Она держала над головой купленный маскарадный костюм. Газовая блузка с оборками и алый жилет были разорваны в клочья. Ярко-красная юбка превратилась в кучу лоскутов.

— Боже мой! — сказал Джайлс.

Он взял костюм у Корделии, осмотрел его и отдал приблизившейся Баффи. Робин Гуд со своим эскортом прошел дальше. Вся компания рассматривала погибший наряд Корделии.

— Я возьму деньги обратно, — сказала Корделия. — За это я платить не буду! И еще мне полагается возмещение морального ущерба. Мне очень нравился этот костюм.

— Мне тоже, — грустно сказал Ксандр.

Корделия решительно затопала прочь.

— Корделия, может быть, это не очець удачное решение, — сказал ей вслед Джайлс и окинул взглядом остальных. — Я был здесь недолго, но то немногое, что я видел, показалось мне очень тревожным — мягк. говоря.

— Да уж! — отозвалась Баффи и добавила: — Я прикрою Корделию. — Она посмотрела на Ангела.

И тут же вернусь.

Баффи догнала Корделию на полдороге к киоскам. Девушка была одержима своей миссией, и когда Баффи предложила ей ца все плюнуть, идея понимания не встретила.

— Ты видела, какая это дорогая вещь! — горячо возразила Корделия. — Ты даже не могла себе такое позволить. Если бы ты пошла к «Нейману» и купила пару ботинок — конечно, такого не могло бы быть, потому что ты даже дороги не знаешь к приличным, магазинам, — а потом зашла бы в отдел белья и, может быть, еще купила бы штаны себе под стать, и вдруг увидела бы, что пока ты заходила в туалет, какой-то слабоумный психопат изрезал твои ботинки, ты что, только вздохнула бы и сказала: «Ну, что ж поделаешь?» Вряд ли.

— Корделия, это жутковатое место, — сказала Баффи. — Ты вспомнила психов — так просто посмотри вокруг.

— Позволю тебе напомнить, что я сюда приезжать не хотела! — Корделия отбросила назад черную прядь. — Но я приехала и настроилась на этот лад, и я не собираюсь нести наказание за то, что старалась поддержать компанию. Все, пришли.

Она вплыла в палатку, где они с Баффи примеряли костюмы, и подошла к самодельному прилавку.

— Продавец! — рявкнула она, снова отбрасывая волосы назад. Баффи удивилась, как много различных оттенков эмоций можно выразить волосами. Наверное, это потребовало многих лет практики.

— Сию минуту, госпожа! Я уже иду, — каркнул го-лос из глубины палатки.

Пожилая женщина, которую Баффи до сих пор не видела, хромая, подошла к прилавку. На одном глазу у нее было бельмо, а нижняя губа изогнулась в застывшей гримасе. Морщины, казалось, были врезаны в лицо слишком глубоко. Баффи глядела на женщину, пока Корделия, вся воплощение праведного гнева, разворачивала сверток.

— Посмотрите вот на это! — Корделия протянула платье через прилавок.

— Госпожа, мы не можем нести ответственность за купленный вами товар после того, как вы ушли из помещения нашей компании.

— Что?

Казалось, Корделия сейчас прыгнет через прилавок и задушит эту женщину. Несмотря на всю странность происходящего, Баффи не могла не улыбнуться. Когда-то Корделия сказала ей, что она, Корделия, Истребитель своих кавалеров. Но она была еще и Истребителем недобросовестных продавцов.

Пока Корделия информировала женщину, что она ни при каких обстоятельствах не собирается оплачивать этот мусор и т. д., Баффи сообразила, что Корделия может оставить его у себя и отменить выплату со своей кредитной карты. Таким образом, ситуация разрешалась. Она уже собиралась предложить это Корделии, как вдруг заметила красно-синий колпак шута, быстро исчезнувший за занавеской одной из примерочных.

Баффи подошла и отодвинула занавеску, но там никого не было. Однако задняя драпировка примерочной висела косо. Баффи обошла ее и оказалась на складе. На вешалках рядами висели костюмы эпохи Возрождения.

А дверь — настоящая дверь этого склада — была; распахнута.

Баффи в нерешительности прислушалась к тирадам Корделии и решила, что та еще минуту-другую без нее обойдется.

И вошла в дверь — будто за кулисы попала.

