Еще не было полнолуния. До него еще неделя. Но почему-то Оз начал перекидываться и остановился на полпути между человеком и вервольфом.

Он открыл рот, чтобы сказать себе, что это невозможно.

Вместо человеческой речи раздался волчий вой.

Когда рычащие псы полетели на них, Ксандр бросился бежать. Он изо всех сил напряг руки, и веревки врезались в запястья. Но раз он не может высвободить руки, чтобы забраться на дерево или схватить палку для защиты, у него нет шанса спастись. Не говоря уже о помощи Иве и Джайлсу.

Кстати о них. Ксандр не мог не заметить, что они не побежали вместе с ним. Он оглянулся назад, споткнулся о корень и тяжело рухнул на землю. Камень оцарапал ему щеку, в нос забилась земля.

Гончие приближались.

Ксандр закрыл глаза. Огненное дыхание опалило ему шею. Вонь была невероятная. Он услышал щелканье зубов и...

— Стой! — зарычал Лесной Царь. — Убрать собак!

Ксандр ошеломленно открыл глаза, удивляясь, что еще жив. Очень неохотно призрачные псы вернулись к костру на другую сторону поляны. Ксандр перевернулся и неуклюже поднялся на ноги.

К нему шли Ива и Джайлс, и вот уже все трое снова стоят вместе. Лесной Царь натянул поводья своего огнедышащего скакуна и остановил его прямо перед ними. Он опустил меч, держа его перед глазами Ивы.

— Что ты знаешь о Люси Хановер? — спросил Херн-Охотник.

Вопрос застал Иву врасплох, и она собралась было отвечать.

— Ничего не говори ему, Ив! — крикнул Ксандр.

Джайлс прокашлялся, но Ксандр метнул на него взгляд, говоривший: «Доверьтесь мне, я знаю, что делаю». На самом деле он ни о чем не имел понятия, но это было наитие. Лесной Царь их убьет, в этом нет сомнения. Просто Ива схватилась за соломинку, как и он сам. Но они выиграли несколько минут жизни.

Ксандр надеялся выиграть еще несколько.

— Придержи язык, холоп! — фыркнул на него Лесной Царь, чуть наклоняясь и сверкая пылающими глазами. — А то я поджарю его себе на обед...

— Ага, с перцем и хорошим стаканом кьянти, — сказал Ксандр. Его голос ему самому показался голосом помешанного.

Отлично. Может, царь подумает, что он совсем спятил и пожалеет его. Может быть, но очень вряд ли.

Царь тяжело спрыгнул на землю. Он был огромный — выше семи футов роста, это не считая рогов. Вокруг глаз, на одном из немногих мест, где не росла шерсть, кожа его была черна, как нефть, и красна, как открытая рана.

— Что вы знаете о Люси Хановер? — еще раз вопросил Лесной Царь. — Говорите, или умрете.

Ксандр тяжело сглотнул слюну, не зная на что решиться, но тут же взял себя в руки.

— Давай, убивай нас! — сказал он и... шагнул к Лесному Царю.

— Ксандр! — прошипел Джайлс.

Ива глядела на него огромными от ужаса глазами. Ее тихих всхлипываний он не слышал за стуком собственного сердца, но знал, что она плачет.

Лесной Царь махнул мечом в его сторону. Из ноздрей человека-зверя полыхнуло пламя, и клинок взвился в воздух.

— Ты нас все равно убьешь! — торопливо произнес Ксандр. — Так какая разница? У нас есть кое-что для тебя от Люси Хановер. Если хочешь это услышать, отпусти нас.

Меч задрожал в воздухе. Лесной Царь зарычал:

— Люси Хановер мертва уже сто лет!

— Я знаю много мертвых людей, — отмел этот довод Ксандр. — Ты что, никогда с мертвыми не говорил?

Джайлс и Ива смотрели на него, как на психа Ксандр пожал плечами, все еще надменно ухмыляясь. Вроде помогает.

— Если ваши слова будут мне приятны, я сохраню вам жизнь, — сказал Лесной Царь.

— Сомневаюсь, Херни. — Ксандр покачал головой, но потом напомнил сам себе, что пережимать не надо. — Что бы ни значила для тебя честь, нам нужно твое честное слово. Обещай, что ты нас отпустишь. Но сначала ты отпустишь моих друзей, а потом я передам тебе послание.

Лесной Царь захохотал, и Ксандр понял, что все-таки пережал. Запросил слишком много и тем самым выдал, что блефует.

