи на людей. Баффи попала в окружение, но она была уверена, что сможет пробиться, если захочет.

Она бросила взгляд на Роланда и увидела в его глазах отчаяние. Он махнул на себя рукой и хотел только, чтобы спаслась она. Но теперь Баффи ни за что не могла уйти. Кем бы он ни был, она точно знала, что у него есть душа.

— Я никуда без тебя не уйду, — сказала она ему.

Король Ричард засмеялся глубоким и безжалостным смехом.

— Убить ее! — приказал он.

От Джейми Андерсона разило виски. По крайней мере, так назвала этот запах Корделия. Для нее это была просто вонь перегара. Она надеялась, что этот запах вскоре выветрится из машины.

— Сразу вон там, — сказал ей мистер Андерсон.

Корделия остановила машину у тротуара, не говоря ни слова. Списанный или нет, он все равно был коп, и ему не нужно знать, что некоторым ученицам мистера Джайлса путь к его дому более чем знаком. Как уже не раз говорилось, Корделия родилась на свет без чувства такта. Она не пользовалась маленькими неправдами, чтобы не задеть чье-то хрупкое самолюбие. Она не лгала. Но она знала, что бывают случаи, когда лучше всего промолчать.

Мистер Андерсон вылез из машины, а Корделия ткнула в кнопку, опуская стекло на дюйм. Конечно, ей не хотелось, чтобы у нее украли машину, или магнитолу, или воздушную подушку безопасности, но перед тем, как вернуться в машину, она должна была проветрить ее от этой вони.

Положив ключи в карман, она пошла вслед за мистером Андерсоном к его дому. За всю дорогу он глянул на Корделию лишь один раз, и сейчас, не говоря ни слова, распахнул перед ней калитку, и Кордлия пошла вверх по ступеням, предоставив хозяину следовать за ней.

Поднявшись по лестнице, они повернули направо и подошли к двери в квартиру Джейми. Позвякивая грудой ключей, он отпер все три замка, и дверь распахнулась. Отступив в сторону, мистер Андерсон пропустил Корделию вперед.

Сразу за порогом ей стало внезапно и непреодолимо неуютно. Одно дело — подвезти человека в своей машине, и совсем другое — войти в его дом. Как будто она вошла в его жизнь, причем таким образом, каким абсолютно не имела желания входить. Сейчас она у него в гостиной. Уже не у чужого человека, а, как минимум, у нового знакомого.

Корделия была достаточно разумна, чтобы осознавать собственную эгоистичность. Обычно ей, как сейчас, это было все равно. Перед ней был человек, который совсем недавно всерьез собирался вышибить себе мозги, раскидав их по разделу древней истории школьной библиотеки. Он летел к смерти на полном газу. Они встали у него на дороге, поскольку так им полагалось.

Но в данный момент Корделия совсем не желала охранять его. Он был для нее никто — какой-то коп, который живет в одном доме с Джайлсом. И не в безупречно чистой квартире, но меньшей мере. Тут нужно поработать брандспойтом или пескоструйным аппаратом. Шторы засалились, ковер в пятнах, а на кофейном столике столько кругов от пивных банок и стаканов всякого пойла, что узор выглядел почти естественно.

На секунду ее затошнило, и она была очень рада, что Джайлс запер на эту ночь револьвер Джейми Андерсона у себя. Вроде бы сейчас этот коп в норме, но если у него не прошло настроение свести счеты с жизнью, одной Корделии его не остановить.

Гадливость — это была неполная характеристика ее ощущений. Она просто не хотела здесь находиться, не хотела иметь к этому человеку никакого отношения. Не хотела его знать, не желала им интересоваться. К тому же он очевидным образом сошел с рельсов, и неизвестно, что выкинет в следующий момент.

Он заварил чай.

Корделия стояла и смотрела в окно, думая, как там Ксандр и все остальные.

— Знаете, я просто хотел сказать вам спасибо, — прервал молчание Джейми.

— Ну, совершенно не за что, — отозвалась Корделия. — Здесь очень близко ехать.

— Вы же понимаете, я не про то, что подвезли.

Корделия не хотела слышать этот жалкий тон, эту саднящую грусть. Но не могла ничего сделать. Она так надеялась, что он поведет себя как мачо и будет делать суровую морду. «Может быть, это ему слишком тяжело, — подумалось ей. — Вернуть своего сына и сразу же так ужасно потерять».

Она повернулась к нему лицом.

— Всегда пожалуйста, — сказала она, подошла и села рядом с ним. Надела на себя приветливое лицо и обратила на Андерсона все свое внимание.

— Расскажите мне о своем сыне, — попросила она.

Покрасневшие водянистые глаза Джейми Андерсона расширились, и на губах заиграла вялая улыбка.

— Как только он научился ходить, он стал искать себе приключения, — начал мистер Андерсон.

Корделия действительно слушала.

Леса по окраинам Саннидейла были исчерчены тропами. Одни были широкие и хорошо протоптанные, другие заросли, потому что по ним не ходили. Брайан Андерсон здесь бродил тысячи раз, но сейчас когда его сюда притащили, он ничего не узнавал.

Тропы, как он заметил, были. Но ни одной знакмой. Воздух стал разреженнее, как на вершине горы, Брайану несколько раз пришлось судорожно вдохнут. И еще темнота, клубящаяся среди деревьев, которые будто наклонялись и пытались схватить его ветвями.

Брайан с облегчением заметил, что эта странноватая, дышащая тьма, была только среди деревьев, в ветвях. Казалось, будто она за ним следит, будто если за хочет, то потянется к нему и... бррр! Ему не нравилось быть пленником, переброшенным поперек седла огромной храпящей лошади. Но Брайан чувствовал, что там, в лесу, есть вещи еще опаснее, еще свирепее.