Оглядевшись, она заметила толстую ветку. Сбив мелкие сучья, она отломила от ветви несколько футов. Теперь у нее в руке была толстая пятифутовая дубина. Может работать и как копье, и как боевой шест, если понадобится. Не слишком мощное оружие, но в ее руках может натворить много.

След, оставленный темными эльфами, стал расходиться в разные стороны. Как-будто их стало больше. Он изменился, но другого не было. Честно говоря, она уже начала терять надежду, когда услышала впереди шуршание.

Она ускорила шаг, держа дубину наготове. Темнота среди деревьев лежала густо, будто ее нанесли на воздух, как краску. Прищурившись, Баффи всматривалась вперед, пытаясь разглядеть, что там шуршит.

Вдруг землю потряс стук копыт. Баффи повернула дубину обломанным концом вперед, держа ее как копье, и стала ждать Дикую Охоту. Из тьмы появилось лицо — Охотник, сидящий на небольшой лошади. Лицо свирепое и мало похожее на человеческое. Оно отодвинулось назад, Баффи занесла копье.

И застыла, глядя в изумлении.

Это была не Дикая Охота, а странное создание — не лошадь и не всадник, а единое существо. «Кентавр?» — подумала Баффи. Полулошадь-получеловек. Оно встало на дыбы и ударило ее передними ногами. Тяжелое копыто попало ей по плечу, и Баффи свалилась на землю.

— Тебе не получить моей шкуры, Охотник! — высоким злобным голосом произнес кентавр, и в этом голосе была угроза.

— Стой! — крикнула Баффи, поднимая руку. — Я не из них! Я не из Охоты!

Снова вставший на дыбы кентавр опустил копыта, и Баффи смогла рассмотреть его как следует. Да, это лошадь. Но с человеческим торсом, с руками и головой. Он одной рукой почесал голову, и Баффи чуть не рассмеялась — так обыденно это выглядело.

— Нет, ты вроде не из них, — сказал кентавр сам себе. — Тогда кто же ты такая? 

— Просто человек, — ответила она, осторожно вставая и держа дистанцию. Я

У кентавра были каштановые волосы и карие глаза, очень волосатая грудь и такие мускулистые руки, которым человеческие парни могли бы позавидовать. Много чего она видела с тех пор, как стала Истребительницей, но в основном это были ужасные создания зла. И непривычно было видеть существо, которое не угрожало человеку.

Кентавр, покачиваясь, рассматривал Баффи и наконец, потом топнул ногой.

— Нет, — сказал он. — Не просто человек. Что-то больше.

Баффи приподняла брови:

— Значит, ты не из Охоты? А что ты тогда тут делаешь? Саннидейл не славится мифическими созданиями. По крайней мере, в туристских проспектах о них не пишут.

— У тебя странная речь, девочка, но предположения твои верны. Я не из Охоты и стараюсь не попадаться у них на дороге. Я не хочу, чтобы моя голова висела на стене Ложи, как висят головы многих моих братьев и сестер.

Он снова топнул ногой и отступил на шаг, царапнув землю задним копытом.

— Но как ты сюда попал? — спросила Баффи. — Не понимаю.

Кентавр улыбнулся, встряхнув головой, как лошади трясут гривой.

— Не тебе это понимать, — сказал он. — Дикая Охота скачет в ночи, и черная магия прошлых времен катится по лесам вместе с ней. Можешь быть уверена, что сегодня ночью здесь, в лесу, много странного и чудесного. Тех, кто убегает от Охоты. Но мы не можем пересечь границы магии. Не можем уйти из леса. А ты? Чего хочешь здесь ты, девушка, которая больше, чем человек?

— Охота схватила моих друзей. Я хочу их освободить. И сделать так, чтобы Лесной Царь покинул эти места, — честно ответила она.

Кентавр расхохотался.

— Одна девушка против всей Дикой Охоты?

Очень издалека ночь разорвал охотничий рог, и встрепенулись твари в ветвях деревьев, зашевелились в темноте вокруг стволов. Баффи огляделась и увидела еще несколько странных созданий, но не смогла их разглядеть.

Когда она снова оглянулась на кентавра, на его лице был страх.

— Ты хочешь их найти, так вот они, — сказал он, кивнув туда, откуда донесся звук рога. — Они стоят лагерем на поляне к северу отсюда. Но если хочешь их застать, лучше поспеши. Этот сигнал означает, что в эту ночь они опять едут на Охоту.