Она стояла в переулке, образованном задними стенами киосков, двумя рядами выходящими к аллеям. Здесь были пластиковые контейнеры для мусора, переполненные отходами и упаковочными материалами. На брошенном шезлонге лежали чьи-то резиновые тапочки и банка пива рядом с экземпляром «Саннидейл пресс». Зловещая атмосфера, пропитавшая, казалось, всю Ярмарку, здесь слегка рассасывалась.

На старой металлической решетке, поставленной на цементные блоки, жарилась связка сосисок, уже обугленных и покрытых жиром. Повара не было, но, судя по виду продукта, он мог появиться в любую секунду. Похоже, вокруг были обычные люди. А если эти люди подстроят гадость, о которой ей следует знать, она без проблем может набить одну-две морды.

— Что можно ранить, — прошептала она про себя, — то можно и убить.

Раздавшийся вдали звон колокольчиков заставил ее повернуть влево. Она пошла на звук, насторожившись, пытаясь угадать, ловушка это или отвлекающий маневр, i и думая, не следует ли ей вернуться к Корделии.

— Извините?! — донесся до нее возмущенный голос Корделии.

Баффи почти повернула обратно. Корди так ничего не добьется, и лучше всего им сейчас уйти, пока беды не случилось. Но этот бедняга-шут был такой... печальный. Баффи пошла вперед на звяканье колокольчиков.

Шут Роланд вышел в переулок, держа в руках красную мантию короля Ричарда.

Увидев Баффи, он на миг застыл и уставился на нее. Без колпака у него был грустно-комичный вид. Потом он развернул мантию и повесил ее на вешалку, взял толстую деревянную палку и стал выколачивать из мантии пыль. Он действовал медленно и неуклюже, будто устал до предела.

Баффи подошла к нему и минуту молча смотрела. Курчавые каштановые волосы, большие карие глаза. Это хорошо, но что-то в этом парнишке было не так. Трудно было сказать, что именно. Будто его собственная кожа на нем плохо сидела или еще что-то. Он казался почти стариком, но только почти. Может быть, дело было в его манере щуриться или в неуклюжести, с которой он колотил палкой по мантии. Облачком поднялась пыль, и Баффи кашлянула в руку. Шут вопросительно на нее взглянул и опустил палку.

— Когда-то мы думали, что у меня аллергия на домашнюю пыль, — сказала она. — И родители на две недели увезли меня из города, от этой проклятой пыли. Сам понимаешь, эксперимент во имя науки. А у меня все равно текло из носа. Потом оказалось, что дело было в нашей кошке.

Она ожидала хотя бы вежливой улыбки. И была разочарована. Он смотрел на нее, как на существо с другой планеты. Она чуть не спросила у него: «Зачем это понадобилось увечить скотину?»

Вместо этого она спросила:

— Когда тебя вот так швыряют, тебе больно?

К ее неприятному удивлению и острой неловкое» он вздрогнул, в карих глазах появилось какое-то давнее воспоминание, и он, опустив голову, сказал:

— Да.

— А тогда, э-э, зачем?

— А что делать?

Интересный ответ. Она уперлась рукой в бедро и сказала:

— Ну, всегда можно найти работу в закусочных и сетки для волос там бесплатно выдают, бери, сколько хочешь.

Он опять не улыбнулся. Только смотрел на нее печальными и добрыми глазами. И в них была боль.

— Баффи. — Она протянула руку.

Он ее не взял. 

— Роланд.

— Саммерс, — добавила она.

Молчание.

О’кей. Она показала на плащ:

— Так это твой отец?

Глаза Роланда метнулись влево, вправо. Он едва заметно покачал головой и сказал: 

— Мне нужно кончить работу.

— Тебе помочь? Я

Он очень странно на нее посмотрел, и она вдруг подумала: «А что если он сбежал из дома?»

— Эй, послушай... — начала она. 

— Роланд! 

Роланд подпрыгнул. Это был голос короля Ричарда, и очень раздраженный голос.

— Отзовись, парень, а то хуже будет!

Роланд окаменел. Баффи протянула к нему руку, чтобы успокоить, но он отступил. Она догадалась, что ему стало неловко — уже не в первый раз она унижала парня, оказывая ему помощь, спасая от трепки или хуже. Но мужской кодекс гласил: лучше быть избитым до полусмерти, чем принять помощь от кого угодно, особенно от девчонки. Этого она не понимала, но достаточно часто с этим встречалась, привыкла в такие моменты руку не протягивать.