Брайан это понимал. Оглядываться — это больно. Мистер Джайлс снял свой галстук и туго замотал руку Ксандра. Тот что-то сказал насчет способов завязывания галстуков в полевых условиях, кивнул и заявил, что с ним все в порядке. Он сообщил, что меч его только оцарапал, а кричал он больше от неожиданности, чем от боли. Брайан не очень ему верил. С другой стороны, вид у Ксандра был не ахти, но и не такой, будто он вот-вот умрет.

Создавалось впечатление, что Брайан и его новые друзья стали для Охоты невидимы. Псы на них не рычали. Охотники проезжали мимо них, как мимо деревьев. Даже темные эльфы не обращали на них внимания. Брайан был свободен. Он мог вернуться к отцу.

Баффи пожертвовала всем для своих друзей, а ему просто повезло оказаться вместе с ними. Он был свободен.

Но он пока еще не мог уйти.

— Брайан, надо идти, — шепнул ему Джайлс. — Мы должны найти способ спасти Баффи, а здесь нам этого не сделать.

— Сейчас... погодите, — ответил Брайан, глядя на Конни де Марко, девушку, которую он знал как Золотинку.

Она на него не смотрела.

Брайан сложил руки рупором и позвал:

— Золотинка!

— Брайан, — сказал Ксандр с очень серьезным лицом. — Я знаю, что это трудно, но тебе придется это оставить. Боюсь, что время нашего пропуска истечет, а я лично не хочу, чтобы жертва Баффи была напрасной. Нам надо рвать когти.

Брайан вглядывался в Золотинку. Он не понимал до этого момента, что полюбил ее по-своему — не так, как влюбленный юноша, а как близкий друг.

Не такую ли боль причинил он своему отцу?

И как залечить такую рану?

Конни де Марко держалась к Шоку спиной и плакала человеческими слезами. Она еще оставалась человеком, еще была жива. Это она знала. Но знала и то, что это ненадолго.

Ничего на свете она так не хотела, как вернуться в мир вместе с Шоком... с Брайаном. Конни страшно скучала по маме. Как она жалела, что сбежала из дому! Это было ребячеством. Конечно, они с мамой часто не могли понять друг друга. А отец — ладно, он просто злобный старый негодяй. Но можно было попытаться дать маме понять себя лучше. Попытаться поговорить с ней по-настоящему.

Теперь слишком поздно.

Мама никогда нс простит ей того, что она сделала, что ездила с Дикой Охотой. Пока еще она никого не лишила жизни, но стояла рядом, когда это делали другие. Она участвовала. Даже если мама скажет, что простила, Конни понимала, что вряд ли когда-нибудь она сама себя простит. Теперь ее место здесь. Она — одна из них.

Если ей не придется стать невестой Роланда, она будет просто одним из Охотников. Они будут ее семьей.

Все время, пока Брайан пытался поймать ее взгляд, поговорить с ней, она плакала. Потом слезы высохли, хотя плакать она не перестала. Перед ее лицом плавал клочок темного тумана, и Золотинка в него всмотрелась. Он, наверное, просто проплывал мимо, но она не могла не подумать: а не из нее ли этот туман вышел? Не из ее ли слез?

Затрубил рог. Она взвесила на руке меч и вложила его в ножны. Вскочив на лошадь, Золотинка была готова снова ехать на Охоту. Наконец-то она поняла. Она уже умирает просто потому, что находится здесь. Просто потому, что хочет стать частью Охоты. Это ее убивает.

И хоть трудно это было признать, но Золотинке здесь нравилось. Иногда отец бил ее и обзывал шлюхой. Мать в разгаре их стычек называла ее никуда не годной. Ничтожеством, ничем.

Теперь Золотинка стала чем-то.

Чем-то страшным.

Ива вытерла слезы и пошла за Ксандром сквозь деревья. Несмотря на раненую руку, он не отставал от Джайлса и Брайана Андерсона. Скоро они выйдут к шоссе Семнадцать.

Она пыталась замедлить шаг, но каждый раз Джайлс или Ксандр подгоняли ее вперед. Тогда она просто остановилась.

Ксандр это заметил.

— Давай, Ив! — сказал он нетерпеливо.

— Так нельзя, — ответила Ива. — Нельзя ее так ос-тавить.

Ксандр уставился на девушку. Джайлс подошел и положил ей руку на плечо.