И кентавр бросился прочь сквозь нависающие ветви — прятаться от Лесного Царя и его Охотников. Баффи смотрела ему вслед с благоговением, восторгом и немножко с грустью. Последнее время так много в ее жизни было жестокой и темной магии, что приятно было видеть волшебство простое и невинное. Когда кентавр ускакал, она подумала, доведется ли еще увидеть подобное, поверит ли ей кто-нибудь, даже Джайлс. Конечно, ей даже не рассказать ему об этом, если она не переживет эту ночь.

Баффи направилась на север, полная решимости остановить эту последнюю Охоту — как ради новых знакомых, так и ради старых друзей.

Но об этой маленькой встрече она не расскажет никому. Никто не поверит. Даже на минуту.

Она вспомнила, что говорил кентавр об этой Ложе, и разозлилась. Баффи не знала, как выглядит Херн-Охотник, но если он тронет хоть одного из ее друзей или Роланда, который и без того уже столько страдал... тогда на стене ее комнаты найдется место для головы Лесного Царя.

Джайлс на миг увидел всю сцену со стороны — Лесной Царь празднует победу, перед ним стоит его бедный сын в разорванном маскарадном костюме, а он, Джайлс, и остальные беспомощно на это смотрят. Потом его вместе с другими погнали к бамбуковой клетке. Свет костра плясал на лицах сидящих в ней пленников, и Джайлс вспомнил беднягу в колодках, которого Баффи спасала от жажды: потрескавшиеся губы, потускневшие глаза и море страдания.

Господи милосердный, эта Ярмарка, казалось, была в другом мире, целую вечность тому назад.

Протрубил призрачный рог, Джайлс замедлил шаг и повернулся, пытаясь увидеть, что сейчас будет. Что означал этот сигнал?

— Шевелись! — буркнул Охотник с мертвыми глазами и толкнул его в спину.

Джайлс споткнулся и упал на колени. Со связанными за спиной руками он мало что мог сделать, даже если бы считал это разумным.

— Прекратить немедленно! — рявкнул Роланд на Охотника. — Поднять его!

Тюремщик Джайлса выглядел как покойник. И пах так же.

Охотники были двух видов. Одни — высокие, худые, эльфоподобные создания с оливковой кожей, темными глазами и волосами, тонкими губами и угловатыми лицами. Эти, ясное дело, никогда и не были людьми. Другие явно когда-то ими были, давным-давно. Их глаза пылали алым злым огнем. Мужчины и женщины разных рас и разных периодов истории Земли — от варваров и самураев до наших дней.

У человека, нависшего над Джайлсом, была длинная, грязная, лохматая борода и спутанные волосы, но другие люди были чисто выбриты, а еще Джайлс заметил совершенно лысую женщину с уродливым татуировками по всему черепу и талисманами, свисавшими из проколотых по всему лицу и ушам отверстий.

Охотник глянул на Роланда, и глаза его вспыхнули ярким огнем. Потом он повернулся к Джайлсу, наклонился и поднял его одной рукой за связанные руки. Джайлс не мог сдержать стон боли, когда веревка врезалась в тело.

На этот раз Роланд ничего не сказал, но подошел к нему, когда его подвели к бамбуковой клетке, где стояли Ива и Ксандр вместе с сыном Джейми Андсрсона — Брайаном. 

— Джайлс, как вы? — спросила Ива.

— Учитывая все обстоятельства? Все мы до сих пор живы, — ответил он.

Охотник запер Джайлса в клетку, снова полыхнул огненным взглядом на Роланда и отошел. Брайан хотел о чем-то спросить Джайлса, но тот велел ему помолчать и смотрел, как вслед уходящему Охотнику. Роланд стоял возле клетки, поникший, и что-то нечеловеческое отражалось на его лице в пляшущем свете костра.

— Благодарю вас за ваше вмешательство, — осторожно произнес Джайлс.

Роланд раскрыл рот, но сказать ничего не успел — его перебили.

— Не то чтобы я не был крайне благодарен, друг, — сказал Ксандр, придвигаясь к решетке как можно ближе. — То, что мы живы — это просто прекрасно, но мы все еще здесь. И насколько я понимаю, твой двурогий папаша вовсе не собирается нас отпускать.