На кухне у Гаррисов за пластиковым столом, который уже десять лет стоял на одном и том же месте, сидела в темноте мать Ксандра и ела, не просыпаясь — как бывало с ней не реже раза в неделю. В неосвещенной кухне она курила (наяву она уже два года как бросила), пила теплую колу и доедала остаток куриного крылышка из бака для объедков. Часто члены ее семьи, когда она была в таком состоянии, разговаривали с ней, но наутро она не могла ничего вспомнить.

Если не бывало остатков китайской еды, сходил и шоколад. Или кекс, или печенье, или еще лучше — сливочная помадка. Она все удивлялась, почему не может сбросить лишние двадцать фунтов, которые набрала после того, как старший сын наконец уехал и зажил своей жизнью. Мистер Гаррис однажды пошутил, что когда съедет и Ксаидр, она вообще приобретет еще одну личность.

Когда муж включил свет, она едва мигнула. Он стоял в дверях кухни, протирая глаза и поправляя пижамные штаны.

— Полагаю, ты обратила внимание, что Ксандра до сих пор нет дома? — спросил он.

— Может быть, он где-то с этой милой Корделией? — предположила миссис Гаррис. Поскольку она спала, то слабо осознавала, насколько поздний был час.

— При таких родителях, как у нее, — вряд ли, если она хочет жить, — ответил мистер Гаррис. — Он теперь старшеклассник, а старшеклассники часто развлекаются по вечерам, насколько я помню. Но должны же быть в доме хоть какие-то правила, иначе жизнь превратится в хаос. И потому завтра утром, если он вообще сегодня вернется, я ему сообщу, что он посажен на якорь.

— Должны быть в доме какие-то правила, — отозвалась счастливым голосом миссис Гаррис. И не просыпаясь, затянулась сигаретой.

Джойс Саммерс стояла и смотрела из окна гостиной. На руках она держала, как ребенка или куклу, длинный и очень острый кол. Его тяжесть давала ей ощущение связи с реальностью.

Разговор с Корделией помог многое понять, что ей никак не удавалось толком сделать с тех пор, как Баффи вернулась домой. Реальность была для нее чем-то субъективным, как это бывает для всех родителей, которые мечутся между желанием знать, во что вляпались их дети, и отчаянным нежеланием это знать. Только в ее случае последствия этого знания куда более серьезны.

Она заставила себя несколько часов поспать. Проснувшись, Джойс поняла: то, что происходит этой ночью, смертельно опасно. Из того, что рассказала Корделия, даже из того факта, что Корделия Чейз пришла в этот дом... Джойс знала, что ставки высоки. И что Баффи где-то ведет бой. Ее девочка бьется с ужасами, которые люди себе представить не могут. И она настояла, чтобы Джойс оставалась в стороне, потому что она будет обузой, которая может скорее привести Баффи к гибели, чем помочь.

Но сегодня Джойс чувствовала что-то не то. Баффи нужна любая помощь. Что-то было такое... будто Баффи ускользнула, будто ее украли у Джойс.

И только поэтому она полезла в ящик Баффи и достала кол. Надев куртку и кроссовки, она пошла к двери. Джойс уже открыла дверь, когда сообразила, что понятия не имеет, где искать Баффи, куда ушла Корделия. Она ничего не могла сделать.

И поэтому стояла в оцепенении у окна, держа кол и ожидая, когда дочь вернется домой.

Когда почти всю труппу перебили темные эльфы, Робин Гуд и король Ричард, уже давно потерявшие всякую связь со своими настоящими именами, как могли залечили раны друг друга с помощью магии. Потом они пошли по следу темных эльфов, воспользовавшись заклинанием слежки, которое Робин отрабатывал уже много лет, не имея до сих пор случая испытать его на практике.

Они хотели вернуть Роланда, но быстро поняли, что шансов у них немного. Когда они впервые узнали, что Охота пришла в Саннидейл, им оставалось только одно: дожить до утра и рвать когти.

Легче сказать, чем сделать.

Робин ощущал страшное напряжение. Он сел, локти упер в колени и перекачивал всю магическую энергию, которую только мог почерпнуть из эфира, в барьер, удерживающий Дикую Охоту в пределах леса. Открытый бой с Лесным Царем им никак не выиграть. Но уж если нельзя с ним драться, можно, по крайней мере, попытаться его сдержать.

