Анри появился в кабинете в дорожном костюме, пыльный, уставший.

- Мой лорд, Ваш приказ выполнен, послание доставлено королю.

- Что он сказал? – спросил Эдвин.

- Он написал, - ответил помощник и достал из-за пазухи небольшой конверт, запечатанный королевской печатью, положил на стол перед Эдвином.

Герцог взял конверт, сломал печать, достал небольшой лист бумаги, стал с вниманием читать четкий почерк дяди.

«…Я рад, что ты не стал предателем, поэтому не буду наказывать тебя. Я знаю, что случилось с тобой, думаю, что этого тебе будет достаточно. Но за то, что ты раскрыл планы герцога Гельмона, я тебе благодарен. До меня доходили слухи, что готовится заговор, но никто не знал – против кого конкретно и кто участвует в нем, какие цели преследует этот заговор. Я приму все меры, каждый получит то, что заслужил. Благодарю тебя, Эдвин. Не наделай других ошибок…»

Герцог аккуратно сложил письмо и осторожно вздохнул. Теперь осталось последнее – найти Эвелину и вернуть ее.

Шли дни, но его люди так и не нашли след Эвелины. Себастьян, который недавно вернулся из столицы, куда ездил по делам, просил отпустить его со службы, сказал, что слишком стар, чтобы вести все хозяйство герцогства. Он оставил после себя Анри, которому передал все свои дела, а сам уехал в какой-то небольшой дом на краю городка. А потом Эдвин получил послание из королевского дворца, которое ему привез личный посланец Ричарда. Он осторожно развернул пергамент, вчитался в сухие строки.

«…Ваш брак с девицей Эвелиной Родгерн высочайшим решением Его величества короля Ричарда Флайрона Первого и Его святейшества монсеньера Маркуса Всевидящего признан незаконным и недействительным, как заключенный лицом, лишенным священного сана и в связи с этим не имеющим силы перед Святым Небом и народом королевства Марнилон…».

- Это что значит? – спросил глухо Эдвин у посланца.

- Не могу знать, Ваше сиятельство. Мне только поручено передать Вам это послание. Я выполнил поручение, поэтому разрешите удалиться.

Эдвин вызвал к себе Анри, протянул ему документ. Помощник внимательно прочитал его, нахмурился.

- Ты что-нибудь понимаешь? – спросил Эдвин.

- Нет, мой лорд. Ваш брак был заключен по всем правилам Священного писания и законам королевства, - мужчина покачал головой.

- А что значит – «заключен лицом, лишенным священного сана»?

Анри снова нахмурился.

- Мой лорд, мне кажется, что мы должны спросить об этом у отца Григора. Позвольте послать за ним?

- Немедленно, - тихо проговорил Эдвин, которому казалось, что из-под его ног уходит земля.

Неужели этот святой отец обманул их? Он был лишен священного сана и не имел права совершать брачный обряд? А это значит, что его брак с Эвелиной был ненастоящим? Эдвину хотелось выть от бессилия. За что Святое Небо так наказывает его?

Посланные за святым отцом люди вернулись к вечеру, Анри привел их в кабинет к герцогу.

- Мой лорд, мы нашли Григора. Вернее, нашли его могилу. Он умер полгода назад. Нам удалось найти место, где он жил последнее время, поговорили с трактирной хозяйкой.

- Рассказывай, - потребовал герцог у мужчины.

- С ее слов, он был лишен священного сана года три назад за поведение, недостойное служителю Святого Неба. Он никому об этом не сообщал, продолжал свое служение в небольшой церкви и брал за это деньги. Год назад та церковь сгорела, а отец Григор окончательно спился. Бумагу о лишении его сана хозяйка нашла в его вещах после его смерти.

Мужчина положил перед герцогом замызганный пергамент, в котором рукой Его Святейшества Маркуса были указаны причины отлучения Григора от церкви и лишения его сана – пьянство, разврат и казнокрадство. Дата о лишении сана стояла до того, как люди Эдвина привезли его в замок, чтобы заключить брачный союз. Осторожно, словно ядовитую змею, герцог положил пергамент перед собой на стол, закрыл глаза. Весь его брак с Эвелиной был фарсом, не настоящим. И теперь он не имеет на нее никаких прав.

