— Значит надо и эльфов вывести из игры, — заявил Ксандр. 

— И как ты предлагаешь это сделать? — поинтересовался Джайлс.

Ответ он услышал не от Ксандра, а из густой тени деревьев рядом с тропой. Из тьмы вылетел мертвый эльф и шлепнулся на землю, перекрученный, как тряпичная кукла.

— У нас вроде бы есть идея, — произнес голос.

На тропу вышел Ангел, за ним Корделия. Когда Ива всмотрелась в третьего, идущего за ними, сердце ее Я заколотилось. 

— Оз?

— Я здесь, — ответил он рычащим голосом.

— Оз, Оз! — зашептала она, когда он вынырнул из темного леса. Шел он чуть сгорбившись, одежда на нем превратилась в лохмотья. Там, где сквозь нее должна была проглядывать кожа, топорщилась шерсть. Уши заострились, нос и челюсть неестественно выдались вперед. Когда он говорил, открылись острые желтые клыки.

Она снова позвала его по имени и нерешительно двинулась к нему.

— Классно, — сказал Оз. — Как виртуальная реальность компьютерной игры.

— Эта игра и называется жизнь, — указал Ксандр.

Все замолчали, когда Ива медленно подошла к Озу и они обнялись. Ксандр и Корделия взялись за руки и посмотрели друг другу в глаза.

— Что у тебя с рукой? — тревожно спросила Корделия. 

— Кровь сдавал, — пожал плечами Ксандр. — Хотя у меня не спросили согласия. — И он улыбнулся, увидев ее встревоженное лицо. — Все будет хорошо. Обещаю.

— Как вы нас нашли? — спросил Джайлс у Ангела.

— Долгая история. Когда-нибудь за пивом расскажу подробно.

Они долго смотрели друг на друга, и после секундного молчания Джайлс кивнул и ответил:

— Лучше всего за «Гинессом».

Ангел едва заметно улыбнулся.

— Корделия спасла мне жизнь, — сказал он Ксандру. — И Озу тоже.

— Королева К. воспользовалась правом помилования, — сказал Ксандр. Корделия стукнула его по спине.

Все было так как, будто уже все в порядке. Что, конечно, не соответствовало действительности.

— Ладно, — сказала Ива, глядя на Ангела и Джайлса, — давайте обсудим план. Я хочу точно знать, как мы будем распутывать этот узел.

Баффи предложили новую одежду. Она отказалась. Ей предложили мясо, зажаренное на костре, но она вспомнила кентавра в лесу и покачала головой. В семействе Саммерсов было правило, которое приходилось применять не слишком часто: не есть ничего, что может поддерживать разговор.

Протрубил охотничий рог, но в нем звучала щемящая, почти траурная нота. Тела всех Охотников, которых убила Баффи, бросили в костер, где они быстро сгорели. Странно, но никто из остальных не проявил к ней враждебности. Она только что истребила с полдюжины их товарищей, а им все равно.

Но в конце концов, чем была их жизнь, как не Охотой и убийством? Они и без того были мертвы. А ей предназначено выйти за Роланда и стать когда-нибудь Царицей Охоты. Если они хотели продолжать иллюзию жизни, которая у них была, надо было относиться к ней с почтением.

Если представится случай, она этим, быть может, воспользуется. Если представится...

Она искала глазами Роланда, единственного своего друга среди этих кошмарных созданий. Каково это будет — иметь такого мужа? Вечно скакать с ним в ночи бок о бок? Уйдет ли из него доброта? Сменится ли душа, которая ее восхитила, маслянистым черным облаком?

Наконец снова прозвучал рог. Роланд подъехал к ней на огнедышащей, бьющей копытом кобыле, и Баффи всмотрелась в него пристально. «Он это все ненавидит», — подумала она.

— На коня, Баффи, — сказал он ей очень мягко. — И возьми свое оружие. Это последняя Охота перед возвращением в Ложу. Мой отец хочет отомстить Ярмарке.

Баффи подобрала меч, добытый в бою, и моргенштерн тоже взяла. На выбранной ею лошади было что- то вроде чехла для него, а моргенштерн — оружие очень эффективное.

— Почему ты остался? — спросила она Роланда, садясь на лошадь.

Он не ответил. Она посмотрела ему в глаза и увидела там боль.

— А почему ты Истребитель? — спросил он.