— Ух ты! — сказал пацан, который принес кофе. — Это... это просто потрясающе!

Робин ничего не ответил, Ричард только хмыкнул. Все же за кофе они оба сказали ему спасибо. Это был дерьмовый кофе со вкусом какао, но Робин понимал, что выбирать не приходится. Без кофе и содержащегося в нем кофеина они бы уже сдохли полчаса назад.

Но усилие все равно было бесполезным. Еще пятнадцать минут. Пусть даже сорок пять. Разницы нет. Им с толстым Ричардом до утра не продержаться никак.

— Ребята, вы знакомы с мистером Джайлсом? — спросил Брайан. — Он все про такие вещи знает.

— Никогда не слышал, — ответил Робин в основном для того, чтобы как-то отвлечься.

— Вы не его друзья? — спросил Брайан. — Значит, вы ничего не знаете про... а тогда зачем вы это делаете?

Робин слабо улыбнулся, но отвечать на вопрос не стал, чтобы не отвлекаться от барьера. Ответил Ричард.

— Ты не понял, парень, — сказал он. — Мы не герои-волшебники из сказки. Мы колдуны. Черные маги. А здесь мы только потому, что Лесной Царь, — я полагаю, ты знаешь, о ком я говорю, раз ты торчал там с ним внутри барьера, — сделает из наших кишок ремни, если поймает.

Брайан замолчал, а немного погодя спросил:

— Почему?

— Мы держали его сына в плену, — холодно ответил Ричард.

Робин потряс головой.

— Слушай, пацан, за кофе тебе спасибо. Но тебе, может, уже пора домой?

Ответа не было. Робину даже не надо было поворачиваться — он и так знал, что Брайан уже спешит по обочине шоссе.

«Ну и отлично, — подумал Робин. — По крайней мере один из нас снова увидит солнце».

Но при этой мысли он почувствовал что-то еще. Барьер, по крайней мере последние три четверти часа, был под сильнейшим давлением изнутри. И вдруг давление резко ослабло, будто где-то открыли клапан.

— Ричард? — осторожно спросил Робин.

— Я сам это чую, Роб, — ответил Ричард. — Они больше не пытаются прорваться. Может быть, они даже возвращаются. Возвращаются домой.

— Слава Богу, — шепнул Робин.

— Бог здесь ни при чем, Роб, — уверенно произнес Ричард. — Старик для нас и пальцем не шевельнул бы. Если мы останемся в живых, это будет чистое везение. И только оно.

Баффи натянула поводья, пропуская мимо себя двух эльфоиодобных Охотников. Лесной Царь посылал их на поиски бреши в барьере, перекрывшем путь Охоте.

Роланд ехал рядом с Баффи. Они смотрели, как двое одетых в меха дозорных докладывают Повелителю Охоты.

— Ну? — бухнул, как из бочки, Лесной Царь, из-рыгнув оранжевое пламя. Его ярость росла с каждой минутой.

— Мы заперты, мой господин, — ответил один из посланных.

У Баффи на губах заиграла еле заметная улыбка. Сегодня ночью Охота не возьмет ни одной жизни в Саннидейле. Мама в безопасности. По крайней мере, пока.

— Мы не уйдем, не отомстив тем, кто заставил так страдать Роланда! — зарычал Лесной Царь. — Скачите снова! Мы должны найти выход.

Роланд подъехал к отцу с таким царственным достоинством, что Баффи была поражена.

— Отец, — сказал он. — Их почти всех убили эльфы. Если кто-то и остался в живых, жизнь эта будет жалкой. Они наказаны, и я снова с тобой.

— Они наказаны недостаточно! — нахмурился Охотник Херн, выдувая из ноздрей пламя.

— Что же тогда достаточно? Уж конечно, не смерть, — рассудил Роланд.

Херн посмотрел на него, потом запрокинул голову и загрохотал раскатистым хохотом, и с каждым звуком радостного удивления из горла исходил огонь.

— Ты — мой сын, — сказал Лесной Царь.

Баффи испытала еще большее облегчение. Дикая Охота покидает Саннидейл. Сейчас они...

— Ох, нет! — шепнула про себя Баффи.

Сердце застучало так, что невозможно стало дышать, ожидая приказа, которого она так боялась.