И Бруно. Это было видно по его глазам.

— Ты знаешь, где я живу? — спросила она.

— Ага.

— Я подожду, если ты хочешь, Бруно. Это будет отлично, — сказала она и коснулась его плеча.

Он в самом деле был хороший парень.

Вьенна протиснулась мимо него и пошла прочь широкими шагами, открывавшими ее бледные ноги из-под слишком короткой юбки. Она не обернулась, но знала, что Бруно смотрит. «Завтра, — подумала она. — Завтра я снова начну искать работу». Когда приготовит завтрак для Бруно.

— Привет, малышка!

Из тени за мусорным ящиком на нее плотоядно глазел тощий старик, она не отреагировала, глядя прямо перед собой и чуть ускорив шаг. «Старый бездомный приставала», — подумала она.

Тут у нее в голове что-то щелкнуло, и она узнала этого человека. Старик Сейр. Живет за два дома от бабушки. Она чуть не остановилась, подумав, может, со стариком что-то случилось, но инстинкт самосохранения возобладал. Если он заигрывает с девушками, вчетверо — ладно, пусть втрое — себя моложе, шепча из темных углов... может, он и не бездомный, но точно старый приставала.

Вьенна закатила глаза. Да, будет что рассказать бабуле. Она подхихикнула в предвкушении.

Чья-то рука вцепилась ей в плечо с такой силой, что могла треснуть кость.

— Пусти, черт тебя побери! — крикнула Вьенна и повернулась, готовая вцепиться в лицо хулигана. Но старик Сейр переменился. Горели желтые глаза, а зубы...

«Чтобы скорее съесть тебя, внученька!»

Вьенна завопила.

Старик Сейр держал ее за волосы и глядел в глаза, придвигая рот к ее шее. Потом стали видны только его белые волосы, и зубы, острые как иглы, впились в горло.

Ноги подкосились, по старик Сейр не дал ей упасть. И присосался.

Бруно громко звал ее. Его голос приближался.

Сперва она решила, что этот ритмичный грохот — стук ботинок по мостовой. Она теряла кровь, сознание туманилось, но этот звук... Нет, это не просто шаги. Скорее, поезд прежних времен колотил колесами на полной скорости, как в старых вестернах.

Вестернах?

Значит, не поезд — лошади.

Старик Сейр уронил ее на землю. Она слышала, как кричит на него Бруно, приказывает ему отойти, спрашивает у нее, что с ней. Бывший старик Сейр сказал Бруно, чтобы он не мешал ему обедать, или умрет на месте.

Вьенна хотела вскрикнуть, но не могла. Голова раскалывалась от этого стука копыт. Неужели они не слышат лошадей?

— Господи мой Боже! — сказал Бруно очень тихо.

Старик Сейр захныкал, как перепуганное животное.

Вьенна попыталась встать, еще ничего не соображая, и увидела ужас на безобразном лице старика. Клыкастая пасть раскрылась огромным «О, и тут толстая деревянная стрела с перьями на конце ударила его в грудь.

На ее глазах он взорвался облаком пыли, и стрела клацнула по мостовой. Вьенна почувствовала приступ тошноты, и ей пришлось снова опуститься на колени.

Когда она смогла снова встать и оглядеться, стук копыт уносился дальше, раздаваясь уже в конце улицы.

Бруно не было.

Вьенна доплелась обратно до «Бронзы» и подождала, пока ей не вызвали «скорую». У нее было чувство, что Бруно она не увидит уже никогда.

Это был последний раз, когда она приходила в «Бронзу».

Почти все жители Саннидейла спали, когда по центру города проскакала Дикая Охота. Гремели копыта, горели призрачные огни. Лаяли гончие. Громким рыком заявлял о своем господстве Лесной Царь, и пел песню лишенных надежд. И приходили к нему лишенные надежд.

И он радовался.

Некоторые станут Охотниками. Мало кто из этих доживет до следующей Охоты. Если они ему не понравятся, он сам их убьет или отправит в Ложу вместе с захваченными — самоубийцами и немилыми детьми, чьи души он украл. И с теми, у кого хватило дури взглянуть на Дикую Охоту вместо того, чтобы оказать должное уважение. Все они в эту же ночь отправятся в Ложу, где будут пребывать в отчаянии и страданиях.

Но лишенным надежд дается шанс. Охоться или служи. Или умри.

