- Эдвин, прошу, не надо, мне плохо, мне больно.

- Ты будешь наказана за неповиновение. Ты вела себя с гостями холодно, не пришла на ужин, ты ждешь лекаря, говоришь, что плохо себя чувствуешь, хотя я вижу, что с тобой все хорошо. Ты должна помнить, что ты должна быть покорной, послушной женой.

Эдвин разорвал на жене платье, откидывая лоскуты материи в стороны, обнажая ее тело, а потом резким движением вошел в нее. Словно дикий зверь он не отпускал ее из своих рук, словно старался разорвать ее, клеймил укусами, врывался в лоно с такой силой, что боль затапливала Эвелину. Он даже не замечал, что жена больше не сопротивляется и не просит отпустить, что лежит с закрытыми глазами и бледным лицом, по которому текут слезы.

- Господин, прекратите! – раздался голос Бритты. – Умоляю, отпустили госпожу. Вы же видите, Вы делаете ей больно.

Он оторвался от жены, поднял голову. Увидев служанку, а за ней лекаря, который держал в руке свой саквояж, подскочил с постели, подбежал к Феликсу, схватил за грудки.

- Признавайся, сколько раз ты был в постели с моей женой? Как она стонала под тобой? Или вы любите, когда она скачет на тебе? И это твой ребенок, не так ли?

Его глаза горели лихорадочным блеском, голос больше походил на рык раненого зверя.

- Господин, успокойтесь, Вы не в себе, - каким-то слишком спокойным голосом проговорил Феликс. – Я никогда не был в постели Вашей жены. Она для меня такой же пациент, как и все другие.

- А зачем ты сейчас пришел сюда? Разве она тебя позвала не для того, чтобы вновь предаться утехам?

Казалось, еще немного и Эдвин задушит лекаря.

- Я пришел сюда только потому, что мне сообщили, что госпоже Вандерлит плохо. Я должен ее осмотреть, чтобы увериться, что госпоже и ее ребенку ничего не грозит.

Герцог хотел ударить лекаря, но в это время раздался громкий душераздирающий стон Эвелины, которая схватилась за живот и уткнулась лицом в подушку, стараясь заглушить свой крик.

- Отпустите меня, - Феликс резким движением сбил с себя руки герцога. – Бритта, срочно, горячей воды, света побольше, пусть Омела заварит эти травы, - он достал из своего саквояжа мешочек с травами. – Быстро, не стой столбом. Мне возможно понадобиться твоя помощь. А Вас, герцог, я попрошу уйти. Это не для Ваших глаз.

Бритта уже бросилась к двери, но окрик Феликса остановил ее.

- Постой, быстро полей мне на руки, мне надо их вымыть. Потом быстро – воды и чистых тряпок. Думаю, что я пришел уже слишком поздно.

Последние слова он почти выдохнул, и столько было боли в его голосе, что Эдвин невольно отшатнулся. Он не замечал, что стоит совершенно обнаженным, а на жене разорванное платье. Потом он перевел взгляд с лекаря на жену, которая без чувств лежала на постели, обхватив руками живот. Под ней постельное белье пропитывалось красной кровью, по бледному лицу тек пот.

- Убирайтесь отсюда, - рявкнул на него Феликс, быстро осматривая Эвелину. – Дайте хотя бы спасти Вашу жену. Ребенку я уже не смогу помочь.

Эдвин замер, уставившись на постель, где в крови лежала его жена. Потом он словно на деревянных ногах прошел в свою спальню, сел на свою постель, обхватил голову руками.

Он рычал, как раненый зверь, слушая, как в соседней спальне лекарь отдает команды Бритте. Сколько прошло времени, Эдвин не знал. Только в наступившей тишине он услышал голос Бритты: «Это был мальчик». И сердце мужчины словно остановилось. Что ему делать дальше? Он убил своего ребенка, которого так хотел увидеть, взять на руки. Он хотел быть ему настоящим отцом, он знал, нет, он был уверен, что Эвелина будет любить их ребенка. А сейчас его нет.

Как в каком-то забытьи, Эдвин поднялся, натянул на себя какой-то халат, потом направился в обеденную залу, где его гости без него продолжали весело проводить время.

- О! Эдвин! А мы тебя уже заждались, - раздался веселый голос Эдуардо.

- Да, милый, тебя не было слишком долго, я успела соскучится. Знаешь, как я хочу тебя. Иди же ко мне, обними. Я вся горю, - голос Лиры звал его.