— Ладно, — сказал он, лихорадочно соображая, чем можно отвлечь Повелителя Охоты. — Кажется, ты не хочешь ее вернуть.

Херн-Охотник перестал смеяться. Это была реакция, на которую Ксандр надеялся, но он заметил еще что-то, чего никак не ожидал, — Лесной Царь хотел вернуть Люси Хановер, но не потому, что она от него бежала. Было очевидно, что он по ней тоскует.

Огромный охотник смотрел на Ксандра в упор. Тишина накрывала поляну толстым одеялом. И вдруг она взорвалась громким хихиканьем сотен голосков. Лесной Царь обернулся, посмотрел в ту сторону, откуда доносились голоса, и вдруг выпрямился и стал еще выше, если такое было возможно.

— Ага, — сказал он. — Вернули Роланда. Пусть решает он.

— Слава Богу, — шепнул Ксандр, позволяя себе на мгновение расслабиться.

— Но почему Роланд?.. — начал Джайлс, тут же сообразил, что выдает собственную неосведомленность и зажал себе рот рукой.

Поздно. Куратор успел привлечь внимание Лесного Царя. Он оглядел всю группу, прищурился и засмеялся.

— Вы ничего не знали, — проворчал он. — Но я расскажу вам, потому что мне приятно говорить о моем сыне.

Он оглядел их всех по очереди.

— Хотя Истребительница никогда не могла бы родить его естественным путем, она дала ему часть своей сущности, своей души, того, что делало ее человеком, и потому был рожден Роланд.

Они смотрели, как Роланд стряхнул с себя темных эльфов и, упрямо глядя в землю, без всякого страха подошел к Лесному Царю.

— В любом смысле, который стоит брать в расчет, — спокойно произнес Царь, — Люси Хановер — мать Роланда.

Печальный юноша остановился перед Лесным Царем. Он поглядел на Иву, Ксандра и Джайлса, кивнул им, показывая, что узнал, и коротко глянул на Лесного Царя перед тем, как снова уставиться в землю.

— Если ты снова сбежишь, я тебя убью, — сурово предупредил его Лесной Царь.

Роланд ответил твердым взглядом.

— Да, отец мой.

Айра Розенберг скучал без Джонни Карсона. Все остальные морды в ночных шоу были для него на одно противное лицо. Джонни был вроде друга семьи. Когда он смеялся, ты понимал, что он смеется по-настоящему. А теперь на телевидении ничего подобного нет, особенно на ночном. Ненавидя похабщину, он все же купил кабельное телевидение, чтобы было что смотреть, если ночью не можешь заснуть. Любил повторение «Шоу Дика Ван-Дейка». Этот Мори Амстердам всегда его смешил.

— Айра?

Он повернул кресло и увидел, что жена вошла в комнату, протирая заспанные глаза и натягивая халат.

— Ива еще не пришла?

— Еще нет, — ответил он. — Разве она не говорила, что сегодня будет заниматься вместе с Баффи у нее дома?

— Так она сказала, — подтвердила миссис Розенберг, хмыкнула и села на подлокотник кресла. — Не то чтобы я ей не верю, Айра. Она хорошая девочка. Но этот Оз, эти кресты недавно... и после тех неприятностей с этой девочкой, Саммерс, я волнуюсь. Раньше она мне все рассказывала. 

Айра потрепал жену по руке.

— Она хорошая девочка, дорогая моя, — сказал он.

Просто она растет. Она уже почти взрослая. Когда Ива поедет в колледж, мы уже не будем контролировать каждый ее шаг. Она будет выбирать сама.

 Жена вздохнула.

— Может быть, мы последнее время были с ней слишком суровы. Ее первый мальчик, музыкант... — Она бросила взгляд на мужа. — Может, она просто бунтует?

Он помолчал, посмотрел в глаза своей жены.

— С ним я действительно повел себя сурово. Отцам так полагается.

— Да, — снова вздохнула она. — Жалко, что дети так быстро растут.

Он кивнул.

— Мне тоже не хватает того времени, когда она была маленькая и так от нас зависела. Ее взгляд, которым она встречала меня с работы. Но дети вырастают.

И глаза у них перестают быть такими ясными. И они задаются вопросом, действительно ли папа с мамой умнее всех в мире.

— Знаю, — ответила она. — Я знаю, что это происходит, и чувствовала, как это происходит, с самого первого дня, когда она родилась. Я давно уже готовлю себя к тому, что Ива нас покинет. Но иногда мне кажется, что она нас уже покинула, а я еще к этому не готова.