Стучали по мостовой копыта. С улицы на улицу переползала сернистая вонь. Визжали темные эльфы, храпели кони. И скакали Охотники.

Хотя Охота была великолепной, почти все жители города пережили эту ночь. Может быть, они заворочались и застонали во сне. Им могли присниться призрачные фигуры, проезжающие мимо окон и скачущие по крышам. Может быть, утром они проснуться усталые и хмурые. Но в отличие от жителей других мест, где бывала Охота, люди Саннидейла обращали на нее мало внимания. Будто как-то подсознательно понимали, что происходит на улицах города. Будто знали, что лучше держать двери на замке и глаза закрытыми.

Тем лучше для них. Утром они будут живы.

И все же, хотя Охота была малочисленной, местные вампиры оказались хорошей дичью, и кое-кто из Охотников отвлекся на несколько часов, загнав и уничтожив многих из них. Но это было всего лишь развлеченье.

Когда-то, давным-давно, одна девушка открыла Лесному Царю истинную природу вампиров. Они не принадлежат ни одному из миров — ни этому, ни тому, Где Дикая Охота странствовала вечно. Нежить лишена душ, и потому была мерзостью в глазах Лесного Царя и его Охотников. Конечно, когда она попадалась, ее уничтожали.

Лесной Царь на скаку приблизился к другой девушке, Золотнике, и предложил ей свой охотничий рог. Она поднесла его к губам и затрубила о своей новой жизни со всей силой, которую смогла собрать.

И Царь решил, что Золотинка может пережить эту ночь. Чем больше он на нее смотрел, тем больше думал, что она еще сможет пригодиться.

— Джайлс!

— М-м...

— Джайлс!

— М-м?

— Баффи — на поезде беглецов, стремительно летящем к страшной огненной гибели. Хотя, будь такая возможность, я не поменялся бы с ней местами, я бы очень хотел помочь ей с этого поезда соскочить. По контрасту с сидением в библиотеке, где от меня пользы, как от исповедника в Конгрессе, это была бы встряска. Огненная гибель. Смотреть, как читает Джайлс, мне надоело. А вы не слышите ни одного моего слова.

И Ксандр без предупреждения запел. Громко и плохо. Мотив из «Друзей». Наверное, он не мог придумать ничего более докучного.

— Ксандр! — ужаснувшись, произнес Джайлс. — Что слу... Ты что-то говорил про поезд?

От ответа Ксандра избавили Ива и Оз, которые влетели в дверь. Джайлс с первого взгляда заметил их расстроенные лица. И впервые за все время знакомства с Озом Джайлс увидел его по-настоящему заведенным. Лицо горело под цвет волос, он крепко держал Иву за руку, переплетя с ней пальцы, будто решил никогда не выпускать.

— Удачно съездили к Ангелу? — спросил Джайлс.

— Удачно? В каком-то смысле, — ответил Оз.

— Мы нашли Ангела... и еще сотню мерзких зеленых типов, которые хотели его съесть. И нас тоже, — выдохнула Ива, быстро водя глазами вокруг в параноидальном страхе, который был уже им всем знаком и жертвами которого они по очереди становились. Она склонила голову и добавила: — Мы выбрались.

— Разумеется, — сказал Джайлс.

— А где вы расстались с Ангелом? — спросил Ксандр.

— Когда мы ему сказали, куда пошла Баффи, он заставил нас остановить машину и умчался. Как сами понимаете, не позаботившись нам сказать хоть что-нибудь осмысленное.

— Мы гадали, не нашел ли он связь между этими мелкими эльфами и труппой короля Ричарда, — сообщил Оз. — У Баффи была такая мысль.

— Тем, кого это интересует, сообщаю, что мой мозг превратился в губчатую серую массу, — заявил Ксандр. — И я все равно не могу сообразить, какая связь между голодными скрипунами, этими психованными эльфами, глиняным парнем, Дикой Охотой и... и вообще чем бы то ни было.

— Ну, мы ведь живем над... — начала Ива.

— Брось, Ив! — оборвал ее Ксандр. — Это старое оправдание — «мы живем над Адовой Пастью». Оно очень удобно, но иногда его недостаточно, ты понимаешь?

— Прошу обратить внимание, что я отказалась от старых удобных оправданий, — сказала Ива без чувства вины и посмотрела на Джайлса. — От Баффи что-нибудь слышно?