- Госпожа, Вы очнулись, - в голосе Бритты звучали слезы. – Слава Святому Небу!

- Что с ребенком? – глухой голос звучал слишком громко среди ночи.

- Лекарю не удалось его спасти. С трудом удалось спасти Вас. Он даже позвал травницу Арьяну, которая и помогла.

Служанка всхлипнула, зажала рот, стараясь заглушить свои рыдания.

- Сколько я лежала?

- Два дня.

Эвелина хотела спросить, где Эдвин, но промолчала. Видеть его она не хотела. Но Бритта сама поняла ее вопрос по взгляду.

- Господин уехал куда-то, никто не знает куда.

- Мне все равно, куда он уехал, - тихо ответила Эвелина. – Помоги мне подняться.

- Госпожа, лекарь сказал, что Вам пока нельзя подниматься, Вы еще очень слабы, Вы потеряли много крови.

- Ничего. Я просто хочу смыть с себя все это. Помоги мне.

Бритта помогла Эвелине дойти до туалетной комнаты, усадила на стульчик, потом долго обтирала ее водой, словно старалась смыть всю боль, что сковывала хозяйку. По щекам девушки текли слезы, которые она даже не старалась скрывать.

- Не плачь, - тихо проговорила Эвелина. – Значит, все так и должно быть. Святое Небо не хотело рождения этого ребенка.

- Это не Святое Небо, - возразила девушка. – Это господин. Он словно сошел с ума, я перестала узнавать его.

- Мне трудно судить, я не знала его другим, - обреченно проговорила Эвелина.

На следующий день Эвелина начала подниматься и потихоньку ходить по комнате. Было трудно, постоянно накатывала слабость, но она не давала себе поблажек. Бритта помогала ей выходить в парк, который стараниями Эвелины встречал ее чистыми дорожками, красивыми цветниками, аккуратными скамеечками, куда они присаживались отдохнуть. Она познакомилась с травницей Арьяной, которая оказалась женщиной лет сорока, с доброй и понимающей улыбкой. От нее всегда пахло луговыми цветами, свежестью и рядом с ней было так хорошо и спокойно, что Эвелина невольно улыбалась. Она не помнила свою мать, и эта травница Арьяна словно заменила ее. Она с любовью смотрела на Эвелину и никогда не обсуждала то, что произошло, понимая, как девушке больно пережить потерю ребенка и поступок мужа. Травница приходила каждый день, приносила свои настои, заставляя Эвелину пить их. От эликсиров становилось легче, вот только в душе крутилась боль, которая своими острыми шипами ранила ее. Она простила мужа, она не имеет права держать на него обиду, разве она – бедная сирота имеет право что-то ожидать от герцога?

Выяснять, почему Эдвин так повел себя в тот день, Эвелина не стала. Ей было достаточно тех слов, что он кричал ей и лекарю. Если была возможность, она собрала бы вещи и ушла. Но ее никто нигде не ждал.

Муж появился в замке через четыре месяца. За это время Эвелина заставила себя успокоиться, спрятала в глубине себя страх перед мужем, который появился после той ночи. Она должна быть послушной покорной женой.

Эвелина, как полагается, вышла в холл встретить его. Она стояла на ступени, сложив руки на животе и не поднимая взгляда. Герцог сам подошел к ней, посмотрел в глаза. Смотрел долго, пристально, от чего ее страх стал выползать наружу, сжал горло холодной рукой.

- Извини меня, - сухо произнес он, потом быстрым кивком склонил голову и поспешил уйти, а она стояла и не знала, что происходит между ними.

Она дождалась, когда на лестнице стихнут шаги мужа и направилась в сад, ей надо было побыть одной, вдохнуть свежего воздуха. «Извини», простое сухое «извини» и ни слова больше. Почему он так с ней? Что она сделала герцогу, за что он издевается над ней таким изощренным способом? Неужели она недостойна немного его внимания? Почему ему дороже другие женщины, которым он позволяет себя целовать и обнимает при ней? Почему он обвиняет ее в недостойном поведении, разве она давала ему повод так думать? Зачем он женился на ней, когда даже не хочет быть с ней нежным и заботливым?

Вечером, когда Эвелина хотела попросить Бритту принести ужин в комнату, вошел слуга мужа.

- Госпожа, хозяин ожидает Вас в малой обеденной зале на ужин, - проговорил мужчина.

- Передайте ему, что я хотела бы поужинать в своей комнате, - ответила Эвелина.

