- Что ты себе позволяешь? – он подошел к жене, встал перед ней. В глазах горел такой огонь, словно собирался сжечь ее на месте. – Кто тебе позволил распоряжатьсяв моем замке и выгонятьмоих гостей? Я думал, ты поняла, как должна вести моя жена, но ты так и осталась девкой, которую я взял из жалости.

Эвелина поднялась со своего стула, уцепилась за его спинку, чтобы не упасть.

- Эдвин, я требую, чтобы ты выгнал эту Вивьен из нашего замка. Она хотела убить меня. И я требую, чтобы ты извинился передо мной…

Она не успела договорить, как муж влепил ей пощечину, от которой она чуть не упала на пол, удержалась только потому, что изо всех сил держалась за спинку стула, а потом схватил ее за локоть и потащил на выход.

- Эдвин, отпусти, мне больно! Ты делаешь мне больно, я требую отпустить меня.

Он быстро шагал к входной двери, не обращая внимание на то, что жена с трудом переставляет ноги. Каждый раз, когда она падала на колени, дергал ее вверх, выворачивая до боли руку.

- Вставай, тварь, я больше не намерен терпеть тебя в своем замке.

Перед самой дверью Эвелина не удержалась на ногах и снова упала на колени. На шум сбежались слуги, появился Себастьян, который бросился к девушке, желая поднять ее.

- Не трогать, - заревел Эдвин. - Никогда больше не пускать эту тварь за порог моего дома, - голос Эдвина звучал на весь замок, отдаваясь от высоких каменных потолков. – Себастьян, ты слышал меня? Никогда не пускать. Пусть сдохнет на улице, как собака…

Мужчина снова вздернул ее вверх, заставляя встать на ноги. Эвелина обернулась и увидела на лестнице Вивьен, которая стояла, завернувшись в простыню, и широко улыбалась торжествующей улыбкой. Муж что-то еще говорил, а в ушах Эвелины стоял шум. Ей стало все равно, что будет дальше. Оставаться здесь она больше не намерена. Когда он открыл дверь и толкнул ее, она сама сделала несколько шагов, чтобы уйти как можно дальше отсюда. За ее спиной захлопнулась дверь.

Эвелина, с трудом переставляя ноги, шла в сторону ворот. Вдруг ее кто-то взял под руку.

- Пойдем, - раздался голос Арьяны. – Там тебе делать нечего.

Травница помогла девушке дойти до ворот, пройти замковый мост, махнула кому-то рукой. Возле них остановилась обычная повозка, на которых ездили обычные горожане. Сквозь шум в ушах Эвелина услышала: «Отвези нас в мой дом». Потом кто-то помог ей сесть в повозку, в которой их долго трясло на ухабах. А потом Арьяна завела ее в свой дом.

- Посиди немного, - травница усадила девушку на широкую скамью в небольшой кухне. – Я сейчас приготовлю тебе постель.

Эвелина не стала сопротивляться, она позволила женщине раздеть себя, переодеть в простую рубашку, уложить в постель, и снова, в который раз за последние дни провалилась в темноту.

Глава 8.

Глава 8.

- Никогда больше не пускать эту тварь за порог моего дома, - голос Эдвина звучал на весь замок, отдаваясь от высоких каменных потолков. – Себастьян, ты слышал меня? Никогда не пускать. Пусть сдохнет на улице, как собака.

- Господин, прошу, Вы делаете ошибку…

- Что? Что ты сказал? Ты заступаешься за нее?

- Да, мой господин. Думаю, что Вы должны меня выслушать…

- Заткнись, - тихий и страшный шепот раздался в наступившей тишине холла. – Заткнись, Себастьян, пока я не вышвырнул тебя следом за ней.

- Но я должен сказать…

- Пошел вон отсюда, - теперь голос герцога звенел над сводами потолка и стен, украшенных изысканной росписью. Проваливай в кабинет, я потом с тобой поговорю, а сейчас отойди.

Стюард сделал два шага назад и посмотрел на хозяина тяжелым осуждающим взглядом.

- Вот так, хорошо, - снова яростный шепот прошелся по холлу.

Эдвин дошел до двери, с такой силой сжимая локоть женщины, что сам заметил это, но не отпустил ее руку, рывком открыл тяжелую дверь и вытолкал на улицу жену, которая даже не сопротивлялась, просто переступала ногами и старалась держаться прямо. Она не просила пощады, не умоляла его отпустить, просто шла и не смотрела на герцога. Оказавшись на улице, она медленным шагом направилась прочь от замка, стараясь держать спину прямо, как подобает жене герцога. Эдвин какое-то время смотрел ей вслед, потом резко захлопнул дверь, повернулся к Себастьяну.