- Спасибо, можете идти. Анри, награди людей, - тихо проговорил Эдвин. – И оставьте меня.

Оставшись в одиночестве, Эдвин убрал со стола все бумаги. Аккуратно сложил документы, потом просто сел, сложив на столе руки. Обман. Его жизнь с Эвелиной началась с обмана. Он ломал эту маленькую, хрупкую девочку, стараясь сделать из нее покладистую, послушную жену. Боялся любить ее, боялся своей любви. Каким же он был чудовищем, раз так поступил с той, кто навсегда будет жить в его сердце, ради которой он готов стоять на коленях и вымаливать ее любовь. Если она вернется, ему не будет стыдно за свои чувства. Пусть она хлещет его по щекам, он заслужил это каждым своим поступком, своими словами, своими изменами, своим недоверием и ревностью. Она любила его, а он…боялся ее любви, боялся своей любви. Теперь он остался в одиночестве.

С того времени Эдвина никто не узнавал. Он замкнулся в себе, никого не принимал в своем замке, никуда не выезжал. Даже не пустил на порог своего давнего друга Пьера, который добивался встречи с ним. Он просто существовал, заняв башню отца, чтобы каждый день напоминать себе, чего он лишился. Его ничего не радовало, даже известие о том, что тайной службой короля арестованы и брошены в темницы все заговорщики против короны, сам зачинщик герцог Альфер Гельмон казнен публично, что Вивьен отправлена в монастырь, откуда никогда не выйдет. Он просто слушал эти новости и ни один мускул не дрогнул на его лице. Внутри Эдвина была пустота, в сердце жила боль по имени Эвелина, которую он так и не смог найти. Иногда на него накатывала звериная ярость, во время которой он начинал крушить все вокруг себя. Однажды во время такого приступа безумства он прошел в их бывшие покои с клинком в руках. Он рубил все, что попадалась ему под руку, чтобы уничтожить то, что было его болью, где он день за днем наказывал себя и Эвелину. Когда в покоях не осталось ничего целого, он устало опустился на колени, опершись одной рукой о клинок, воткнутый в пол. Его трясло, выворачивало, рык зверя рвался наружу.

Через долгое время он поднялся на ноги, приказал слугам закрыть эти комнаты на ключ и ушел в свою башню, где все чаще слышал голос отца – «я всегда любил тебя, даже когда ты ненавидел меня».

Глава 16.

Глава 16.

Эвелина медленно открыла глаза, выныривая из тяжелого сна и не сразу поняла, где находится. Низкий дощатый потолок, маленькая комната, крохотное окно, через которое пробивался утренний свет. За дощатой перегородкой кто-то занимался домашними делами. Пахло хлебом, горячей печкой и чем-то еще травяным. Эвелина слышала, как кто-то помешивает варево в казане и тихо припевает или приговаривает мелодичным голосом. Она пошевелилась. Тут же звуки за перегородкой замолкли, а потом послышись шаги.

- Ты проснулась? – перед ней появилась Арьяна, которая с улыбкой смотрела на девушку и вытирала руки о белоснежное полотенце. – Вот и хорошо, все уже позади. Теперь все будет хорошо.

- Где я? – голос звучал хрипло.

Эвелина все никак не могла вспомнить прошлые события целиком. Она только помнила боль, крик Эдвина, надменную торжествующую улыбку Вивьен, когда муж выгонял ее из замка. Ее выгнали из замка! И сразу в голове закрутились воспоминания и почему-то с самого первого дня, как она переступила порог замка.

- Ты у меня дома, - женщина присела на небольшой табурет, стоящий рядом с кроватью, положила руку на лоб Эвелины, кивнула головой. - Тебе надо больше отдыхать, ты слишком слаба. Но ничего, мы поднимем тебя на ноги. Сейчас у меня будет готов обед, ты обязательно должна поесть, чтобы набраться сил. А позже придет Бритта, она обещала принести твои вещи и рассказать, что произошло в замке после того, как ты ушла. А пока ты должна выпить настойку, что я приготовила для тебя.

- Спасибо, - ответила Эвелина, чувствуя, как на ее глаза наворачиваются слезы.