- Господин настаивал, чтобы Вы спустились к нему.

Эвелина переглянулась с Бриттой, поднялась с кресла, молча направилась в обеденную залу. Муж уже был там, ожидал ее, стоя у окна.

- Эви, - он сделал к ней несколько шагов, протянул руку. Она сжалась от страха, не зная, что ожидать дальше. – Прошу, поужинай со мной.

Она вложила в его ладонь свои холодные чуть подрагивающие пальцы. Муж повел ее к столу, помог занять место. Слуги тут же начали накрывать на стол. Когда они остались одни, муж внимательно посмотрел на Эвелину.

- Эви, прости за то, что случилось. Я очень сожалею, что ты потеряла ребенка. Поверь, я этого не хотел.

Она горько усмехнулась про себя, не поднимая взгляда от своей тарелки. «Не хватало, чтобы он хотел. Что бы он тогда сделал?»

- Мне сказали, что сейчас ты чувствуешь себя хорошо, - на это Эвелина только коротко кивнула головой. – Мне будут нужны наследники. Если ты не против, я хотел бы навещать тебя ночами.

Вот так просто – «будут нужны наследники…навещать…». Эвелине хотелось плакать, но она снова заставила себя молчать, только снова кивнула головой. А еще она боялась мужа, ее начинало трясти только от одной мысли, что вновь придется оказаться с ним в одной постели.

Когда она узнала, что ждет ребенка, так хотелось верить, что крохотная зарождающаяся жизнь сможет смягчить герцога, заставит посмотреть на нее другими глазами и он увидит в ней ту, кто нуждается в нем, в его заботе, в его любви. А он жестоко убил их ребенка. Кроме страха и боли в ней ничего не осталось.

Пока мужа не было дома, Арьяна часто навещала ее, приносила свои настои, подолгу гуляла с ней в саду, говорила. Словно мать, она принимала боль Эвелины на себя.

- Я не буду говорить, что ты должна прощать мужа, - сказала как-то травница. – То, что он сделал, невозможно простить. Но ты подумай вот о чем. Вы навсегда связаны браком, уйти от него ты не сможешь. Он не будет любить тебя, такие как герцог, никого не любят, и он никогда не оценит твою любовь. Тебе нужен будет человек, которому ты будешь нужна, которому ты будешь дарить свою заботу и нежность. Я говорю о ребенке. Да и герцогу будут нужны наследники. Постарайся пересилить себя и разделить с мужем постель. А когда ты поймешь, что ждешь ребенка, просто постарайся быть подальше от него, чтобы выносить и родить свою кроху. Я буду рядом и обязательно помогу тебе.

- Думаете, что у меня могут быть еще дети? – с какой-то затаенной надеждой спросила Эвелина.

Арьяна улыбнулась ей доброй материнской улыбкой и погладила по руке:

- Ты еще молодая, у тебя обязательно еще будут дети. Это плохо, что так случилось с первым ребенком, но мы с лекарем Феликсом успели вовремя. Обещаю, у тебя еще будут дети. Но постарайся какое-то время избегать беременности, дай своему лону окрепнуть.

И несколько месяцев Эвелина пила настои, которые ей приносила Арьяна. Однажды травница сказала: «Думаю, что больше тебе не надо пить настои. Ты достаточно окрепла, чтобы задуматься о том, чтобы родить».

Глава 7.

Глава 7.

Прошло три месяца, с тех пор как Эвелина перестала пить настои Арьяны. Травница больше не приходила к ней, и лекарь Феликс в замке не появлялся. Почти каждый день, когда муж не отлучался по каким-то своим делам, они вместе обедали и ужинали. Пусть он по-прежнему был холоден с ней, Эвелина продолжала бояться его взглядов, прикосновений, но ее глупое доверчивое сердечко так хотело верить, что в их отношениях что-то может измениться, муж станет более внимательным к ней, и страх понемногу отпускал ее, когда за ужинами муж спрашивал ее о том, чем она занималась днем, даже слабо улыбался, когда говорил, что учителя довольны ею. Несколько раз они ездили на конные прогулки, но после них Эдвин уже не мчался домой, не срывался в любовный вихрь. Редкими ночами муж приходил к Эвелине в спальню, стараясь быть с ней осторожным, но больше не было той страсти, которая горела между ними в прошлые разы. Она принимала любовь мужа, стараясь скрыть свой страх от его прикосновений. Она закрывала глаза и просто отдавалась ему, хотя внутри ее дрожал холод.