- Да, Эдвин, я люблю тебя.

Муж вышел, а девушка улыбнулась. Впервые за последние дни она почувствовала тепло в груди.

Десять дней после этого для Эвелины были самыми счастливыми. Муж стал чуть внимателен к ней, несколько раз она ловила его улыбку, когда он смотрел на нее. Лекарь Даленторн приходил в замок каждые десять дней, осматривал Эвелину и довольно улыбался.

- Вы удивительно хорошо переносите беременность, - сказал он. – Не всем так везет, как Вам. Я обязательно скажу герцогу, чтобы он был очень внимателен и осторожен с Вами. Первая беременность очень важна для женщин.

Эвелина не знает, что сказал лекарь герцогу, но тот снова изменился, пропала возникшая между ними тонкая ниточка тепла, все чаще он смотрел на нее холодным взглядом недовольного хищника. Днем они иногда встречались за обедом, и снова Эдвин перестал смотреть на нее, словно забыл о том, что рядом с ним есть жена или смотрел таким взглядом, от которого у нее по спине бежал холодный ветер, от страха сжималось сердце. Совместных ужинов больше не было, по вечерам герцог пропадал куда-то. Бритта говорила, что он закрывается в какой-то башне. Эвелина не могла понять такого поведения мужа и говорить с ним боялась. За все время их супружеской жизни она поняла одно – она должна быть молчалива и покорна. Любое ее обращение к нему муж воспринимал слишком резко, мог и не ответить.

А потом в замок приехали новые гости, среди которых было две женщины. И снова она встречала гостей в холле, наблюдая, как эти дамы, одетые, как доступные девицы, виснут на шее Эдвина, тянутся к нему с поцелуями. В груди созревала новая волна обиды и ревности, так как муж даже не старался отстраниться от них, а улыбался и говорил, что рад их видеть. Отдав распоряжение слугам относительно расположения гостей и ужина, Эвелина ушла в свою комнату. Из-за напряжения, которое не отпускало ее весь день, у нее тянул живот, спину простреливало резкой болью. Когда к ней пришла Бритта, чтобы подготовить ее к ужину, Эвелина сказала, что не пойдет к гостям.

- Бритта, прошу, передай мужу, что мне не здоровится. Пусть он сам ужинает с гостями.

- Хорошо. Но думаю, что хозяину это не понравится, - покивала головой служанка.

- Мне все равно, понравится ему или нет, - довольно резко сказала Эвелина, которую снова скрутило новой волной боли. – Прошу, пошли за лекарем. Пусть он приедет.

- Хорошо, сейчас все сделаю, - ответила девушка и вышла.

Эвелина, переодетая в домашнее платье, легла в постель. Сидеть и стоять было больно. Вернулась Бритта, которая сказала, что послала слугу за лекарем, но с господином пока не встретилась, так как он в комнате гостей, где они распивают вино, поэтому передала слова Эвелины через Анри, которого поймала в коридоре.

- Спасибо, - проговорила Эвелина. – Прости, я хочу отдохнуть. Иди к себе.

- Точно не надо остаться с Вами? – с волнением спросила Бритта.

- Нет, не надо. Мне уже легче, - соврала Эвелина. Ей хотелось остаться одной, чтобы ее верная подруга не видела ее слез и снова не начала жалеть.

Служанка ушла, а Эвелина через какое-то время провалилась в забытье. Она проснулась от резкого стука двери, и не сразу поняла, что возле ее постели стоит герцог. Он был возбужден, одежда на нем расстегнула, от него пахло вином.

- Почему ты решила, что можешь отказаться прийти за стол, когда я тебя там жду? – его голос не предвещал ничего хорошего.

- Мой лорд, - она поднялась, села на постели. – Мне не хорошо. Я вызвала лекаря, чтобы он осмотрел меня.

- Лекаря? – он криво усмехнулся, от чего его красивое лицо стало похоже на морду дикого разъяренного зверя. – Не слишком ли часто к тебе приходит лекарь, дорогая моя жена? Может, он для тебя больше, чем лекарь?

- Мой лорд, Вы о чем? – она с ужасом смотрела на мужчину, который стоял перед ней. – Он мой лекарь. Я не знаю, о чем ты говоришь!

- Я говорю о том, что может он твой любовник? Может он осматривается тебя прямо в этой постели, лежа рядом с тобой?