- Не пускать ее в мой замок, даже если она приползет на коленях и будет умолять.

- Господин, Вы делаете огромную ошибку. Одумайтесь, пока не поздно…

- Замолчи, если не хочешь, чтобы я тебя сам наказал розгами. Я приказываю никогда не пускать ее сюда. Ты слышал, что я сказал? Никогда не пускать. Ни одна сука не будет указывать, что мне делатьв моем доме.

Себастьян сделал еще шаг в сторону, на его лице играли желваки, а в груди боролись два чувства – чувство безграничной преданности своему господину и чувство, что он обязан защитить невинную девушку. Эдвин смотрел на своего старого стюарда прожигающим взглядом и удовлетворенно молчал – никто не смеет перечить ему, и старый Себастьян тоже. Потом Эдвин заметил других слуг, что выглядывали из темных проемов дверей и закричал, почти срывая голос.

- Всем разойтись, если хотите остаться целыми.

Раздались шорохи, наступила пугающая тишина, в которой был слышен только треск светильников, освещающих мрачный холл. На лестнице он увидел Вивьен, которая стояла, закутавшись в простыню, и смотрела на него.

Мужчина несколько раз глубоко и протяжно вздохнул, успокаивая свой разбушевавшийся гнев. Потом переступил босыми ногами, каменный пол был холоден, но Эдвин не замечал этого. Какая-то женщина будет указывать ему, что он должен делать.Какая-то. Женщина. Будет. Ему. Указывать . Пусть эта тварь скажет спасибо, что он просто выгнал ее, а не задушил своими руками. Он хотел быть с ней другим, но она сама виновата во всем. Больше в его жизни не будет ни одной твари, кто бы указывал ему, что делать и распоряжаться в его замке.

Мужская фигура, на которой были надеты только легкие светлые домашние брюки, выделялась в мрачном холле. Потом герцог развернулся и шлепая босыми ногами по каменному полу до звона направился к лестнице, чтобы вернуться в свои комнаты. Он прошел мимо ожидавшей его Вивьен, словно не заметил ее. Эдвин тяжело дышал, стараясь окончательно успокоиться, чтобы никого не убить по пути к своим покоям. Зря он думал, что тихая никчемная девка, которую он взял в жены, будет послушной.

Эдвин ненавидел женщин. Всех. Пусть в его постели женщины менялись так часто, что он просто не запоминал их имена и лица, но всех их он ненавидел, как тварей. Для него они все были обычными шлюхами, которые думали, что смогут управлять им, стать для него единственной и любимой, многие открыто высказывали ему свои намерения стать его женой. Как же он смеялся, когда видел их попытки пробиться в его сердце, его душу и которые были обречены на провал. Вместо сердца у него бился кусок самого прочного гранита, а в душе царила вселенская пустота. Он ненавидел их всех, особенно дочерей знатных семей. И когда король поставил ему ультиматум выбрать себе жену или он сам выберет жену своему родственнику, Эдвин решил взять себе жену без имени и титула, тихую, забитую всеми, чтобы она даже не думала перечить ему – герцогу Эдвину Вандерлиту, родственнику самого короля. Но у него был еще один критерий выбора – она должна быть красивой, чтобы служила украшением его родового замка, чтобы ему завидовали все его знакомые и друзья. Он долго выбирал такую жену и нашел. Эвелина Родгерн, племянница разорившегося барона Бродерика Родгерна, которая жила в доме дяди из милости, была на правах всеми унижаемой служанки. Она была слишком красива, чтобы быть женой какого-нибудь конюха. Когда Эдвин впервые увидел девчонку, которой только-только исполнилось пятнадцать, понял, что она должна быть в его замке, среди других красивых вещей.

Его родовой замок был полон роскоши и дорогих вещей. Его покойная мать – двоюродная сестра нынешнего короля Ричарда Флайрона - Миранда, очень любила роскошь и с самого детства приучала своего единственного сына, что его должны окружать только красивые вещи, настоящие произведения искусства. Она с огромным вкусом обставляла замок своего мужа, тратя на мебель, картины, текстиль, посуду огромные деньги. Именно от нее и из-за своей матери он получил страсть к прекрасному и ненависть ко всем женщинам.