— Конечно, нет, — мягко сказал он. — Мы никуда не пойдем без Баффи.

— Но эта клятва! — возразила Ива. — Вы сказали...

— Я знаю, что сказал! — отрезал Джайлс и мотнул головой, безмолвно извиняясь за эту вспышку. — Я только хочу выиграть время, чтобы мы могли найти способ нарушить эту клятву. Боюсь, нам придется импровизировать.

— Импровизация — это хорошо, — одобрительно произнесла Ива.

— Ребята, здесь не место для остановки, — сказал Ксандр. — Давайте увеличим расстояние между нами и маленькими ушками.

Ива наконец поняла. Могло оказаться, что темные эльфы или какие-то другие твари в лесу за ними следят. Ксандр хотел отойти подальше.

— Согласен, Ксандр, — сказал Джайлс. — Но не слишком далеко. Вряд ли у нас много времени до начала последней Охоты.

Они снова двинулись вперед, и на душе у Ивы стало чуть легче. Конечно, она понимала, что их шансы невелики и возможен любой исход. Но она знала, что если бы они ушли, даже не попытавшись спасти Баффи, она никогда не смогла бы себе этого простить.

Вскоре они вышли на широкую тропу, ведущую на юг. Ива попыталась понять, где они, и решила, что тропа, вероятнее всего, выведет их на шоссе Семнадцать. Если бы они хотели туда выйти. Но они не хотят. Они остаются.

— Брайан, — тихо сказала Ива. — Мы здесь остановимся. А тебе, наверное, надо идти.

— Да, Брайан, — поддержал ее Джайлс. — Тебе и в самом деле надо идти.

Брайан не сдвинулся с места.

— Меня Баффи тоже спасла.

Ива вспомнила отца Брайана и то, как он пытался себя убить. Она боялась даже думать о том, что будет с ее родителями, если она пропадет, или что будет с родителями Ксандра. Но Баффи была их другом, и она пришла к ним на выручку. Не только сегодня. Они обязаны вернуться. Брайан — нет.

Очевидно, они все думали одно и то же, но сказал это Ксандр:

— Твой отец тебя ждет, друг. Давай отсюда.

Он прижимал поврежденную руку к животу, явно стараясь не дать никому заметить, насколько серьезно он ранен.

Брайан оглядел их всех по очереди, Джайлса последним. Наконец он произнес «спасибо» и повернулся, чтобы уйти.

— Брайан! — окликнула его Ива. Он остановился и оглянулся. — Если мы не вернемся, попытайся объяснить нашим родителям, ладно? А моим скажи...

Голос ее пресекся и она прикусила губу, глаза ее заблестели от слез.

Но Брайан понял. Кивнул.

— Я скажу, — ответил он и посмотрел на Ксандра. — За вас обоих.

Они смотрели ему вслед, пока он не свернул за поворот и не скрылся из глаз.

— Итак, — сказал Джайлс и снял очки, чтобы их протереть, — давайте подумаем. .Что нам известно?

— Что Баффи дала клятву Гекате, и клятва эта нерушима, и что сейчас рогатенький папаша собирается пригласить адвоката по брачным контрактам, — сказал Ксандр. — И не надо мне говорить, чтобы я не отпускал шуточек, потому что я буду это делать.

— Геката — повелительница ведьм, — сказал Джайлс. — Может быть, здесь есть параллель с легендой о Холде-Охотнице. Но мы знаем, что наш Повелитель Охоты — мужчина...

— А что там с Одином? Ей пришлось поклясться его глазом.

Джайлс водрузил очки на место.

— Это общий ритуал — клясться какой-то частью тела. В некоторых культурах клянутся ляжкой. Согласно легенде, Один потерял глаз в поисках мудрости. Вероятно, это связано с суровостью клятвы.

— Послушайте, все это очень интересно, — сказал Ксандр, — но так мы никуда не придем. Как я понимаю, мы должны дойти обратно до поляны, проследить, куда они уйдут и подождать их на обратном пути. Если устроить засаду на Рогоносца и завалить его, может, это обескуражит остальных и даст нам удрать.

— Не очень-то хороший план, — нерешительно сказала Ива.

— Это вообще не план, — фыркнул Джайлс. — Особенно если вспомнить о гончих и темных эльфах. Из них многие убиты, но со многими еще придется иметь дело. Одни только эльфы способны нас убить, если мы попытаемся удрать с Баффи.