- Эдвин, да как ты мог так подумать? – Эвелина была так ошарашена словами мужа, что даже не заметила, как обратилась к нему на «ты».

- А что я должен думать? Твой лекарь говорит, чтобы я меньше беспокоил тебя, а сам чаще меня посещает твою спальню. Знаешь, дорогая жена, я сейчас исправлю это.

Эвелина даже не успела осознать последние слова мужа, как он стал рваными движениями срывать с себя одежду, потом сделал шаг, схватил ее за плечи и повалил на постель.

- Я напомню тебе, как себя должна вести моя жена, кому ты должна быть покорна, кто должен быть в твоей постели. Я - твой муж, а не какой-то лекарь.

- Эдвин, умоляю! В моей постели никогда не было никого, кроме тебя. О чем ты? Прошу, отпусти, мне больно. Наш ребенок…

- Не надо прикрываться ребенком. Я хочу быть сейчас со своей женой, и ты должна быть мне покорна.

- Эдвин, прошу, не надо, мне плохо, мне больно.

- Ты будешь наказана за неповиновение. Ты вела себя с гостями холодно, не пришла на ужин, ты ждешь лекаря, говоришь, что плохо себя чувствуешь, хотя я вижу, что с тобой все хорошо. Ты должна помнить, что ты должна быть покорной, послушной женой.

Она плакала, старалась освободиться от рук Эдвина, но он разорвал на ней платье, а потом резким движением вошел в нее. Словно дикий зверь он не отпускал ее из своих рук, словно старался разорвать ее, клеймил укусами, врывался в лоно с такой силой, что боль затапливала Эвелину. Она уже перестала сопротивляться, сознание уплывало куда-то.

- Господин, прекратите! – раздался голос Бритты. – Умоляю, отпустили госпожу. Вы же видите, Вы делаете ей больно.

Он оторвался от жены, поднял голову. Увидев служанку, а за ней лекаря, который держал в руке свой саквояж, подскочил с постели, подбежал к Феликсу, схватил за грудки.

- Признавайся, сколько раз ты был в постели с моей женой? Как она стонала под тобой? Или вы любите, когда она скачет на тебе?

Его глаза горели лихорадочным блеском, голос больше походил на рык раненого зверя.

- Господин, успокойтесь, Вы не в себе, - каким-то слишком спокойным голосом проговорил Феликс. – Я никогда не был в постели Вашей жены. Она для меня такой же пациент, как и все другие.

- А зачем ты сейчас пришел сюда? Разве она тебя позвала не для того, чтобы вновь предаться утехам?

Казалось, еще немного и Эдвин задушит лекаря.

- Я пришел сюда только потому, что мне сообщили, что госпоже Вандерлит плохо. Я должен ее осмотреть, чтобы увериться, что госпоже и ее ребенку ничего не грозит.

Герцог хотел ударить лекаря, но в это время раздался громкий душераздирающий стон Эвелины, которая схватилась за живот и уткнулась лицом в подушку, стараясь заглушить свой крик.

- Отпустите меня, - Феликс резким движением сбил с себя руки герцога. – Бритта, срочно, горячей воды, света побольше, пусть Омела заварит эти травы, - он достал из своего саквояжа мешочек с травами. – Быстро, не стой столбом. Мне возможно понадобиться твоя помощь. А Вас, герцог, я попрошу уйти. Это не для Ваших глаз.

Бритта уже бросилась к двери, но окрик Феликса остановил ее.

- Постой, быстро полей мне на руки, мне надо их вымыть. Потом быстро – воды и чистых тряпок. Думаю, что я пришел уже слишком поздно.

Последние слова он почти выдохнул, и столько было боли в его голосе, что Эдвин невольно отшатнулся. Он не замечал, что стоит совершенно обнаженным, а на жене разорванное платье. Потом он перевел взгляд с лекаря на жену, которая без чувств лежала на постели, обхватив руками живот. Под ней постель пропитывалась кровью, по бледному лицу тек пот.

- Убирайтесь отсюда, - рявкнул на него Феликс, быстро осматривая Эвелину. – Дайте хотя бы спасти Вашу жену. Ребенку я уже не смогу помочь.

Эдвин замер, уставившись на постель, где в крови лежала его жена. Потом словно на деревянных ногах прошел в свою спальню.

Эвелин пришла в себя и не сразу смогла понять, где она и что с ней. Было темно, где-то горела свеча. В углу в кресле зашевелилась фигура, которая тут же поднялась и поспешила к ней.