- Пошли все вон, - Эдвин стоял перед столом, растрепанный, красный от гнева, с разбитым сердцем.

- Что? Мы не ослышались? – из-за стола поднялся Мартинс. – Дорогой друг, мы так долго не были у тебя в гостях, а ты…

- Пошли вон, - рявкнул Эдвин, не давая ему договорить. – Анри, проследи, чтобы гости покинули мой замок.

Он развернулся и ушел. Несколько первых шагов он шел словно по раскаленной лаве, возвращаться в свою спальню, где по соседству находится его жена, где только недавно он убил своего сына, Эдвин просто не мог. Он замедлил шаг, потом развернулся и ушел в свою «детскую» комнату, где пробыл до утра. Утром к нему пришел Анри, доложил, что гости покинули замок.

- Хорошо, - тяжело выдохнул Эдвин. - Прикажи седлать моего Грома. Я поеду в свой столичный дом.

- Какие еще будут распоряжения? – верный помощник с непроницаемым лицом смотрел на своего хозяина.

- Никаких.

- Когда Вы собираетесь возвращаться? С Вами поехать?

- Не знаю. Собирайся, ты мне будешь нужен.

Через час герцог выехал в столицу. Как ему пережить эти страшные дни, как принять факт, что он убил своего сына и чуть не убил свою жену? Как теперь он сможет смотреть ей в глаза? Хотелось выть раненым зверем от собственного бессилия и невозможности что-либо исправить, бросаться на всех, кто встречался у него на пути. Только молчавший рядом с ним Анри останавливал от неразумных поступков.

Глава 13.

Глава 13.

Долгих четыре месяца герцог провел в своем столичном доме. Всего пару раз он наведался к своему дядюшке, которому сообщили о приезде племянника. Отказаться от приглашения на аудиенцию он не мог. Их встречи были короткими. Пока он добирался коридорами к кабинету короля, встретил Лучиара, который посмотрел на Эдвина с таким презрением и недовольством, что герцогу захотелось ударить этого напыщенного щенка в лицо. Его остановило только наличие огромной свиты таких же ублюдков, как принц, и стражей, которые постоянно окружали Лучиара. Он снова убедился, что не желает, чтобы этот Лучиар стал королем. Пусть пока король Ричард находится в полном здравии, но рано или поздно придет его время. Но к этому они уже будут готовы. Герцог Гельмон сообщал ему, что уже нашел много единомышленников, готовых не допустить Лучиара к трону после смерти Ричарда. Они даже готовы на военный переворот, если возникнет такая необходимость, если принц откажется добровольно отдать трон.

Сам герцог Альфер несколько раз приезжал к Эдвину, но тот просил своего помощника сообщить визитеру, что его нет дома. Эдвин никого не хотел видеть. Все это время он прожил настоящим затворником. Он даже не пустил к себе своего давнего друга Пьера, который узнал, что Эдвин находится в столичном доме. Разговора с въедливым другом он не выдержал бы. Герцог не мог представить себе, как вернется обратно в замок, как посмотрит в глаза своей жены, что скажет ей.

Шло время, дела требовали его возвращения в замок. Себастьян писал, что барон Дарни Дермонт вновь предлагает купить у него еще несколько деревень. Эдвин читал письмо соседа и криво улыбался. Этот наивный дурак до сих пор готов ради своей жены, которая уже в открытую изменяет ему, рожает детей от других мужчин, на все. Последнее время у нее появилось слишком много запросов, которые барон спешил удовлетворить. И вновь Эдвин вспоминал своего отца, который ради своей любимой жены устраивал шикарные приемы, лишь бы увидеть ее улыбку. И снова звуки пощечин слышались Эдвину, стоило ему только закрыть глаза. «Ненавижу», «хромой урод», «щенок» - звучало в его голове. А ему хотелось любить. Любить свою жену, носить ее на руках, дарить ей самые дорогие украшения, ласкать ее бархатное тело, дышать ею. И боялся услышать от нее – ненавижу, застать ее в объятиях любовника. И он закрывал свои желания на стальные засовы, усмирял боль, что жила в его груди с детства. Ни одна женщина не услышит от него слов любви, ни одной женщине он не покориться. Пусть он виноват перед женой, но он не встанет перед ней на колени. Она сама виновата в том, что заставила его страдать, думать о том, что изменяет ему.