Баффи собралась было ответить, когда поняла, что это не нужно. Вопрос риторический. Баффи не выбирала себе жизнь Истребителя. Ее выбрали. Но она поняла, как важны возложенные на нее обязательства, и приняла их.

Роланд должен был стать Лесным Царем.

— Я никогда бы не сказала, что мы в одном и том же положении.

— Не в одном и том же, но в похожем.

— Знай, что если я найду способ, — сказала Баффи, — я отсюда уйду.

— Если бы я мог найти способ, — ответил Роланд, — ты уже была бы дома.

— У тебя хорошая душа, Роланд. Храни ее бережно.

Роланд не ответил, но Баффи показалось, что глаза его наполнились слезами. И снова зазвучал рог — громко и глубоко. В центре поляны гарцевал па свирепом жеребце Лесной Царь, и речь его раздалась так громко, что все услышали.

— Насладимся последней Охотой сезона! — сказал он. — Наша главная цель — экзотические звери для еды. И еще: настройте ваш дух на поиски лишенных надежды. Нас стало меньше, и мы должны пополнить ряды.

Он взглянул на своего сына:

— Но первым делом мы поедем туда, где был лагерь актеров. Как вам известно, когда наш принц заблудился в мире света, эти негодяи притворились его друзьями. Почуяв его силу, они обратили его в своего раба. Он же, пытаясь вернуться к нам, ушел от них. Наша принцесса предложила ему кров, и мы благодарны ей за это.

Он куртуазно поклонился в сторону Баффи. Она не ответила.

Он продолжал:

— Но эти бесчестные мерзавцы ворвались в ее обиталище и силой вернули его в свой лагерь. Предводитель эльфов доложил, что некоторые из колдунов, оскорбивших нашего принца и саму Охоту, до сих пор живы. Ложа закроет свои двери для каждого, кто не омочит губы в крови наших врагов.

— Это обещание? — пробормотала Баффи себе под нос.

В последний раз протрубил рог, и Лесной Царь повел Охоту в лес. Тут же Баффи ощутила, что мир переменился. В страшных и нереальных ситуациях она бывала чаще, чем верилось ей самой. Но сейчас было что-то другое. Она сама стала частью Охоты, оказалась по ту сторону тайны. Сам воздух казался иным, имел другой вкус. Казалось, лес расступался перед ними, служа Лесному Царю. Наверное, так оно и было.

Концы волос Баффи потрескивали. Она дрожала от смертного холода.

И не знала, согреется ли когда-нибудь вновь.

Рядом с ее конем бежал огромный черный олень. Может быть, когда-то он был дичью, гонимой добычей, а не созданием Охоты.

Конь выдыхал пламя, глаза его горели. Но под ее бедрами он был холоден, как лед. Им не надо было управлять — он и без нее точно знал свое место в процессии. Стучали копыта, гавкали псы, летящие у копыт коней, еле касаясь лапами земли. Баффи против собственной воли ощутила электрический прилив силы. Или голода и жажды крови. Она, Истребитель, знала, каково быть охотником, выслеживать добычу и убивать ее, неожиданно налетать на врага. Но здесь было совсем иное. Потому что в качестве Истребителя она всегда была в меньшинстве, а враг был сильнее. То была война.

А Дикая Охота — это просто бойня. Массовое убийство. Варвары они были, но Баффи на секунду ощутила, что есть в варварстве своя свобода.

Вздрогнув от ужаса, она отогнала эту мысль. Она не станет частью этой мерзости, не будет одной из них, даже если это означает смерть. Она найдет способ нарушить клятву, данную Лесному Царю. Впрочем, сейчас она думала только о том, чтобы не выпустить поводьев.

Они с грохотом летели по лесу, и черный туман между деревьями расступался на их пути. Воздух пульсировал энергией, голубая аура дрожала вокруг деревьев и кустов. Вокруг Охотников аура мерцала чернотой.

Темнота не помешала Баффи увидеть вдали слева блеснувший белый мех. Наверное, это было что-то большое, если его удалось увидеть так издалека. Что- то вроде снежного человека? После кентавра Баффи была готова поверить во что угодно.

Пара Охотников, тоже, очевидно, заметивших этот блеск, свернули в лес и пустились в погоню. Через минуту раздался почти человеческий крик боли и победный рык Охотников.